Мой дорогой, когда ж ты сдохнешь?

***

Вокс

Аластор входит в дом унылый

С дождем и мраком на плечах.

В душе его - оскал могильный

И пепел мертвый в волосах.

В гостиной - пошлое сиянье,

Экранов мелкое миганье,

И Вокс летит к нему стрелой,

Сияя плоской головой.

Он жаждет ласки и вниманья,

Разводит руки для объятий,

Не слыша шепота проклятий

И слов немого порицанья.

Он верит: этот ложный брак -

Вершина всех возможных благ.

Просто

«Мой дорогой! - кричит он звонко, -

Весь день я ждал тебя один!»

Его улыбка, как воронка,

Смеется, словно господин.

Он тянет руки, ищет встречи,

Кладет ладони Ал на плечи,

И видя, стонет микрофон,

Как тень ползет со всех сторон.

О, как противны эти жесты!

Как мерзок этот нежный тон!

Аластор, злобой опьянен,

Не ищет ласки, как невесты;

В его груди гудит эфир,

Где ждет конца весь этот мир?

Хотел

Давно ль они, в союзе странном,

Плели интриг тугую нить?

В эфире, шумном и туманном,

Клялись друг друга не губить.

Но брак фиктивен - злоба скрыта,

Улыбка ложью ядовита,

И под сиянием огней

Аластор хмурился сильней.

Его тошнит, как от камней

От плоских шуток и реклам,

Что льются вечно по углам...

Он жаждет крови, а не мыслей!

Устал Олень терпеть ТВ -

Рога в кровавой синеве.

Создать

«Мой милый друг, - звучит сквозь statique

Твой шум - обуза для ушей.

Забудем светскую grammatique

И выгоним твоих мышей».

Трость взмыла вверх - удар тяжелый!

Экран разбился, голый, полый,

Осколки брызнули, как лед,

Прервав стремительный полет.

Из жил стальных рвануло пламя,

Искрит неона синий свет,

Где больше жизни просто нет.

Аластор вьет из плоти знамя,

Срывает плату, рвет шнуры,

Законы кончились игры.

С

«Мой Ал, постой! - он молит жалко,

Сквозь треск и слёз неонный рой. -

Ужель судьба - всего лишь свалка?

Ведь я дышал одним тобой!

Я всё отдал: мечты и сети,

Мы были лучшими на свете!

За что ты рвёшь мою гортань?

Уйми же ярость, перестань!

Молю, не бей... мне страшно, больно...

Я так любил! Пускай лишь я...

Исчезла жизни колея...

Довольно, Ал... со мной довольно!»

И захлебнулся горький крик,

В помехах гаснущий в тот миг.

Ним

О, как терзает он пристрастно!

Хватает когтем за металл.

Смотреть на муки так прекрасно -

Тот, кто сиял - теперь упал.

Аластор лезет прямо внутрь,

Где шестерни мешают муть,

Ломает модули, порты,

Не зная капли доброты.

Кровь грешника с дождем искристым

Слилась в тошнотный липкий ком,

А он гуляет босиком

По этим внутренностям склизким.

Вокс хрипнет, виснет, гаснет звук -

Разорван круг сплетенных рук.

Хорошую

Еще удар - и череп медный

Расколот надвое совсем.

Предстал о взору облик бледный,

Свободный от былых систем.

Кишки из меди, нервы-нити

В кровавом вздулись аппетите,

Аластор ест его зрачки,

Срывая кнопки и значки.

Пирует он на пепле славы,

Смакуя медь и горький ток,

Пока последний лоскуток

Не стихнет в ужасе расправы.

Труп телевизора лежит,

И больше воздух не дрожит.

Семью

Прощай, экранное величье,

Прощай, постылая чета!

Вернул садист свое обличье,

В лесу настала чистота.

Он вытер губы черным шелком,

Взглянул на зал холодным волком,

И в тишине, где нет помех,

Раздался жуткий, звонкий смех.

Онегин б плакал, видя это,

Но в Аду правила ины:

Здесь не прощают тишины

Не ищут в смерти капли света.

Закончен брак. Погашен свет.

И Вокса в мире больше нет…

***