Горящие души

Сансет сидела за столом, перебирая бумаги и почти не вчитываясь в них. Её копыта тихо постукивали по кварцевому полу храма, пока она двигалась короткими, выверенными шагами, словно каждый поворот был давно выучен. Она не видела — но ей это было не нужно. Чуткий слух улавливал малейшие колебания воздуха, а нечто глубже, скрытое в изгибе её серповидного рога, позволяло ощущать мир иначе — точнее, глубже, опаснее. Когда дверь в её обитель резко распахнулась, Сансет сразу замерла. Крылья у её ушей едва заметно дрогнули. На пороге стояла Трикси. Та ничего не сказала, но в этом и не было необходимости — Сансет уже знала. — Дитя моё, — тихо произнесла она, поворачиваясь к ученице, — что тревожит твою душу? Она сделала несколько шагов навстречу и остановилась, вслушиваясь. Шаги Трикси были неровными, сбивчивыми и слишком лёгкими — как у того, кто уже потратил больше, чем может себе позволить. В следующую секунду Трикси рухнула перед ней. Сансет мягко коснулась её щеки и осторожно заправила выбившуюся белую прядь за ухо. Кожа была слишком тёплой, почти горячей. — Ты ослушалась меня, — произнесла она без вопроса. — Я знаю, — быстро ответила Трикси, и в её дрожащем голосе уже звучало упрямство. — Я знаю, как стать такой, как вы. Сансет на мгновение замерла, а затем её копыто медленно опустилось к передней ноге ученицы. Она коснулась её и сразу почувствовала неровные, глубокие белые пятна — их было слишком много. Она крепче сжала копыто Трикси и приподняла его. — Дитя, ты не сможешь вознестись. Мы уже говорили об этом. — Я смогу! — Трикси резко дёрнулась, пытаясь вырваться. — Я уже почти— — Нет. Ответ прозвучал жёстко, почти резко. Сансет провела копытом по её ноге, будто проверяя каждую отметину. — Ты истощаешь себя, — сказала она тише. — И если я слепа, это не значит, что я не вижу, как ты себя убиваешь. Трикси всхлипнула, сначала едва слышно, потом громче. — Вы не понимаете… — слова срывались. — Вы просто не хотите понимать… Сансет молчала, и это молчание давило сильнее любых слов. — Я стану такой, как вы! — вдруг резко сказала Трикси, поднимая голову. — Я вознесусь. И если вы меня не поддержите, меня поддержит ваша сестра. Сансет едва заметно напряглась. — Я стану и солнцем, и луной, — продолжала Трикси, её голос становился твёрже. — Я буду управлять всем живым. Я уже могу. Я говорю с мёртвыми, я провожу души — я почти как вы. Единственное различие в том, что моя сила не бесконечна… но вы просто не даёте мне вырасти. Сансет медленно опустила голову. — Дитя… ты не понимаешь, как устроен этот мир. Ты не потомок солнца или луны, и при всём желании ты не станешь подобной мне. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и окончательные. Трикси больше не плакала. Она просто смотрела на Сансет — долго, пусто, будто что-то внутри неё в этот момент сломалось. Затем она развернулась и вышла. Дверь закрылась тихо. Сансет осталась одна, и только теперь её копыта едва заметно дрогнули