Три секунды до победы

Хейден Пайк уже собирался уходить домой, хотя ему отчаянно хотелось потусить ещё немного. Его жена Джекки, прекрасная, самая лучшая в мире женщина, к тому же беременная мама троих детей, отпустила его потусить с друзьями. Насколько он знал, ни одна другая женщина в её положении, не согласилась бы отпустить мужа - и так не бывшего дома целую неделю - на ещё один вечер с друзьями из его команды. Джекки была его героем, суперженщиной, как же ему повезло с ней! - Пошли все на хуй! Да, вы все! – раздалось слева. Хейдену не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, кто именно это сказал. Сильный русский акцент сделал это за него. Наглый самовлюблённый русский медведь был в стельку пьян. Ну, или в дрова, или в лоскуты, или в «сосиску». Он еле-еле стоял на ногах, облокотившись о стену, и даже в этой позе его сильно штормило, вот-вот упадёт. Пайк знал, что Илья Розанов не вернулся домой в Бостон со своей командой из-за травмы. Остался в Монреале, где у него никого из друзей нет и он никого даже не знает. Надо было пройти мимо, но Хейден знал, что не сможет. Он не Розанов, он - хороший, добрый человек. Оставить сейчас этого злобного долбоёба одного пьяного, окруженного командой соперников – то же самое, что подписать ему смертный приговор. Он сам будет ко всем цепляться, парни ответят и, к сожалению, он не будет в состоянии драться со всеми. На утро его найдут, хорошо если только с отбитыми почками, а может быть со сломанными руками и ногами. И это ещё Монреальские Вояджеры, в общем-то, мирные ребята. Не мирным был сам беспардонный и развязный Розанов. - Давай я отвезу тебя домой, - Пайк подошёл к капитану Медведей, - где ты остановился? - О, кто это тут? Сам мистер Пятнадцатый лучший игрок Монреаля! Прекрасно выглядишь, отец восьмерых детей! – заржал русский. Пайка, после стольких лет на льду, нелегко было смутить издёвками и ругательствами. Тем более он прекрасно знал этого русского самоубийцу. - Да, это я. Удивительно, как много ты обо мне знаешь, ты - мой сталкер? Тайно влюблённый в меня фанат? - пока они «мирно» болтали, Хейден толкал Илью к выходу. - Тайно влюблённый – да! Но не в тебя, придурок! Вообще не понимаю, как кто-то мог в тебя влюбиться или хотя бы быть твоим другом? Холландер – идиот, каких мало! Глупый, скучный канадец, что возьмёшь! – дальше Илья что-то неразборчиво шептал, но всё же двигал своими огромными лапами в сторону выхода с вечеринки. Отвезти пьяного в дымину хулигана в рандомный отель – подписать ему там приговор: он обязательно с кем-то поцапается, и его изобьют. Хорошо, если только несколько человек сразу. И всё это только, если он заказал себе отель, а если забыл? Илья всё время повторял: «Холландер – Холландер - Холландер…», непонятно что. Но именно это подбило Хейдена на мысль отвезти Розанова к нему домой. Жалко для всего хоккейного мира, чтобы такой талантливый игрок перестал участвовать в соревнованиях. Потерять такого игрока – потеря для всей лиги НХЛ! Пайк уже заговорил тавтологиями. То есть начал думать ими. Джекки бы - в данном случае - не проявила к нему никого снисхождения. - Из-за чего ты напился? – спросил Пайк в машине. - Потому что расстроился! - ответил сонный Илья. - Почему ты расстроился? Из-за травмы? - Нет, из-за Роуз Лэндри. - Сочувствую Роуз Лэндри, Шейн разобьёт её сердце, - сказал Хейден, помня, что Шейн был влюблён только в одну девушку за всю свою жизнь – в Бостонскую Лили. - Я бы никогда не разбил его сердце, - пробормотал Илья, сидя