Чистые линии

— Доброе утро, коллега, — как всегда без стука. Йосано улыбчиво выглядывала из дверного проема, — маешься от скуки, дай угадаю? Как бы не так. — Только этим и занимаюсь, — Чуя отложил бумаги на край стола, — ты по делу или просто решила скрасить мою скуку? Девушка улыбнулась заговорщически, плавно залетая в кабинет. О нет. Что-то явно случилось. И не факт, что хорошее. Такая реакция у Акико — признак беды. Для всех, кроме нее. Возможно, кому-то оторвало все конечности и теперь она хочет показать Накахаре фотографии с чудесного спасения. Или с кого-то сняли кожу и она натягивала ее обратно. Или… — Не поверишь, по делу, — она вмиг материализовалась сбоку, — босс ждёт тебя в своем кабинет в мед блоке. Странно. — Он не мог сам мне это сообщить? — Чуя нахмурился. — Он… немного занят, — наимилейшая улыбка озарила ее лицо. Сегодня будет явно трудный день, — у него для тебя сюрприз. О боже. — Ладно. Чуя поднялся, следуя за врачом. Накахара в работе, несмотря на юный возраст, был педантичен и аккуратен. И потому оказывался в крыле людей в белом не так часто, как мог бы. И ему как бы шестнадцать, не то чтобы Мори давал какие-то до ужаса страшные и невыполнимые задания, где его, несомненно, должны загонять до полусмерти. Сохранность ценных сотрудников — залог успеха, как говорится. Даже если так нигде не говорится. Йосано остановилась и обернулась лишь перед кабинетом Мори. — Ну ладненько, давай, крепись и удачи, — Чуя только раскрыл рот, дабы ответить, но та уже переключилась на проходящего медбрата и стремительно уплыла от него. Накахара постучал, дождался лаконичного «заходи» и распахнул дверь. Пожалуй, не такого он ожидал. Во-первых, на Мори, помимо белого халата, вместо привычного костюма, черного пальто или еще чего вычурно дорогого и классического была розовая, мать его, рубашка. Ну, или не розовая, Чуя не шибко хорош в оттенках. Какая-то… коралловая. Или пурпурная. Или цвета чайной розы. Похуй. Во-вторых, он был не один. На кушетке, облокотившись на плечо Мори, сидел, просто господи, ребенок. С лохматой темной шевелюрой, в белой кофте и таких же белых брюках, с ног до головы, кажется, обмотанный бинтами. Рисовал пальцем что-то у себя на коленке. Мори улыбнулся, завидев младшего в дверях. Нечто мелкое и не очень довольное вцепилось в него злобным взглядом. — А-а, Чуя-кун, доброе утро, — он похлопал мальчика по плечу, призывая сменить позу, — ждал тебя. — Зачетная рубашка, босс, — единственное, что он смог из себя выдавить. — Очень смешно, Чуя-кун, — он поднялся на ноги под обиженный взгляд мелкого, — у меня сегодня хороший стилист. Стилистом, видимо, был некто третий лишний в этом кабинете. — Зачем вызывали? — он наконец прошел в кабинет, приваливаясь боком к стене. Бегал взглядом он Мори к маленькому шатену и обратно. — У меня очень важное дело, — он обернулся на мальчика, — посиди с ребенком. Сглазил нахуй. Что он там говорил про задания? Вот оно — до ужаса страшное и невыполнимое, где его, несомненно, должны загонять до полусмерти. — Я, — чтобы сказать такого вообще, — я как бы не очень с детьми и… — Тебе нужно… как-то научить его взаимодействовать с окружающими. Он не говорит. И не знает букв. Еще лучше. Лучше бы Мори притащил ему дохлого голубя и попросил оживить. — А как я… он вообще кто? И почему я дол… — Потом расскажу, Чуя-кун, — перебивать грубо, Мори-сан, — у тебя, — он взглянул на наручные часы, — часа три точно есть. Потом зайду, удачи. Дверь захлопнулась. Просто… феерия. Накахара перевел взгляд на мальчика. Худой, мелкий, с темными внимательными глазами, бледной кожей, тонкими бровями и искусанными губами. Сколько ему? Лет восемь-девять, наверное. Заебись. Чуя не то что с детьми не очень, он с ними на расстоянии пулеметного выстрела и за титановым забором. Они его не очень любят, он их — аналогично. Маленькие, тупые, рыдающие по каждой мелочи и капризные. Шкет посмотрел в ответ, сморщившись. Отлично. Просто великолепно.

