Фиолетовый Гиацинт

      - Урса, ты сделала то, что я просил?       В помещение был всего один источник света - маленький квадратик, вырезанный в дереве под потолком. Но стекло было настолько грязным и замыленным, что проникающих солнечных лучей едва хватало, чтобы осветить это пространство. Самые различные травы, подвешенные на верхних балках, жутко свисали вниз, отбрасывая причудливые тени. Всякое мерещилось в темноте вокруг, вызывая неприятный холодок по напряженной спине у женщины, облоченной в черные одежды. Не смотря на пережитые ужасы в процессе работы Инквизитором, женщине никогда не нравилось находиться здесь. Просто само подсознание подсказывало о том, что здесь не безопасно. Она неторопливо стянула перчатки с рук, задумчиво смотря на мужчину перед собой.       Он был всего на пять лет старше нее. Но непростая работа лекарем в таких вот комнатках с застоявшимся воздухом состарила мужчину еще на десяток годов. А возможно дело было вовсе не в этом, а в том, чем давний знакомый занимался в свободные от службы часы. Впрочем, Урсу внешний вид мужчины интересовал меньше всего. Больше было важно то, что он может дать ей. Точнее, теперь ей было абсолютно плевать на то, что происходило в жизни этого человека.       - Конечно, - легко пожала плечами женщина и золотая застежка сверкнула в не ярком свете. - Она жива.       Мужчина на миг оторвался от изучения кучки листьев перед собой. Он издал тихое хмыканье, возвращаясь к работе.       - Уверена, что это она? - давний знакомый продолжил перебирать травы.       Урса сильнее сжала перчатки в руке, вспоминая испуганные детские глаза, залитые золотом. И то слишком знакомое выражение лица, вызванное случайной добротой. Жнец почувствовала, как дернулся уголок ее рта. Неприятно.       - Она ее точная копия, - наконец ответила Урса. - Да и помимо этого, все, как ты говорил. Я наблюдала за ней несколько дней. Гримуар при ней, правда она до сих пор не поняла, как его достать. И, конечно же, белый щеночек тоже там. Бедняга настолько расстроился от потери, что не может перевоплотиться назад.       Наконец, она привлекла его внимание. Хоть и всего на одно мгновение, но мужчина поднял на жнеца свои серые глаза. Урса замолчала, пересекаясь с чужим заинтересованным взглядом. Инквизитор еле сдерживалась, чтобы не скривиться. Она знала его планы, знала почему эта малышка так нужна ему, но, в силу своего прошлого, не могла остановить мужчину. Я и так рискнула, подарив ей шанс...       - Отлично.       Казалось, мужчина улыбнулся, но жнец не была в этом уверена наверняка. Он потянулся к ящику стола, за которым сидел все это время. Дерево тихо скрипнуло, сменившись шуршанием и звоном каких-то бутыльков. Инквизитор не сводила глаз с движения его рук, ощущая, одновременно с тем, как начинает быстрее биться сердце. Мужчина выудил темный бутылек из глубин ящика и, потянувшись вперед, поставил на край стола, ближайший к женщине.       - Как обычно, - кивнул он. - Через месяц не приходи, я сам к тебе отправлю.       Урса поджала губы, молчаливо соглашаясь. Она потянулась к краю стола, когда холодный мужской голос заставил ее остановиться.       - Я надеюсь, - Урса заставила себя поднять глаза на старого знакомого, ощущая, как все внутри вопит об опасности. - Ты действительно рассказала мне все, а не утаила всю правду из-за своей мягкости.       В эту самую минуту она радовалась своей выдержке, как никогда прежде. Долгие годы службы в элитных войсках помогли с этим. Урса сдержанно улыбается.       - Норин, - она впервые за долгое время произносит имя мужчины. - Кая предала нашу клятву и обрекла нас на мучения. Ты сам помнишь, что произошло в тот день. Поэтому если ты хочешь сделать из девчонки орудие смерти, я не встану у тебя на пути.       