Мафия

‎Тридцать третий день. День, когда Лукас Авангард устроил свой первый суд. И день, когда Мариус, сам того не зная, показал Лу ключ к разгадке.

‎

‎Саймон не спал трое суток. Он сидел в библиотеке особняка, обложившись мониторами, ноутбуками и пустыми кружками из-под кофе. Леонора снабжала его данными, Крис приносила еду, Чак молча ставил перед ним очередную чашку и уходил. Мариус заходил проверить, но Саймон только отмахивался: «Я почти нашёл. Почти. Ещё немного».

‎

‎И вот, глубокой ночью, когда часы показывали 3:47, Саймон закричал так, что весь особняк проснулся.

‎

‎— Я НАШЁЛ!!! НАШЁЛ!!! ВСЕ СЮДА!!! БЫСТРО!!!

‎

‎Первым в библиотеку ворвался Лу — босой, с пистолетом в руке. За ним Мариус, Крис, Чак и Леонора.

‎

‎— Что?! — Лу был собран и напряжён.

‎

‎— Канал! — Саймон развернул ноутбук. Его глаза горели безумным огнём. — Тот самый канал, через который враги получали информацию! Я отследил его! Пробил через семь прокси-серверов, через военное шифрование! И знаете, кто передавал данные?!

‎

‎— Кто?! — хором спросили все.

‎

‎— Троечница! Та самая, что падала в обмороки и кричала «я потеку»! Это она! Она следила за Лу с первого дня!

‎

‎Тишина.

‎

‎— Троечница, — медленно произнесла Крис. — Я знала. Я всегда чувствовала.

‎

‎— Завтра, — сказал Лу, и его голос был ледяным, — она ответит за всё.

‎

‎---

‎

‎Утро тридцать четвёртого дня. Особняк Авангардов.

‎

‎Троечницу привезли на рассвете. Охранники вытащили её из дома, не дав даже одеться — она была в пижаме, босая, дрожащая. Её привели в подвал особняка — туда, где когда-то тренировался Мариус. Теперь это место выглядело иначе: бетонные стены, одинокая лампа под потолком, стул в центре комнаты.

‎

‎Лу ждал её. Рядом — Чак и Крис. Саймон сидел в углу с ноутбуком, записывая каждое слово. Леонора стояла у стены с планшетом.

‎

‎Мариуса Лу попросил остаться наверху. «Я должен разобраться с этим сам. Пожалуйста, просто подожди меня». Мариус не стал спорить — он видел, как напряжён Лу, и понимал: там, в подвале, происходит что-то, о чём ему пока не говорят. Он сидел в гостиной, сжимая кулаки, и смотрел в окно.

‎

‎Троечницу усадили на стул. Она плакала, не переставая. Слёзы текли по щекам, капали на пижаму.

‎

‎— Имя, — сказал Лу.

‎

‎— Вы... вы же знаете...

‎

‎— Имя. Полностью.

‎

‎— Анна Дюбуа. Я... я просто училась... я не хотела...

‎

‎— Ты передавала информацию о моих передвижениях врагам. Ты знала, что они используют эти данные для нападений?

‎

‎— Нет! Я думала, это просто слежка! Я не знала про убийства! Мне платили, я отправляла сообщения, я...

‎

‎— Кто платил?

‎

‎— Я не знаю! Клянусь! Всё было анонимно! Сообщения приходили на телефон и удалялись сразу после прочтения. Я никогда не видела его лица! Никогда!

‎

‎— Как ты получала приказы?

‎

‎— Через приложение. Оно каждый раз меняло адрес. Я не могла отследить.

‎

‎— Что именно ты передавала?

‎

‎— Расписание... когда вы приезжаете, когда уезжаете... где находитесь... с кем...

‎

‎— Имена?

‎

‎— Да... Крис, Саймон, Мариус... всех, кто был рядом с вами.

‎

‎Лу сжал кулаки. Крис застыла с блокнотом. Чак выругался сквозь зубы.

‎

‎— Ты понимаешь, что из-за тебя погибли люди? Двадцать пять охранников на южном посту. Семеро бойцов на восточном складе. Ты понимаешь это?

‎

‎— Я не знала... Я ДУМАЛА, ЭТО ПРОСТО ИГРА!!! — она сорвалась на крик. — Мне сказали, что это просто информация! Что ничего страшного не случится!

‎

‎— Ничего страшного, — повторил Лу. — Тридцать два человека мертвы. Это ничего страшного?

‎

‎Троечница зарыдала, закрыв лицо руками.

‎

‎Лу выпрямился.

‎

‎— Именем клана «Авангард», я, его глава, выношу смертный приговор.

‎

‎Троечница закричала. Охранники подняли её со стула.

‎

‎— Приговор будет приведён в исполнение немедленно. Во внутреннем дворе особняка. Там, где тренируются мои люди. Там, где ты никогда не была, но куда передавала информацию о каждом из них.

‎

‎---

‎

‎Мариус сидел в гостиной, когда услышал шаги во дворе. Он подошёл к окну — и замер.

‎

‎Во внутреннем дворе особняка, окружённом высокими стенами, стояли несколько человек. Лу, Чак, Крис, Леонора, Саймон — все, кого он уже знал. И охранники, выстроившиеся полукругом. В центре, на коленях, стояла троечница. Он видел её лицо — заплаканное, искажённое страхом.

‎

‎Мариус не слышал слов. Но он видел, как Лу поднял пистолет. Видел, как вспышка вырвалась из ствола. Видел, как троечница упала.