***

Мори, кажется, забыл уточнить одну ма-а-аленькую деталь: чертов ребенок не понимает, что ему говорят, судя по всему. — И так, — Чуя со вздохом замер перед жертвой. Хотя, если так посмотреть, кто тут, сука, еще жертва, — твое имя. Мы не узнали его. Чудное создание напротив сморщилось. А, точно. Он, наверное, знать не знает, что Чуя пытается донести до него. Как же блять тяжко. — Э-э-э, ага, — Накахара метнулся к столу, схватив белый лист. Пару движений и на нем образовались пара английских букв, чисто для примера, которые были обращены к инородному объекту в кабинете, — ну? Пара коричневых глаз осоловенело захлопала длинными ресницами. Голова по-птичьи склонилась к плечу. Он взмахнул тонкой рукой и его пальцы вдруг впервые сложились во что-то понятное для Чуи. Ну, относительно. — И что это? — нахмуренный взгляд метался от одной руки к другой. Ему показывали… наверное, четыре. Две галочки указательным и средним пальцами, — четыре? Блять, я с тобой что, в судоку играю? Тот, конечно, не знал, что это, но все же. Стоп. Четыре. Чуя показывал ему буквы, а ему в ответ — цифру. Ага. Если по английскому алфавиту, то это… буква D. — Так ты знаешь буквы? — тишина. Вернее, пустота, — вот это, — он тыкнул в лист, — и вот это, — указал на его жест, — понимаешь? — палец вверх. В ответ сначала ничего не произошло, а затем, о боже, парень отзеркалил его фигуру, перевернув. Палец вниз. Значит, не знает. Наверное. Ебись ты веслом. — Пиздец, — Чуя отшвырнул лист. И что же ему делать с существом, с которым он не может вообще никак… Цифры. Он показывал ему цифры. Точно блять. Рыжая макушка мелькнула снова к столу. Может, он не знает буквы, но знает, как бы так сказать, номера. Накахара быстро продолжил алфавитный ряд, нумеруя каждый символ, — вот, — листок снова оказался перед бледным лицом, — так лучше? Тот пальцем указал куда-то в начало. Четыре. Отлично. Отлично, его понимают. И затем… палочка, то есть, поднятый вверх указательный палец (Чуя еле удержался от того, чтобы ответить неприличным жестом, но это не то, чего просит Мори). Заминка. Крестик двумя указательными пальцами. Теперь заминка была у Чуи. Ну как обычно, блять. Затем пальцы поменялись местами (сначала сверху был правый, теперь левый), показывая еще один крестик. Потом галочку и палочку. Крестик, крестик, галка, палка. Чуя ручкой начеркал то же самое на своей руке. Это было похоже на… на блядское издевательство. А если с другой стороны… Чуя долбаеб. Римские цифры. Значит, вначале были не галочки, а коряво показанные четыре палочки. Так, если римские, то, вроде бы… двадцать шесть. Ага. Буква Z. Еще одна палочка. А. Крестик и палочка слева. Вроде бы девять. Значит I. Ему показали палец вверх. Закончили. Ну слава богу. D-A-Z-A-I — Дазай, — Чуя прочел вслух, — и что это? Имя, фамилия? Ему, естественно, никто не ответил. Крестик и галочка. Пятнадцать. О. Крестик, крестик, палочка слева. Девятнадцать? S. Палочка. А. Крестик и три палочки. Тринадцать. Любимое число — может, знак, что они движутся в нужном направлении. М Крестик, крестик, палочка. Двадцать один. U O-S-A-M-U Дазай Осаму. Чуя понял, что лыбится. Неплохая работа. — Отлично, я — Чуя, — ах, точно. Их способ общения так-то не очень то и продвинулся, — ты же не понимаешь все еще. М-да. Смотри, — он стал тыкать в буквы его имени. Хотя, наверное, стоило бы просто написать цифрами… Теперь уже Дазай вытянул руку. — Что? — тот указал на лист, — дать тебе? Ну на, — он протянул ему исписанный листик и ручку. Осаму бегал глазами по буквам, иногда что-то показывая себе же на пальцах. Через несколько минут Чуе вернули его дитеще. III-XIV-XXI-XXV-I Оу. О-о-у. Его имя только что