🌿🏛️«Когда боги снимают венки»🌿🏛️

Этот день в обители Небожителей начинался с золота. Солнце пробивалось сквозь высокие колонны из белого мрамора, касаясь мозаичных полов, и ложилось длинными бликами на драпировки, разбросанные повсюду. Вэй Усянь, Верховный Дух Хаоса, по прозвищу Глупый Пёс, любил просыпаться позже всех. Его божественная сущность не терпела строгих расписаний, а его тело тесноты одежд. Он лежал на широком ложе, укрытый только прозрачным шёлком. Облачённый в ночной хитон из тончайшего льна, он напоминал скорее смертного юношу, чем всесильного бога. Его волосы разметались по подушкам чёрные, густые, в которые запутались увядшие лепестки белых лилий, оставшиеся со вчерашнего вечера. На его бледной шее мерцала тонкая золотая цепочка с подвеской в виде полумесяца. Вчера, когда он засыпал, он снял с себя тяжёлые парадные одеяния: широкий пеплос, расшитый алыми и золотыми нитями, золотые браслеты на запястьях и сандалии с серебряными ремнями, обвивающими икры. Всё это было небрежно сброшено на пол у кровати. Вэй Усянь открыл глаза. Тишину нарушал лишь шёпот ветра в виноградных лозах, обвивающих колонны. Он повернул голову и замер. Рядом с ним, на краю ложа, сидел Лань Ванцзи. Верховный Бог Порядка, самый строгий и целомудренный из небожителей, выглядел так, будто только что сошёл с древнего барельефа. Его чёрные, как ночь, волосы были идеально убраны под золотой венец-диадему, украшенную лунным камнем. На нём был надет простой, но дорогой пеплос цвета индиго ткань текла по его телу, словно вода, обнажая ровные плечи и ключицы. Золотой пояс с чеканными драконами стягивал его талию. Но самым поразительным было его лицо: непроницаемое, холодное, и только в золотых глазах, устремлённых на Вэй Усяня, тлел едва заметный огонь. Он держал в руках золотую чашу с молоком. — Ты проснулся, — произнес Лань Ванцзи ровным голосом. Ни тени смущения. Вэй Усянь приподнялся на локтях, хитон сполз с его плеча, обнажая ключицу и золотую цепочку, лежащую на коже. Он усмехнулся, но в груди что-то дрогнуло. — Ванцзи, ты решил лично принести мне завтрак? Как мило с твоей стороны. — Ты вчера пропустил вечернюю трапезу и не пил амброзию. Я пришёл проверить, не потерял ли ты сознание от голода. — Ах, какие заботы! — Вэй Усянь сел, потянулся, и его обнажённая грудь на мгновение оказалась перед взглядом Лань Ванцзи. Тот опустил глаза, но щёки его, скрытые за идеальной маской, едва заметно порозовели. — Тогда… может, ты накормишь меня? Игривый тон, улыбка, сверкающая белизной. Это была его обычная провокация. Но Лань Ванцзи, вместо того чтобы ответить колкостью или молчанием, вдруг поставил чашу на столик у ложа и, подавшись вперёд, провёл кончиками пальцев по щеке Вэй Усяня. От этого прикосновения по коже молодого бога пробежали мурашки, и он замер. — Ты слишком много позволяешь себе, — тихо сказал Лань Ванцзи. Его голос был низким, чуть хриплым. — Но я уже не в силах запрещать тебе. Он наклонился и коснулся губами уголка рта Вэй Усяня. Поцелуй короткий, почти случайный, но в нём было столько невысказанной тоски и сдерживаемой страсти, что у Вэй Усяня перехватило дыхание. «Что он делает?» — промелькнуло в голове. — «Он же Лань Ванцзи! Самый непорочный из богов!» Но Вэй Усянь не успел ответить, как раздался громкий шум из соседнего зала. Голос, полный праведного гнева, расколол утреннюю тишину. — Вэй Усянь! Где ты? Ты опять проспал! Собрание уже началось, а ты разлёгся как ни в чём не бывало! Цзян Чэн. Его голос звучал так, будто он разгоняет тучи громом. Вэй Усянь вздохнул и, набросив на плечи лёгкий плащ, поднялся с ложа. Лань Ванцзи же, поправив свои одежды, остался сидеть на месте. Его лицо снова стало каменным. «Наша тайна», — подумал Вэй Усянь, выходя из покоев. — «Священная тайна».

