Boys, boys, boys

— Так! Встаём прямо, руки в стороны! — скомандовал Рома, размашисто показывая упражнение. — Поворачиваем корпус влево и вправо! Раз-два! Раз-два! Отряд гнулся с разной степенью энтузиазма. Пацаны пытались превратить зарядку в героический боевик: сжимали кулаки и махали ими так, что едва не сшибали соседей. Девочки, напротив, застыли с такими лицами, будто их вывели на расстрел. Лагерь обкатывал их уже второй день. Вчера всё прошло на удивление гладко: Татьяна Леонидовна на торжественном открытии с бодрой миной поздравила всех с началом смены, объявила расписание и представила вожатых. Названия отрядов, девизы, кричалки... Подростки поначалу кривились от этой «пионерии», но последующая спортивная возня неожиданно примирила их с реальностью — особенно та игра, где нужно было пронести теннисный шарик на ракетке, не уронив «сокровище» в траву. Без баек тоже не обошлось. Вчера у столовой его перехватила Васька. Округлив глаза, она зашептала: — Ромка-а-а, в вашем корпусе привидение! Мальчик в подтяжках! В прошлом году он влюбился в девочку, а она посмеялась, а он убежал в лес и там пропал. Нашли только подтяжки! Теперь он ходит по палатам и ищет свою любовь! — Так он без штанов, что ли, ходит, раз подтяжки потерял? — уточнил Рома. — Да ну тебя! — Васька обиженно надулась. Он заметил у нее на запястье яркий браслет из бисера. — Это что? — Фенечка! — Васька гордо выставила руку. — Мне Нина подарила, вожатая. Светка тоже просила, но она мне отдала, а ей потом сплетёт! — Нина, значит… — Рома невольно улыбнулся своим мыслям. — Ладно, пойду. Если ночью встречу привидение без штанов — отправлю чистить туалеты. Вечером в клубе было шумно: под удары шаров о бильярдный стол лились тонны лагерного фольклора. Рома пересказал историю про подтяжки, а его отряд, чувствуя себя лагерной элитой, дружно поржал над суевериями мелкотни. Костя ввернул пару греческих мифов, и день закрылся идеально — ни одного столкновения лбами: ни вожатых, ни детей. — Калачёва! Ну что ты как орёл с «Монтаны»? — Рома прервал воспоминания, заметив, как девочка вяло машет руками. — Не так! Он согнул локти наподобие птичьих крыльев, обмяк всем телом и изобразил на лице такую вселенскую скорбь, что дети прыснули. — За Калачёвой не повторяем, смотрим на меня! Люба Калачёва возмущенно поджала губы и закатила глаза, но руки, так и быть, слегка выпрямила. Настроение у Ромы было озорное. Ему стоило больших трудов не засмеяться, глядя на Костю. Тот занял место в строю и с поразительным усердием выполнял каждое движение. В своей неизменной белой рубашке среди пёстрых маек он выглядел инопланетянином, но старался за двоих: тянулся, приседал, наклонялся. Разве что от финального бега до столовой воздерживался, и слава богу — этого зрелища Рома бы точно не вынес с серьёзным лицом. — Укрепляю твой авторитет, — ответил Костя вчера, когда Рома спросил, почему тот вышел на зарядку. — Ты разве не рад? Рома тогда только хмыкнул. Слова Алексея всё ещё зудели где-то на периферии сознания, но, глядя на Костю, Рома чувствовал: от него не исходит ни малейшей угрозы. Чудик — да, но уже почти что свой. *** Солнце палило нещадно. Путь к пляжу лежал через широкое поле, которое местное коровье стадо использовало как стратегический полигон. Под ногами, вперемешку с пыльной травой, то и дело попадались «мины» разной степени свежести. Рома и Костя шли позади всех. Костя, как и следовало ожидать, был в своей широкополой шляпе и рубашке с длинным рукавом, будто шёл не на пляж, а на плантацию. Рома же, напротив, от солнца не прятался, он надел майку, короткие шорты и кепку-бейсболку. Дети были перед глазами, шли, разбившись на кучки, обсуждая предстоящее купание. Но идиллия закончилась быстро. Шедшие чуть впереди мальчишки вдруг затормозили у особенно крупного экземпляра сухой, закалённой солнцем