перевели на римские цифры. Как это мило. И рядом: IV-I-XXVI-I-IX И кривенький палец вверх. Прелесть. К нему хотя бы теперь настроены доброжелательно. У Чуи ощущение, что он приручает кота. Или хорька. Или бешенную собаку. Дазай, кажется, плохо понимал арабские цифры и не знал букв, но мог сопоставлять путем обычного порядка. Это, ну, круто, наверное. Фамилия у Чуи длинная, поэтому, пожалуй, остановятся на имени. — Так, — он пододвинул кресло к Дазаю, вальяжно усевшись, — раз ты шаришь в цифрах, математик, надо бы нам с тобой придумать способ коммуникации. Ровно было на бумаге, да забыли про овраги. Если Дазай будет каждый раз показывать слова на своих римских кодах, то его, во-первых, вряд ли поймут, а во вторых, это будет долго для построения какого-то диалога. Схуев он вообще знает римские и цифры и может писать ими слова? Ну, буквы, как минимум. Можно попробовать жестами, в принципе. Тем более, тот уже знает палец вверх и вниз. Значит, надо что-то простое и понятное. Более-менее для всех. Хотя бы для него, Мори и Йосано. — Дазай, — Чуя щелкнул пальцами у того перед лицом, — смотри, вот это, — он помахал пару раз из стороны в сторону, — привет. Тонкие брови напротив нахмурились. Плохой способ. Пойдем методом наглядности. Накахара резко поднялся и тут же исчез за дверью. Дазай только пару раз хлопнул глазами. И вновь появился. Зайдя, повторил тот же жест. — Видишь? — он снова опустился перед юношей, — это типо… так здороваются, короче. Осаму вдруг закрыл лицо ладонями, а затем тут же отнял их, помахав. Чуя моргнул заторможенно. — Ну да, — палец вверх, — типо того. Такими темпами за пару часов оно выучили нехилое количество разных обозначений: галочка, Чуя обозвал ее виктори, чтобы сказать «спасибо». Накахара для этого заставлял Дазая совать ему в руки разные вещи, показывая после этого галочку. Ну, типо, когда тебе что-то дают, ага. Пойдёт. Любой крест для Дазая был цифрой десять. Причем отстаивал свою позицию он очень остервенело и убежденно, насколько вообще мог. Поэтому «нет» стало состоять из кругляшка одной ладонью (все пальцы к большому) и приставленной к нему другой, выпрямленной. Этакая английская буква «b» от слова «ban», запрещать. До Чуи просто поздно дошло, что головой тоже можно двигать и привычные кивки и мотания никто не запрещал. Ну да ладно. «Да» — простое и родной «окей». Пистолетик двумя пальцами — «почему» или «зачем». Чтобы разъяснить это, Накахара щелкал Дазая по лбу, направляя пистолетик наверх под его непонятливый и чуть удивленный взгляд. Чуя долго думал, чему бы еще такому его научить. Вроде как, все элементарное они уже собрали. Выбор пал на еду, сон и воду, так, на всякий пожарный. «Вода» — ладонь вниз горизонтально. «Еда» — буква «T» ладонями. «Спать» — закрыть лицо руками. В процессе Чуя успел поругаться с телефоном, грубо выругавшись и радуясь, что его все равно не поймут. Слова не поймут. Но не жесты. — Нет, нет, нет! — Накахара замахал руками, — не вздумай так делать при других! — Чуя сложил недавно придуманное «нет» и отчаянно покачал головой. Дазай в ответ показал ему средний палец. Приехали. Хотя бы ему, а не Мори. Помяни дьявола. Три стука и дверь открывается. — Чуя-кун, привет, — Огай, накинув на плечи белый халат, подошел к ним, — как у вас дела? Накахара перевел взгляд на Осаму. Тот сначала поднял руку, помахав. А затем. Затем просто затем. — Чуя-кун, — Дазай показал фак, а Мори удивлённо заморгал. Подумал, наверное, что мерещится, — я не то чтобы этому просил его научить… — Он шутит, — перебил Накахара, — мы придумали… э-э-э простенький язык жестов. Щас покажу, — Чуя быстро складывал жесты, проговаривая значение. Мори удовлетворенно