‎

‎Он стоял и смотрел. Его лицо было каменным. Но внутри всё рушилось.

‎

‎«Он казнил её. При всех своих людях. Во дворе особняка. Она шпионила за нами — да. Она виновна — да. Но он... он вершит суд. Настоящий. Как... как глава чего-то большего, чем просто бизнес. Кто он на самом деле? И почему он не рассказывает мне? Но я не буду давить. Он обещал рассказать, когда придёт время. А пока... пока я просто приму это. Потому что я на его стороне. Всегда».

‎

‎---

‎

‎Вечером того же дня Лу сидел в своём кабинете, глядя на список погибших. Тридцать два имени. Мариус сидел рядом, держа его за руку.

‎

‎— Ты сделал то, что должен был, — тихо сказал он.

‎

‎— Я знаю. Но легче не становится.

‎

‎— Ты не один. Я здесь.

‎

‎Лу сжал его руку.

‎

‎— Спасибо.

‎

‎Они помолчали. Потом Мариус вдруг сказал:

‎

‎— Слушай... я тут вспомнил кое-что. Когда я лазал по заброшенным складам — ещё до того, как мы встретились, — я нашёл старый железный ящик. Он был спрятан под половицей. Я открыл его — замок был сломан, просто висел для вида. Внутри лежала деревянная шкатулка с резьбой, а в ней — конверт с фотографией и письмом. И ещё зажигалка с гравировкой, старая тетрадь и диктофон. Я тогда не придал значения... подумал, просто чей-то хлам. Но после всего, что случилось... может, тебе стоит посмотреть?

‎

‎Лу поднял голову. В его глазах мелькнул интерес.

‎

‎— Что за фотография?

‎

‎— Там двое мужчин. Один в дорогом костюме, с запонками, похожими на те, что ты иногда носишь — с каким-то гербом. Второй в шляпе, лица почти не видно. И письмо... я не всё разобрал, почерк старый, но там было что-то про «встречу» и «оплату».

‎

‎— Где это сейчас?

‎

‎— У меня дома. В коробке со старыми вещами, которые я насобирал за годы. Я могу принести. Завтра же.

‎

‎— Принеси.

‎

‎На следующий день Мариус принёс шкатулку. Деревянную, с резьбой, потёртую временем. Он открыл её — замок давно не работал — и выложил содержимое на стол. Конверт с фотографией и письмом. Старую зажигалку с гравировкой — скрещённые ключи. Потрёпанную тетрадь, исписанную мелким почерком. И маленький диктофон с кассетой внутри.

‎

‎Лу взял фотографию — и замер.

‎

‎На снимке стояли двое мужчин. Один — в дорогом костюме, с запонками в виде скрещённых ключей. Лу узнал его сразу — по осанке, по тому, как он держал голову. Его отец. Авангард. Второй человек был в шляпе, надвинутой на глаза, и в плаще с поднятым воротником. Лица почти не видно. Только тень, силуэт, намёк.

‎

‎Лу перевернул фотографию. На обороте — надпись от руки: «Встреча перед сделкой. Он согласился». Почерк незнакомый.

‎

‎Потом он развернул письмо. Тот же почерк. Короткие фразы:

‎

‎«Встреча подтверждена. Оплата после завершения. Исполнитель будет ждать сигнала. Авангард не должен узнать».

‎

‎Лу долго молчал. Мариус сидел рядом и не решался заговорить.

‎

‎— Ты знаешь, кто на фото? — тихо спросил он.

‎

‎Лу поднял глаза. На секунду в них мелькнуло что-то — боль, гнев, тоска. Но он сдержался.

‎

‎— Пока не знаю. Но это важно. Очень важно. Спасибо.

‎

‎— Я просто нашёл старый хлам.

‎

‎— Нет. Ты сохранил его. Ты принёс его мне. Это больше, чем ты думаешь.

‎

‎Лу взял со стола зажигалку. Провёл пальцем по гравировке — скрещённые ключи, герб клана Авангард. Такие зажигалки были только у ближнего круга. У тех, кому доверяли. У тех, кто мог предать.

‎

‎Потом он взял тетрадь. Пролистал пожелтевшие страницы, исписанные мелким почерком. Даты. Имена. Суммы. Это был дневник. Дневник кого-то, кто вёл учёт. Кто записывал каждую встречу, каждый платёж, каждый заказ.

‎

‎И наконец — диктофон. Лу нажал кнопку воспроизведения. Кассета зашипела. Сквозь помехи послышался голос — искажённый, низкий, неузнаваемый:

‎

‎«...Авангард... устранение... заказ принят... оплата после завершения... исполнитель будет ждать сигнала...»

‎

‎Запись оборвалась.

‎

‎Лу медленно опустил диктофон на стол. Его лицо было спокойным. Но Мариус видел, как побелели костяшки его пальцев.

‎

‎— Это доказательство, — сказал Лу тихо. — Доказательство того, что убийство было заказным. Что кто-то заплатил за это. И этот кто-то... он где-то рядом. Возможно, ближе, чем мы думаем.

‎

‎— Ты найдёшь его?

‎

‎— Да. Теперь у меня есть всё, что нужно.

‎

‎Лу прижал Мариуса к себе и долго не отпускал. А в его голове уже зрела мысль: зажигалка с гербом клана, дневник с записями, диктофон с голосом заказчика. Это больше, чем улики. Это оружие. И он использует его.

‎

‎---

‎

‎КОНЕЦ ГЛАВЫ 28

‎