в машине Пайка. - Не его, а её, - поправил Хейден русского, - твой английский язык просто ужасен, даже через столько лет. - Нет, я всё правильно сказал, - ответил Илья, но Хейден только махнул на него рукой: пьянь, что с него возьмёшь… Было уже десять часов вечера, Шейн принял душ и забрался в кровать с любимой книжкой «Лучшие хоккейные стратегии всех времён и народов». Вдруг раздался звонок в дверь. Шейн вздохнул и ровно пару секунд позволил себе помечтать, что будет, если он положит хуй на незваного гостя и не пойдёт открывать. Но его внедорожник недвусмысленно намекал, что сам хозяин дома - дома. Огорченный Шейн встал с кровати, поправил покрывало. Непрерывная трель звонка снова взорвала тишину ночи, но теперь этот наглец просто не снимал палец с кнопки звонка – скотина! - Иду я, иду уже! – злился Шейн, - Кто там? - Это я, - ответили голосом Хейдена Пайка. «Странно, - подумал Шейн, - Пайк никогда бы так нагло не звонил. Скорее уж пижон Розанов.» Перед открытой дверью нарисовалась кривая ухмылка пьяного русского: - Привет, моя шлюшка! – и Хейден практически занес внутрь дурно пахнущее тело. - Привет, Хейден, - Шейн строго посмотрел на своего друга, - Где ты его взял? Зачем сюда принёс? И верни его обратно! Видишь, он неадекватен! - Жалко, он травмирован и приставал в баре к нашим парням, напрашивался на пиздюли. Там его убили бы! Ты уверен, что хочешь этого? – уточнил лучший друг, - Этого русского как будто тянет на самоубийство. - Это из-за Роуз Лэндри, - сказал Илья куда-то в сторону. - Видишь, хочет твою девушку, - проинформировал уставший Хейден. - Нет, - сквозь зубы плюнул Шейн, - а больше его некуда отвезти? - Кого он ещё знает в Монреале? – поинтересовался Пайк. - Э-э-э, - Шейн чуть не ляпнул «Монреальскую Джейн», но вовремя прикусил язык, не хватало только, чтобы Хейден начал её разыскивать в городе и в телефоне Роза. - Ладно, бросай его на диване в гостиной. Дальше я сам… А ты должен вернуться домой, к Джекки и детям, - Шейн подставил своё плечо, чтобы перехватить трассирующее по полу тело и освободить молодого папашу. Пока пьяный не проболтался окончательно и обо всём. Хейден скупо попрощался и быстренько свинтил в сторону заката, пока взбешённая Джекки не позвонила сюда, разыскивая пропавшего супруга. - Шейничек! Шейнюшка, привет!  - пьяный Розанов шатался так сильно, словно угрожал свалиться на пол, - Как дела у Роуз? Не изменяет тебе пока ещё? – спросил он ехидно. - Ты отправляешься в ванную! Ты даже не садишься на мой диван, пока не помоешься! – Шейн потащил упирающегося русского в душ. - Я чистый! Я вчера купался! – пауза, - Или позавчера… Я спать хочу! - Нет! Сначала душ! – Шейн был помешан на чистоте, - Я до тебя даже не дотронусь – иди в душ! Ты со мной спать не ляжешь, на мои чистые простыни! Почисти зубы – от тебя воняет! Он запихал сопротивляющегося русского в душ, помог снять одежду и включил тёплую воду. - Нет! Холодно! – орал несчастный Илья, - Зачем ты это сделал? Я сейчас умру, я заболею! Как ты мог так со мной поступить? – практически рыдал гость, что был хуже татарина. - Господи, Розанов, я заставил тебя помыться, чтобы от тебя не так сильно воняло. А не запер тебя в морозильной камере, чтобы помучить. Вода теплая, - качал головой Шейн, добавляя горячую воду. Потом он принёс огромное пушистое полотенце и принялся вытирать и согревать незваного гостя: - Сейчас согреешься, я разотру тебя. И пойдёшь спать на диване в гостиной. - Нет, я хочу в твою кровать. Я травмирован, ты же знаешь! Ты ведь