хмыкнул по окончании. — Действительно неплохо, — он потрепал Дазая по темной макушки. Кто бы Накахаре спасибо сказал, ага, — с пистолетом, конечно, интересно. Ну да, тут ничего не скажешь. Почему-то в тот момент его не очень заботила мысль, что Дазай, по сути, будет направлять на Мори, на своего… э-э-э кто он ему вообще? Босс? Отец? Опекун? Старший товарищ? Спаситель? Короче, на того, как минимум, кто здесь всем заправляет и вообще главный, оружие. Пускай и игрушечное. Пускай и из пальцев. — А, самое главное, — он встрепенулся, потянувшись за исписанным листком, — его зовут Дазай Осаму. Вроде бы. И он знает римские цифры. Вот, — Чуя указал на начерканные Дазаем символы, складывающиеся в имена. — Хм, — бумажная жертва сегодняшнего дня оказалась в руках у босса, — есть от чего отталкиваться. Чуя очень надеялся, что отталкиваться будет не он. — Поужинаем? — Накахара тут же согласно кивнул. Стянул халат, скидывая его на кушетку. Потянулся, пока Мори и Дазай молчаливо вели диалог. Ну или что они там делали. Огай, кажется, спрашивал, голоден ли Дазай. Ага, удачи. Тихо вздохнул. Как будто бы… вообщем, думал, что будет хуже. Даже особо и не устал, только руки побаливают от множественных попыток сломать пальцы во что-то хоть бы да хоть бы понятное. А так, ему даже понравилось, чтоли. Чуя не шибко любит детей и маленьких животных — с ними очень сложно, они глупые и неуклюжие. Но Дазай умный, понятливый, хоть малость капризный и характерный. Приятно, когда ты кого-то обучаешь чему-то столь нужному. Прям… гордость за сердце берет после каждого жеста Осаму. Не считая среднего пальца. — Идем? — голос босса заставил отмереть и двинуться с места. Дазай с рук Мори почти насмехательски зырил своими огромными глазищами ему за спину, на Чую. Мол, ты, плебей, перебирай ногами, а я, видишь, передвигаюсь по царски. Накахара улыбнулся в ответ. Перед входом в лифт молоденькая девушка, Чуя, право, не помнил ее имени, но она точно была из технического отдела, передала Огаю черную папку. Немного повертевшись и приняв более-менее удобное положение для просмотра, все-таки с ребенком на руках это не очень то и удобно, Мори пробежался глазами по первым страницам, сначала поджал губы, затем оценивающе улыбнулся. Уже в лифте передал ее в руки Накахары. — Почитай на досуге. Досуга Чуя ждать не ждал и тут же открыл. Досье, ага. Дазай Осаму, бла-бла-бла, родился девятнадцатого июня, бла-бла-бла, ага, получается, ему двенадцать сейчас. Какого хера Мори таскает на руках двннадцатилетку вообще?! Хотя, стоит отдать должное, Дазай неплохо сохранился. Выглядит на все восемь: мелкий, худой, бледный, с детскими чертами лица. Чуя слабо представляет, как должны выглядеть подростки… И че там, в двенадцать же уже считаешься подростком, да? Но рожа у Осаму явно слишком детская. Вообщем, мелковат шкет, в мировозренческой картине Чуи. Так вот. Бла-бла-бла, не говорит, понимает немецкий и японский, превосходно считает, высокий ай-кью, сложный характер, бла-бла-бла. Стоп. Какого. Черта. — Ты все это время меня понимал?! — Чуя так резко обернулся на Дазая на руках босса, что лифт, кажется, чуть не затрясся. Две пары глаз уставились на него. Осаму — притворно испуганные и Мори — слегка удивленные, — он понимает японский, — пояснил Чуя. Секунда. — Ну да, — Огай пожал плечами, — я знаю. Блять. Да они стебутся над ним. — Вы… — цензурных слов у Чуи не нашлось. Он выдохнул, — вы не могли сказать? — Не то чтобы я думал, что с этим возникнут проблемы, — он вдруг улыбнулся, — решил поиздеваться над Чуей-куном, Осаму? Дазай показал палец вверх. Круто. Ну да, это очень круто. Чуя злобно закрывает папку. Про сложный характер явно не наврали.