Урса легко подхватывает бутылек со стола, быстрым движением убирая в глубокий карман плаща. Жнец расправляет плечи, выдерживая чужой тяжелый взгляд. Она надеялась, что привычная маска не пойдет мелкими трещинами, за которыми он сможет разглядеть всю правду. Задачей Урсы было только найти малышку и передать всю информацию ему. Но она оступилась, наткнувшись на тот самый чертов взгляд, всколыхнувший давние воспоминания. Малышка не просто была похожа на свою мать, она была ее точной копией. Невыносимо...       - Хорошо, что ты помнишь, - наконец кивнул Норин.       Урса отразила его движение, отступая от стола, и беззвучным ровным шагом направилась на выход. Уголок ее рта нервно дернулся. Она дала шанс дочери Каи побыть еще немного ребенком. Она посеяла в маленькой головушке мысль о том, что в столице никто не найдет ее и белого волчонка. Так и будет, ведь Норин станет искать в совершенно других местах. Жнец поджала губы, возвращаясь мысленно в тот переулок. Ты должна увидеть все своими глазами, малышка. У тебя есть право выбора, даже если все твердили тебе об обратном.       Женщина убрала руки в карманы. Кончики пальцев нащупали чуть теплое стекло бутылька. Урса остановилась, опуская голову ниже. Ее ладонь сильнее сжалась на флаконе, пока воспоминания далекого прошлого нещадно раздирали давние рубцы. Вскрывались новые раны на месте старых, пока перед глазами маячили те самые золотые искры на голубой радужке. Сильнее пульсировала кровь в ушах, но она слышала в этом звуке не собственное тело, а тихий умоляющий шепот подруги, которой больше не было в живых.

***

      Холодный ночной воздух пробирается под тонкую одежду. Под боком тихо сопит белый волк, свернувшийся клубочком. Я задумчиво кручу в руках мешочек из посеревшей ткани. Слова жнеца эхом отзываются в сознании, заставляя голову кружиться. Так много загадок крутилось вокруг и ни на одну не было ответа. А ответы сейчас были так же необходимы, как воздух. Я больше не задавалась вопросами о том, почему она оставила меня в живых. Это меркло в сравнении с тем, какая новая загадка открылась.       Уже второй Инквизитор знал нашу маму. Складывалось впечатление, что это не были просто случайные встречи или стычки, при которых ей удалось сбежать. Нет, все это выглядело иначе. Первый жнец произносил последние слова почти мягко, словно повторял давнее обещание: "До встречи на той стороне, дорогая". Возможно, он не просто ее знал, а... Был кем-то особенным в жизни мамы. И от этой мысли дышать становилось тяжелее. Ведь всю их жизнь она говорила, что мы должны держаться от них как можно дальше.       Рука дрогнула. Пальцы сжимаются в кулак. Мама была так категорична в своих словах, но при этом сама не следовала своим принципам. Возможно, это было в далеком прошлом, возможно, это было случайностью. Но тогда... Тогда, что мне думать о той незнакомке? Та женщина тоже была непростой. Она встречала маму так часто, что смогла детально запомнить не только внешность, но и что-то еще. Что-то такое, что заставило жнеца тогда сказать о том, что я точная копия мамы. Именно эта схожесть сохранила мою жизнь. Но тогда сколько еще было таких жнецов, знающих о нашей матери? Сколько еще ее правил, которые она так старательно вбивала нам в голову, было нарушено? Был ли хоть какой-то смысл в том, что она оставила после себя?       - Почему ты всегда приказывала нам, но никогда ни о чем не рассказывала? - отчаянный шепот сорвался с моих губ.       Брошенные в темноту сарая слова потревожили брата, всегда чутко спавшего по ночам. Сокка передернул белыми ушами, поднимая морду от лап. Он сонно посмотрел на меня, медленно моргая. В глубине его глаз читался немой вопрос. Я виновато качаю головой. Сокка тихо фыркнул, вновь укладываясь на землю. Взгляд цепляется за распушившийся хвост, накрывший легким движением темный нос. Стало невыносимо тяжело от осознания, что братик не мог сейчас действительно помочь. Он был рядом, но не знал обо все том, что было теперь известно мне. Он не мог ответить, не мог подсказать, как быть дальше. Ведь наверняка братик. находись он в своем человеческом обличии, смог бы придумать выход из ситуации. Острое чувство одиночество заскребло где-то на сердце.       