смотрел мой матч? Я не могу спать на диване, у меня ноги будут свешиваться. Смотри, я ранен, - ныл русский, показывая фиолетовое колено, - мне и так плохо! Ты бесчеловечно жесток! Дальше, после «ледяного» душа Илья пришел в себя, ну почти. И теперь только притворялся, что сильно пьян, чтобы Шейн за ним ухаживал. Он очень переживал, что его любимый Шейн ушел к кинозвезде Роуз Лэндри. Он думал, чем отличаются женщины от мужчин: нежность, романтика, ласка. И считал, что вполне может дать своему любимому парню то же самое. Но для этого надо было затащить его в постель. И спать там вместе. - Ладно, всё равно это только одна ночь, - согласился золотой и добрый мальчик Шейн, - ложись ты на мою кровать, а я лягу на диване. - Спасибо, - скромно ответил пьяненький Розанов, что было ему совершенно не свойственно; Шейн должен был догадаться, что что-то тут нечисто. Но Илья выглядел очень пьяным и неспособным на «подвиги», поэтому Холландер отпустил ситуацию и дал слабинку. Шейн помог Илье, завернутому лишь в пушистое полотенце, лечь в кровать и накрыл полосатым пледом. - Спокойной ночи! – напутствовал тихо Шейн. - Нет, пожалуйста, не бросай меня! Мне холодно! Я травмирован, - скулил Илья, хватаясь за руку Шейна, - Полежи со мной, хотя бы пока я не усну, пожалуйста. - Ладно, - и Шейн прямо в майке и спортивках прилёг рядом. Илья сразу же притянул его к себе, обнял, прижался, моя милая маленькая ложка. - Спасибо! Я быстро, я сейчас усну… И точно, он быстро отрубился. Но когда он проснулся среди ночи, около четырёх утра, Шейн так же спал рядом, прижавшись к своему гостю. Безумно хотелось в туалет. Илья осторожно освободился от хватки Шейна и справил свою нужду. Но потом, вернувшись, решил начать воплощать в жизнь свой план по совращению или, вернее, возвращению бойфренда Роуз Лэндри. Осторожно нежил и ласкал спящего Шейна, поцеловал веснушки, погладил скулы и жарко зашептал на ушко: - Я так сильно тебя люблю! Опустился поцелуями по майке, по рукам и бокам, приспустил спортивки: - Шейн, можно? - Илья-Илья-я-я, да, - Шейн был на грани сна и бодрствования, он стонал и раздвигал ноги шире. - Тихо-тихо, Шейн, я сейчас всё сниму, чтобы тебе не давили штаны. - Да, Илья, да, пожалуйста! – стонал Шейн с закрытыми глазами. - Сейчас всё будет, пару секунд, - и Илья осторожно опустился ртом на вздыбившийся член чужого бойфренда и начал сосать, как будто он - Дайсон или даже Кирби. Илья всегда заботился об удовольствии партнёра, не только о своём. Но сейчас с Шейном он старался быть максимально нежным и ласковым, чуть ли не до приторности. Раз Холландер хочет нежный секс, он его получит. Илья Розанов в деле, то есть в сексе, мастер на все руки, и не только на руки…губы, язык и член тоже имеются в наличии. После он всё проглотил и вылизал. И даже не заметил, как заснул, но точно помнил, что Шейн так окончательно и не проснулся. Его пришлось обтирать теплым влажным полотенцем и накрывать пледом. На утро Илья проснулся резко и внезапно до самого конца. На кухне громко брякали чем-то железным: «Шейн сейчас, наверное, злой, как сто чертей. Вон как гремит посудой. Из-за моей «самодеятельности» он, считай, изменил Роуз Лэндри. А сам Холландер не такой, он не изменяет! Он меня сейчас просто убьёт! Зря я это сделал, с пьяни, видимо. Он меня теперь никогда не простит и не захочет!» - испугался не на шутку Розанов. Илья натянул шорты, кем-то брошенные на пол у кровати, наверное, с плеча Холландера. То есть не с плеча, естественно… И тихонько потопал на