෴⚘₊˚෴𖥧𖤣𖥧෴˚₊𖥧

Часть 2. Тень Золотого Бича Цзян Чэн стоял в тени колонн, залитый утренним солнцем. На нём были одежды, достойные Верховного Бога Молний: фиолетовый пеплос, перетянутый на талии широким золотым поясом с каймой из драконьих чешуй. Его чёрные, как вороново крыло, волосы были стянуты в высокий хвост и увенчаны золотым венком, украшенным аметистами. На босых ногах сандалии, ремни которых обвивали его изящные икры до колен. В руке он держал бич, сверкающий золотом и подрагивающий, словно живой. — Ты заставил меня ждать! — выпалил Цзян Чэн, когда Вэй Усянь появился в дверях. Его тёмные глаза гневно сверкнули. — Лань Сичэнь уже отправился к главному алтарю, а я должен тащиться за тобой! — Ну, прости, братец, — лениво потянулся Вэй Усянь. Его плащ накинут на одно плечо, хитон едва прикрывает тело, обнажая родинку на ключице. — Я вчера слишком поздно развлекался с птицами в саду. Устал. — С птицами? — Цзян Чэн сузил глаза. Его взгляд скользнул по шее Вэй Усяня и остановился на тонкой золотой цепочке. И вдруг он увидел красноту едва заметный след на коже под ключицей. Его лицо потемнело. — Ты… что ты делал? Вэй Усянь, заметив его взгляд, быстро накинул плащ повыше, закрывая шею. Улыбка на его лице стала натянутой. — Ничего. Царапина о ветку. Цзян Чэн стиснул зубы. Он не был глупцом. В мире Небожителей царили правила, и одно из них гласило: «Никаких плотских утех до брачного союза». А Вэй Усянь всегда был нарушителем. Но то, что сейчас происходило между ним и Лань Ванцзи, было слишком очевидным для тех, кто умел читать между строк. — Я предупреждал тебя, — сквозь зубы процедил Цзян Чэн, делая шаг вперёд. Его бич со свистом опустился на пол, оставляя на мраморе тонкую трещину. — Ты играешь с огнём. Лань Ванцзи не тот, кто прощает такую дерзость. Или ты забыл, что он Верховный? Законы Неба не для того писаны, чтобы ты их нарушал ради прихоти. — Ах, братец, — Вэй Усянь, несмотря на угрозу, сохранял беспечный вид, но его глаза стали серьёзными. — Не волнуйся за меня. Я знаю, что делаю. — Ты ничего не знаешь! Ты всегда был глупым! — Цзян Чэн развернулся, и его пеплос взметнулся, открывая взору босые ноги. На его лодыжках позвякивали тонкие золотые цепи. — Лань Сичэнь ждёт нас. Идём. Но запомни, Вэй Усянь: если ты опозоришь наш род… я сам выбью из тебя эту дурь. Они пошли по колоннаде. Вэй Усянь смотрел на спину брата, на его гордую осанку и витой золотой венок. «Он тоже страдает», — подумал Вэй Усянь. — «Он видит, но не может ничего запретить. И это делает его злее». Их путь лежал к главному храму, где уже собирались другие небожители.

෴⚘₊˚෴𖥧𖤣𖥧෴˚₊𖥧

Часть 3. Совет небожителей Главный храм утопал в белом мраморе и золоте. Высокие колонны поддерживали купол, разрисованный изображениями небесных светил и летящих птиц. На полу, выложенном из мозаики, стояли низкие ложа и столики с дарами. В центре возвышался алтарь, на котором курился ладан из белых роз и сандала. Сегодня здесь собрались не все боги. Только самые приближённые: Лань Сичэнь Верховный Бог Мира, сияющий в своих нежно-голубых одеждах с вышивкой облаков; Цзян Чэн Бог Молний; и пара-тройка старцев в белых хитонах, которые редко говорили, предпочитая наблюдать. Вэй Усянь, войдя, склонил голову перед алтарём, а затем плюхнулся на одно из лож, небрежно закинув ногу на ногу. Его плащ соскользнул, обнажая бедро, и он тут же натянул его обратно под строгим взглядом Цзян Чэна. — Совет начинается, — произнёс Лань Сичэнь, и его мягкий голос разлился по залу, словно мелодия. Он сидел на ложе, выпрямив спину. Его чёрные волосы были распущены, лишь золотая диадема удерживала их на висках. На нём был хитон с глубоким декольте, открывающим ключицы, и тяжёлое золотое ожерелье с подвеской в виде лотоса. — Вэй-цзюнь, ты опоздал. — Простите, — лениво ответил Вэй Усянь, хотя в голосе не было ни капли извинения. — Задержался в саду. Взгляд Лань Сичэня на мгновение задержался на шее Вэй Усяня. Он тоже увидел следы. Но, в отличие от Цзян Чэна, не выразил гнева. Вместо этого он лишь улыбнулся, и в его янтарных глазах мелькнуло понимание. «Значит, мой брат наконец-то позволил себе чувства», — подумал Лань Сичэнь. — «Как интересно». Но он промолчал. Он знал, что у каждого есть своя тайна. Совет длился два часа. Обсуждали урожай амброзии, перемещение облаков и наказание для одного смертного, который слишком долго жил в горах, нарушив границы. Вэй Усянь слушал вполуха, рассеянно играя со своей золотой цепочкой на шее. Он думал о вчерашнем вечере, о том, как Лань Ванцзи впервые за тысячу лет снял свою корону и поцеловал его в бассейне. Как его синие ткани сползли с плеч, как он, неподвижный и холодный, вдруг стал горячим, жадным, требовательным. «Как же я хочу повторить это», — думал Вэй Усянь, покусывая губу. — «Сейчас же. Немедленно». Он так увлёкся этими мыслями, что не заметил, как все замолчали. Когда он поднял голову, то увидел, что Лань Сичэнь смотрит прямо на него с лёгкой улыбкой. — На этом совет окончен. Вы все свободны.