лепёшки. — О, гляди, диск для метания! — крикнул один. — Пацаны, смотрите, я — Зевс! — подхватил второй, подцепляя пальцами край «снаряда». Через секунду сухой коровий навоз полетел в сторону девчонок. По полю разнёсся визг. Девочки бросились врассыпную, а мальчишки, войдя во вкус, начали собирать «боеприпасы» по всему радиусу. — Ну всё, твои древние греки окончательно слетели с катушек, — в полушутку сказал Рома Костя остановился, поправил шляпу и с интересом посмотрел на Рому. — Греки — они общие, как культурное достояние, — в его голосе проскользнула лукавая усмешка. — Но это уже твой фронт. Давай, командир, призывай к дисциплине. Рома усмехнулся. Он не злился, наоборот, в нём проснулся спортивный азарт. — Гляди и учись, интеллигенция. Сейчас мы их переориентируем. Рома быстро обогнал Костю и хлопнул в ладони: — Так, всем стоять! Отставить боевые действия! Мальчишки замерли с коровьими лепёшками в руках, девочки перестали визжать и обернулись. — Прекрасно, — сказал Рома. — Я на минуту отвлёкся, а у нас уже битва при Коровьем Луге. — Они первые начали! — выкрикнул Камай. — Обзывались! — А вы решили ответить биологическим оружием? — поднял бровь Рома. Дети захихикали. — Слушайте сюда, — продолжил Рома. — Раз уж вам так нравится работа со снарядами, теперь вы не артиллеристы, а сапёры. Ваша задача — расчистить дорогу до пляжа. Кто бросит ещё хоть одну лепёшку — будет сидеть на берегу, пока остальные купаются. Это подействовало сразу: все замолчали. — Парни, делимся на две группы: одни смотрят вперёд и кричат, где опасно, другие палками убирают лепёшки с дороги. Руками не трогать, вы мне ещё нужны живыми. Костя поднял с земли сухую ветку: — Цивилизация начинается с инструмента. — Спасибо, мудрый старец, — невозмутимо сказал Рома. Через минуту мальчишки уже орали: — Мина слева! — Тут обход! — Осторожно, свежак! Парни носились туда-сюда, ковыряя палками навоз, шедшие следом девочки хихикали. Рома покосился на Костю: ему очень хотелось услышать, что он думает, но спрашивать было как-то несолидно. Однако, тот, словно угадав его мысли, прищурился, улыбнулся и сказал: — Красиво. Рома решил уточнить: — Что именно? Битва при Коровьем Луге? — Нет. Ты, — Костя чуть улыбнулся. — Отлично сработал. Рома хмыкнул: — Неужели одобряешь мои варварские методы? — И методы и результат, — Костя поправил шляпу. — Строгость тут уместна, но ты не только дал им втык, а ещё и превратил хулиганство в безопасную игру. Блестящая импровизация. Костя говорил так серьёзно, что Рома почувствовал себя неловко. Он даже хотел отшутиться, но почему-то, здесь импровизация ему не далась. — У тебя, между прочим, тоже неплохо получается, — сказал Рома, сам удивившись, что произносит это вслух. — Ты им нравишься. Костя посмотрел на него с лёгким недоверием, словно не сразу поверил в комплимент. — Правда? — Ну да. Хотя выглядишь ты, конечно, так, будто тебя сюда прислали из краеведческого музея. Прямо с витрины. Костя коротко рассмеялся. Смех у него был негромкий, но искренний, и от того, что его напарник оценил шутку, Рома почувствовал, что между ними двоими стало совсем легко. — Это, пожалуй, лучший отзыв за все годы практики, — сказал Костя с улыбкой. — Ну ты давай, не задирай нос! — ответил Рома, поднял руку, шутливо взял его за плечо, сжал и потряс. — Музейный экспонат! Костя тут же как-то странно подобрался. По его лицу пробежала тень, а улыбка погасла. Рома тут же убрал руку. — Чего? — не понял он. — Я сказал не то? — Всё в порядке, — поспешно ответил тот. — А вон и пляж. — он показал рукой вперёд туда, где поле внезапно обрывалось, и внизу взгляду открывалась неширокая речка с берегом, засыпанным песком, деревянной будкой раздевалки и навесами-«грибочками». — Нам лучше поднажать, пока они не сиганули в воду без команды. Дети постепенно ускоряясь, уже неслись навстречу водным приключениям.