плаху, то есть в кухню. Там статуей Родена замер у двери: Шейн был печальным, судя по всему, даже плакал, но раньше. Сейчас глаза были сухие и красные. - Прости меня! – начал Илья расстроенно, - Это я виноват! Ты не хотел! Я тебя даже не спросил… - Конечно, - саркастически ответил Шейн, даже не глядя в сторону Розанова, - ещё скажи, снасильничал… Я тебя, Розз, прекрасно знаю: ты спросил, да ещё и не один раз… Но себя я тоже знаю! Я, конечно, сам ответил: «да» и добавил «пожалуйста», и тоже небось несколько раз! И вообще, где это видано, чтобы насильник отсосал своей жертве, и сам потом мучился со стояком? Потому что я уснул сразу же полностью удовлетворённым. - Всё равно, Шейн, это я виноват! Прости меня! – оправдывался несчастный гость. - Поешь, я тебе сварганил яичницу с овощами – извини, бекона нет! Поешь, тогда и прощу, - проинформировал печально Шейн. Оба ели молча, Шейн пил свой любимый-ненавистный шейк с сельдереем, огурцом, петрушкой и шпинатом. - Я сегодня вечером встречаюсь с Роуз, - начал Шейн заторможенно и вдруг замолк на полуслове. - Хочешь, я пойду с тобой и скажу, что это я виноват? – Илья очень хотел пойти, чтобы Роуз Лэндри наконец-то сама поняла, что Шейн занят, железобетонно забит на следующие пятьдесят лет самым горячим хоккеистом НХЛ. - Не надо! Ты не будешь портить свою карьеру и палиться из-за меня! – не позволил Холландер. - Надо! Это я виноват, я подбил тебя на измену! – упрямился Илья в своих интересах. - Это глупо, я всё равно собирался признаться ей, что я – гей! Наш секс был ужасным, и она вряд ли захочет повторить его в ближайшие сто лет. - А что было не так? – тут же заинтересовался неугомонный клоун Илья, - Требую подробности! - Я не собираюсь тебе ничего рассказывать! – отшил соперник. - Ладно, тогда покажи! – заржал Илья, приспуская шорты. Настроение стало в разы лучше: выявленный гей от него к кинозвезде – даже самой именитой - не уплывёт! - Отъебись, мудак! – сам заулыбался золотой канадский матерщинник Шейн. - Быть геем не плохо, - сообщил Илья, - плохо быть одиноким геем, но я с тобой, и одиночество тебе не грозит никогда, пока я жив! – обнимашки. *** Эпилог. Через пару лет. - Сколько минут ты сможешь простоять с гантелями по пять килограммов? – спросил Илья в личном домашнем спортзале Шейна сразу после лёгкой разминки. - Минут? Я могу часами, если просто стоять, - ответил самодовольный Шейн, почувствовав накал соперничества. - Отлично, а на согнутых коленях? – добавил Илья. - Бери гантели и проверим, кто простоит дольше! – Шейн мгновенно включался при любом споре или соперничестве и на льду, и вне его. - Хорошо, но мы будем делать это по очереди. Засечём время по секундомеру. Я хочу тебя подстраховать, чтобы гантели не упали из твоих ослабевших рук тебе же на знаменитые ноги. - Идёт! – тут же вписался Шейн и пошёл в угол зала за гантелями. - Подожди, есть ещё парочка условий… Ну, чтобы ты не стоял и не скучал часами… - Я люблю скучать, - начал Шейн, но быстро поправился, - каких ещё условий? – уточнил он заинтересованно. - Ну, например, ты будешь без шорт, и я буду на тебя смотреть… - Это тут при чём? «Смотреть» не добавляет веса! - Ты даже не представляешь, сколько веса это добавит… А если я тебе лизну, только один раз и самый кончик члена… - Бля, я уже не знаю, как смогу простоять даже пару секунд… - задумчиво, но явно заинтересованно отреагировал Шейн. - Ага, понял, вот, давай попробуем! Потом отомстишь мне, сделав то же самое… - улыбалась русская заноза. - Я не хочу тебе