෴⚘₊˚෴𖥧𖤣𖥧෴˚₊𖥧

Часть 4. Священная роща. Искупление. Вэй Усянь ушёл сразу после совета, не сказав ни слова. Он направился в Священную рощу место, где росли белые олеандры и пели золотые птицы. Здесь, в тени огромного дерева с серебряными листьями, он обычно прятался от всех и предавался размышлениям. На этот раз его размышления прервал звук шагов. Твёрдых, размеренных, узнаваемых. Лань Ванцзи. Вэй Усянь обернулся. Верховный Бог Порядка стоял в нескольких шагах от него, и солнце, пробиваясь сквозь листву, рисовало на его лице и плечах золотые пятна. Он был всё в том же синем пеплосе, с золотой диадемой на голове. Но его плечи были расслаблены, а взгляд мягче, чем обычно. — Вэй Ин, — сказал он. — Ты ушёл, не попрощавшись. — Я думал, ты будешь занят, — ответил Вэй Усянь, прислоняясь спиной к дереву. Его пальцы играли с цепочкой на шее. — У тебя ведь много дел. Ведение записей, упорядочивание ветров, наказание глупых смертных… — Мои дела могут подождать, — перебил его Лань Ванцзи, делая шаг ближе. — Особенно когда ты здесь. Один. У Вэй Усяня перехватило дыхание. Слова Лань Ванцзи звучали просто, но в них был скрытый смысл, который он не осмеливался понять. Лань Ванцзи подошёл совсем близко. Он поднял руку и коснулся золотой цепочки на шее Вэй Усяня, его пальцы пробежали по звенящим звеньям, а затем задержались на ключице, где красовалась та самая родинка. — Ты носишь мою вещь, — тихо сказал он. — Я думал, ты её потеряешь или снимешь. Но ты носишь её. — Мне нравится она, — ответил Вэй Усянь, чувствуя, как его голос становится хриплым. — Она напоминает мне о тебе. Лань Ванцзи молчал. Его взгляд был прикован к губам Вэй Усяня. Прошла секунда, две, три. А затем Лань Ванцзи, нарушив все законы и приличия, наклонился и поцеловал его. Это был не нежный, не вопросительный поцелуй. Это был поцелуй-приказ. Поцелуй-требование. Язык Лань Ванцзи скользнул в рот Вэй Усяня, лаская нёбо, и Вэй Усянь застонал, вцепляясь пальцами в синий пеплос, сминая ткань. Он чувствовал, как золотой пояс, стягивающий талию Лань Ванцзи, впивается в его живот, как жар его тела обжигает кожу. — Ванцзи, — выдохнул он, когда Лань Ванцзи отстранился, чтобы вздохнуть. — Мы не можем… здесь… — Здесь никто не увидит, — прошептал Лань Ванцзи, опускаясь на колени перед ним. Его руки скользнули по бедру Вэй Усяня, приподнимая край хитона. Его горячее дыхание коснулось кожи. — Я хочу тебя слышать. Так, как вчера. Вэй Усянь прикусил губу, пытаясь сдержать рвущийся стон. Его руки запутались в волосах Лань Ванцзи, ослабляя диадему. Золотой венец со звоном упал на мягкую траву. — Ванцзи… будь осторожен… Лань Ванцзи не ответил. Вместо этого он склонился ниже, и Вэй Усянь почувствовал, как его губы касаются внутренней стороны бедра. По телу прошла горячая волна, и он резко выгнулся дугой, прижимаясь затылком к стволу серебряного дерева. — Ах! — Тише, — шепнул Лань Ванцзи. — Сюда может прийти Сычжуй. Он продолжал ласкать его, и Вэй Усянь, зажмурившись, пытался заглушить звуки, кусая собственный кулак. Золотые цепочки на его щиколотках позвякивали в такт движениям. Одежды обоих смешались: синий шёлк Лань Ванцзи переплелся с белым хитоном Вэй Усяня, золотые нити вышивок сияли в солнечных лучах, пробивающихся сквозь листву. Через некоторое время, когда Вэй Усянь, дрожа, сполз по стволу на землю, а Лань Ванцзи, поправив свою диадему, сел рядом, тяжело дыша, в роще наступила тишина. Только птицы пели в вышине. — Ты так дрожишь, — произнёс Лань Ванцзи, глядя на него. Его щёки всё ещё были горячими, но голос вернулся к привычному спокойствию. — Хочешь, я отнесу тебя к источнику? — Нет… — Вэй Усянь открыл глаза и с трудом улыбнулся. Его лицо было раскрасневшимся, губы припухшими, а длинные чёрные волосы влажными от пота. — Я хочу побыть с тобой ещё немного. Лань Ванцзи кивнул. Он протянул руку и взял ладонь Вэй Усяня в свою. Их пальцы переплелись, и Вэй Усянь почувствовал, как в груди разливается тепло. «Это не просто запретная связь», — подумал он. — «Это любовь. Опасная, неправильная, но такая сладкая». И он решил, что ради этого мгновения стоит нарушить все законы небес.