Подступают слезы к глазам, и без того нечеткие линии досок, освещенные лишь полной луной, расплываются. Становится трудно дышать. Что-то сдавливает грудь. Я зажимаю рот ладонью, чтобы всхлип не сорвался в ночную тишину. Но хватка слишком слабая. Сокка, еще не успевший вновь заснуть, резко вскакивает на лапы, заслышав странный глухой звук. Он смотрит в мою сторону, но я вижу белое неясное пятно. Так сильно все смазалось.       На плечи неподъемным грузом свалилось осознание того, что я осталась одна. Снова и снова крутились в голове картинки последних дней: от погреба в давно заброшенном доме до исчезающей в утренней дымке жнеца. Мама оставила после себя только сдержанную отстраненность и десятки правил. Неизвестный Озай лишил нас даже этого. А та женщина скрылась, оставив после себя только пустоту и еще одну загадку. Так много всего. Столько всего неизвестного, и я совершенно не понимала, что со всем этим делать. Не знала даже не то, как нам скрываться дальше, но и то, как просто выжить. Я хотела просто кричать. На ту женщину с торговой улицы. На того Инквизитора, убившего единственного человека, который понимал, что делать. На маму за то, что она не рассказала, как с этим справляться. На Священную Луну, которая допустила все это. Всю ту боль, которая по сей день преследовала ведьм. Хотелось просто кричать, но даже это было невозможно.       Голова раскалывалась все больше от ураганом проносящихся мыслей. Плечи дрожали все сильнее. Я хватала ртом воздух, сжимая до белеющих костяшек чертов мешочек, но все еще чувствовала, как задыхаюсь. До слуха доносился встревоженный волчий скулеж и его шершавший язык на заледеневшей коже. Воздух. Нужно больше воздуха. Не зная, что делаю, поднимаюсь на ослабевшие ноги. Каждый шаг дается с трудом, но бешенно бьющееся сердце где-то в груди не дает остановиться. Рывком отодвигаю доску, через которую всегда выходила, и не замечаю, как падаю на землю. Все смешалось перед глазами. Лишь сознание умоляет дать больше свежего воздуха.       Пальцы впиваются в рыхлую почву. Она влажная и холодная. Порыв ветра обжигает кожу. Весь мир в эту секунду разваливался по частям. Смешались между собой все запахи. Теперь я не различала ароматов травы и гниющих досок, чувствуя лишь металлический привкус, приследовавший меня с дня смерти матери. В тихом шелесте я улавливала последние слова всех тех, кто оставил нас. Вскидываю голову к небу, не в силах больше справляться с этим. И неожиданно для самой себя понимаю, что, во всем этом шуме и каше из происходящего, впервые четко вижу светлый лунный диск. Но голова не перестает гудеть, а в легкие не поступает больше воздуха. Все словно становится только хуже в десятки тысяч раз. Но я не смею отвести взгляда, захваченная каким-то странным, совершенно другим ощущением.       И в это мгновение все окончательно меняется. Я ощущаю, как бурлит магия в моей крови. Чувствую, как она течет в каждой моей клеточке. Это становится единственным, что держит меня на плаву. То, что я обязана скрывать всю свою жизнь, спасает меня от падения в бездну. Магия переполняет меня. Она обжигает, становится сильнее. Магия, которую я думала, что легко контролирую болью, становится потоком, который невозможно обуздать. Кожа горит. Мышцы сводит. Я скручиваюсь от боли, зажмуриваясь и падая на влажную землю мешком. В эти невыносимо долгие секунды забываю обо всем, чувствуя лишь обжигающее тепло собственных сил.       Странные ощущения заканчиваются так же неожиданно, как появились до этого. Сначала затихает магия, а за ней и жар. После расслабляются мышцы, а голова перестает кружиться даже с закрытыми глазами. Постепенно затихает сердце, а вместе с этим отступает боль. Больше не чувствуется привкус крови и не слышатся чужие голоса. Легкие вновь заполняются ночным воздухом, без каких-либо препядствий.       