мстить, я тебя люблю! – ответил добрый Шейн, но покрасневшие щеки и блестящие глаза говорили лучше всяких слов, что Холландер сам хочет попробовать это упражнение. Уже через пару секунд, стоя перед любимым бойфрендом с голым низом, но с гантелями, Шейн стонал. Мышцы рук горели огнём, согнутые колени дрожали, пот тёк с лица струёй, пачкая майку: - Охренеть! Сколько я уже так стою? – спросил несчастный Шейн, голый член подрагивал в такт его словам, а Илья всего-то смотрел на него своими голубыми глазами с сердечками в середине зрачка. - Очень долго: минута и шесть секунд, - поделился довольный Илья и опять лизнул красную возбуждённую головку, разгульно выглядывающую из-под края майки. Предэякулят тёк по члену, затем по яичкам, капая на пол. Шейн всегда был слишком влажным. Шейну казалось, что такого напряжения в каждой мышце тела у него не было никогда, за все годы в спорте: - Охуеть! Я сейчас упаду… - член приходилось сжимать усилием воли, не давая себе кончить, как хороший саб после приказа доминанта. - Не надо, хватит! Дай я перехвачу гантели, - Илья осторожно пытался разжать затвердевшие пальцы своего бойфренда, но они не поддавались, - Шейн, милый, отдай мне гантели, пожалуйста! - Я не могу! Забери сам! – Шейна качало от напряжения, каким-то образом желание кончить было связано с желанием выстоять, но только в обратной пропорции. Буквально за пару минут тело Шейна превратилось в камень, мышцы гудели от нагрузки и не поддавались сильным пальцам Ильи. Шейн был весь красный и напряженный. Илья Розанов пожалел, что начал этот челлендж. Такое не подходило Шейну, который не любил сдаваться. Пришлось насильно положить его на маты и вынимать гантели из рук по одной очень осторожно. В конце концов Илья забрал гантели и начал мягко массировать мышцы рук и ног Шейна. Того интересовало только соперничество: - Сколько я простоял? – требовал Шейн. - Какая разница! Я уже вижу, что это было глупо, у тебя всё затекло и болит! - А сколько времени ты тогда простоял? – настаивал неугомонный супруг. - Когда «тогда»? Я не говорил, что делал это раньше! – Илье пришлось отвернуться, чтобы глаза не выдали ложь. - Ты точно это делал! – Шейн давно раскусил своего мужа, то же мне русская загадка, - С кем? С Сашей в России? Сколько? Ну же! - Меньше, чем ты на целых три секунды, - признался Илья. Он не любил терпеть поражения, особенно от своего мужа-соперника, но сейчас тому было реально больно, и это резало Илью без ножа прямо по обнаженному сердцу. Поэтому он не собирался признаваться, что ему самому на тот момент было всего семнадцать лет и сейчас он, видимо, победил бы Холландера. - Значит, это я победил! – Шейн. - Да, поздравляю! Ты победил и вот твоя награда, - сказал счастливый Илья, плавно опускаясь ртом на возбужденный член мужа. Шейн был доволен и это делало Илью ещё более довольным. Когда Шейн наконец-то кончил, что тоже оказалось не лёгким делом из-за перевозбуждения и напряжения мышц, то сразу полез целоваться: - Ты не будешь этого делать! Побаловались и хватит, я слишком тебя люблю, чтобы мучить! – отрезал Холландер. - Получается, я тебя люблю меньше? – уныло констатировал Илья. - Да, я опять тебя победил! Кто молодец? Я молодец! – Шейн был счастлив и весел. - Так не честно! Ты победил два раза… - проинформировал его притворно несчастный Илья. - Смирись! – засмеялся Шейн, - Зато ты – лучший игрок лиги! - Нет! Это ты лучший игрок лиги! - Нет, ты! - Нет, ты! - Нет, ты! Соперничество, оно такое соперничество… Любовь, она такая любовь…