෴⚘₊˚෴𖥧𖤣𖥧෴˚₊𖥧

Часть 5. Маленький свидетель Ничто не длится вечно. Через несколько мгновений тишину нарушил детский топот. По тропинке, огибающей рощу, бежал маленький Лань Сычжуй. Он был облачён в детский хитон с вышивкой облаков и золотой каймой. В его волосах, собранных в хвост, блестел маленький венок из полевых цветов. Увидев Вэй Усяня и Лань Ванцзи, сидящих под деревом, он радостно завопил: — Дядя Вэй! Дядя Лань! Я вас искал! Он подбежал и тут же, не спрашивая разрешения, плюхнулся на колени к Вэй Усяню. Вэй Усянь улыбнулся, обнимая ребёнка. Лань Ванцзи же, прикрыв глаза, лишь покачал головой. Его одежда была идеальной, но внутри него бушевала буря и от нежности к Сычжую, и от смущения перед тем, что он только что делал. — Сычжуй, где ты был? — спросил Вэй Усянь, заправляя прядь волос за ухо мальчика. — Меня послал дядя Цзян Чэн! Он сказал, чтобы я нашёл тебя и сказал, что он хочет тебя видеть вечером в своих покоях. Что-то важное! Вэй Усянь вздохнул. Он знал этот тон. Цзян Чэн опять будет читать нотации. Он уже видел следы на его шее и явно собирался устроить допрос. — Ладно, скажи ему, что я приду, — ответил Вэй Усянь, но в голосе не было энтузиазма. — Хорошо! — Лань Сычжуй вскочил и, махнув рукой, побежал обратно. Но на полпути он остановился, обернулся и с детской непосредственностью спросил: — Дядя Вэй, а почему у тебя на шее красные пятна? Тебя кто-то покусал? Вэй Усянь поперхнулся воздухом. Лань Ванцзи не шелохнулся, но его уши запылали алым. — Э-э… это… комары! — быстро выпалил Вэй Усянь. — Да, комары. В роще много комаров. — А-а! — Лань Сычжуй, ничуть не усомнившись, побежал дальше, крича: — Дядя Цзян Чэн! Дядя Вэй сказал, что он придёт! И у него там комары кусаются! Оставшись одни, Вэй Усянь и Лань Ванцзи переглянулись. Вэй Усянь засмеялся громко, искренне, заразительно. Лань Ванцзи тоже не смог сдержать лёгкой улыбки, которая тут же исчезла, уступив место привычной строгости. — Это был самый неловкий момент в моей жизни, — пробормотал Вэй Усянь, утирая слезы. — Ты сказал, что тебя покусали комары, — спокойно ответил Лань Ванцзи. — Это ложь, но она сработала. — О, прости, что испортил твою репутацию. — Моя репутация давно испорчена, — тихо ответил Лань Ванцзи, и в его глазах мелькнула странная теплота. — С тех пор, как я полюбил тебя.