Я открываю глаза, замечая мелькающее совсем близко белое пятно. Слабость ощущается во всем теле. Что-то мокрое мягко касается щеки. Поднимаю свой взгляд, сталкиваясь с обеспокоенными глазами-льдинками. Сокка. Его морда нависает надо мной. Передними лапами он неуверенно переминается на месте. Бедный братик. Разволновался.       - Я в порядке, - тихие слова срываются с губ.       Но он, как и я, прекрасно понимал, что сказанное было ложью. Все было не в порядке. Я заставляю себя подняться. Все тело бьет крупная дрожь. Почти сваливаюсь назад, но Сокка вовремя оказывается рядом. Он подставляет свой теплый бок, позволяя опереться на него. Мягкая шерсть, пахнущая пылью, щекочет кожу. Я сглатываю подкативший к горлу ком, наконец осознавая.       Сокка действительно не мог мне помочь так, как я ожидала. Но он все еще был рядом. Все еще мог выслушать, все еще мог подловить меня в тяжелые минуты. Сокка все еще мой братик. Даже если сейчас у него не было возможности проработать план нашего спасения, он все еще мог помочь в другом. Пальцы цепляются в волчью шкуру, но зверь не издает ни звука, лишь внимательно смотрит на меня. Здесь. Он все еще здесь, просто иначе.       - Прости меня... - голос срывается, но это не страшно. Сокка понял все, что я хотела ему сказать.       Этого было достаточно. Пока, для нас, этого достаточно. Ноги дрожат, но я все же встаю с земли. Взгляд сам устремляется к полному лунному диску на ночном небе. Ощущение боли никуда не делось, но оно притупилось, позволяя вздохнуть хотя бы немного. Я неотрывно смотрю мерцающие звезды.       - Братик, - волк передернул ушами, показывая, что готов меня слушать. - Нам нужно в столицу.       Было страшно столкнуться с его реакцией, но Сокка продолжал внимательно слушать, не издавая ни звука. И это дало мне чуть больше уверенности. Сейчас, я как никогда нуждалась в ответах на свои вопросы. Мне нужно было разгадать все те загадки, что оставила после себя наша мать. А еще, меня не отпускала мысль того, что тот самый Инквизитор с тяжелым шагом был именно в том городе. Я хотела отыскать его. Хотела не только ради мести за нас, но и для ответов. Он знал ее, знал ее прошлое, знал кем являлась Кая. И мне нужно было узнать, кем она была на самом деле. Потому что сейчас, раздумывая над всей нашей жизнью, я не могла понять, кем была эта женщина. Просто не успела. Но еще...       - Я хочу найти его, - голос стал странным, пробирающим до мурашек. - Хочу отомстить за то, что с нами стало, братик.       Озай оставил после себя не только смерть Каи. Но и боль, которую невозможно забыть даже спустя время. Она раздирала изнутри и меня, и Сокку. И я не хотела оставлять это просто так. Сколько еще таких, как мы было в таком мире? Лишенных дома и семьи? Сколько сотен, а может и тысяч, детей оказалось в таком же положении что и мы?       - Нам нужно туда, где горят ярче всего.       Я найду способ подобраться к нему так близко, как смогу. И сделаю все, чтобы этот жнец ощутил ту же боль, которую испытывали ведьмы, убитые им, на протяжении долгих лет. Я подберусь так близко, что он не сможет сбежать ни от ответов, ни от собственной смерти.       - Мы сожжем его дотла.       В эту ночь все окончательно переменилось. Больше не преследовал страх будущего, потому что я знала - теперь есть цель. Теперь я выживу хотя бы ради этого, вне зависимости от того, что будет дальше. Я опускаю глаза на волчью морду и замечаю тот же полыхающий огонь в глубине глаз-льдинок. Сокка был готов идти за мной. Улыбка растянулась на губах. Я не чувствовала, как вновь вспыхнула магия в крови. Не видела, как моя радужка загорелась золотыми искрами, и не замечала, как в одном глазу они начинают тухнуть, сменясь ужасающей чернотой. В ту секунду мне было это неизвестно. Но я чувствовала, как все поменялось.