෴⚘₊˚෴𖥧𖤣𖥧෴˚₊𖥧

Часть 6. Вечерняя беседа с братом Вечером, когда солнце уже коснулось горизонта и окрасило облака в золотой и розовый, Вэй Усянь направился в покои Цзян Чэна. Это был небольшой храм, окружённый зарослями бамбука. Внутри горели масляные лампы, и на полу, укрытом шкурами, сидел Цзян Чэн. Он снял свой парадный пеплос и был одет в простой тёмно-фиолетовый хитон без рукавов, открывающий мускулистые руки. Его чёрные волосы были распущены, и золотой венок лежал рядом на столике. Перед ним стоял кубок с вином. — Садись, — сказал Цзян Чэн, не поднимая головы. Вэй Усянь сел напротив, скрестив ноги. Его золотые сандалии и серебряные цепочки на лодыжках блеснули в свете ламп. — Ты видел сегодня. На шее, — начал Вэй Усянь, не дожидаясь обвинений. — Это не то, что ты думаешь. — Я ничего не думаю, — ответил Цзян Чэн, и его голос был холодным, как лёд. — Я вижу. Ты нарушаешь законы. Ты встречаешься с Лань Ванцзи. — Мы не просто встречаемся. — Тем хуже. Цзян Чэн резко поднял голову. Его глаза сверкнули гневом и горечью. Он встал, и его фигура нависла над Вэй Усянем. — Ты знаешь, что будет, если это откроется? Вас изгонят из Небес! Вы потеряете бессмертие! Ты хочешь стать смертным ради него? Он, Верховный Бог Порядка, поплатится за своё падение! Ты этого хочешь? Вэй Усянь молчал. Он знал, что Цзян Чэн прав. Но также он знал, что не может остановиться. — Ты боишься за меня, — тихо сказал он. — Я понимаю. Но, брат, я люблю его. Цзян Чэн замер. Слова «я люблю его» повисли в воздухе, словно проклятие. Он отвернулся, и его плечи опустились. Впервые Вэй Усянь увидел в его глазах не гнев, а усталость. — Тогда иди и будь с ним, — сказал Цзян Чэн хрипло. — Но если ты упадёшь, я не приду спасать тебя. Ты сам выбрал этот путь. Он взял кубок и выпил до дна. Вэй Усянь поднялся, подошёл к нему и положил руку на плечо. — Спасибо, брат. За заботу. Цзян Чэн не ответил. Он лишь сжал кубок так сильно, что золото треснуло.

෴⚘₊˚෴𖥧𖤣𖥧෴˚₊𖥧

Часть 7. Ночь под звёздами Вэй Усянь вышел из покоев Цзян Чэна, когда небо уже было усыпано звёздами. Лунный свет серебрил колонны и дорожки. В воздухе пахло жасмином. Он направился к храму Лань Ванцзи. Тот стоял на балконе, опершись на перила. Его синий пеплос развевался на ночном ветру, а волосы, распущенные, струились по спине, словно шёлк. На шее у него было массивное золотое ожерелье, и при лунном свете оно светилось мягким светом. Он смотрел на звёзды, и Вэй Усянь на мгновение замер, любуясь им. — Ты пришёл, — сказал Лань Ванцзи, обернувшись. Его голос звучал мягко. — Я сказал, что приду. — Вэй Усянь подошёл к нему и встал рядом, плечо к плечу. Он взял руку Лань Ванцзи и переплёл их пальцы. — Цзян Чэн знает. — Я знаю. Он весь вечер смотрел на меня странным взглядом. — Он боится за нас. Лань Ванцзи помолчал. Затем он повернулся и посмотрел Вэй Усяню в глаза. — Я не боюсь. Если меня изгонят из Небес, я пойду с тобой в мир смертных. Мы будем строить дом у реки, разводить кроликов и смотреть на облака. Вэй Усянь тихо рассмеялся, но в его глазах блестели слёзы. — Ты говоришь такие вещи, и у меня сердце разрывается от счастья. — Это не просто слова. — Лань Ванцзи поднял руку и коснулся его щеки. — Это обещание. Они поцеловались на балконе, под звёздным небом, и их одежды, синяя и белая, золотая и серебряная, смешались в едином танце. Луна свидетельствовала их клятву. «Сэкайити хацукой» — это не только первая любовь. Это любовь, которая стоит целой вечности. И для них она только начиналась. Конец.