Шоколадная ловушка

Всё началось, как обычно, с Кривоклыка. Всадники возвращались с патрулирования восточных берегов Олуха. Полёт был спокойным — слишком спокойным для вкуса Сморкалы, который решил продемонстрировать «фирменный манёвр Йоргенсона». Манёвр заключался в том, чтобы встать на спине Кривоклыка в полный рост и раскинуть руки. — Смотрите все! Вот так выглядит настоящий вики— Кривоклык дёрнулся. Не сильно. Ровно настолько, насколько нужно, чтобы Сморкала потерял равновесие и, размахивая руками, как ветряная мельница, полетел вниз. — А-А-А-А-А! Ветви деревьев смягчили падение. Не то чтобы это было приятно — каждая ветка, казалось, целилась именно в рёбра, — но, по крайней мере, он остался жив. Сморкала рухнул в густой папоротник, проехался спиной по мху и замер, глядя в клочок неба между кронами. — Отлично, — пробормотал он, сплёвывая хвою. — Просто замечательно. Сверху послышался удаляющийся хлопот крыльев. Кривоклык даже не обернулся. Сморкала сел, ощупал себя — вроде ничего не сломано — и огляделся. Лес был густой, незнакомый. Сосны стояли плотно, переплетаясь ветвями, и солнечный свет едва пробивался сквозь хвойный полог, рисуя на земле бледные пятна. — Ладно, — сказал он самому себе, поднимаясь. — Найду дорогу. Я же Йоргенсон. Йоргенсоны всегда находят дорогу. Он пошёл наугад, раздвигая кусты и бормоча проклятия в адрес своего дракона. И тут… Сморкала остановился. Потянул носом воздух. Шоколад. Густой, тёплый, обволакивающий аромат — будто кто-то растопил целую бочку какао-бобов прямо посреди леса. Запах был таким насыщенным, таким невозможно вкусным, что у Сморкалы мгновенно свело желудок. — Это ещё что? — он снова втянул воздух. — Это… это же шоколад. Настоящий шоколад! Шоколад на Олухе был редкостью. Его привозили торговцы с далёкого юга, и стоил он дороже хорошего меча. Последний раз Сморкала пробовал его на Снотлуте — дне рождения, — и это было три года назад. Ноги понесли его сами. Аромат становился гуще, слаще, заполнял голову тёплым туманом. Сморкала не думал ни о том, откуда посреди дикого леса мог взяться шоколад, ни о том, почему запах усиливается с каждым шагом. Он просто шёл, как заворожённый, перешагивая через корни, продираясь через подлесок. — Может, какой-нибудь торговец разбил лагерь, — бормотал он, облизывая губы. — Или повозка перевернулась. Да, точно, повозка с шоколадом, и всё рассыпалось, и никто не забрал, и... Он вышел на поляну. Поляна была странной. Круглая, словно вырезанная в лесу гигантским циркулем. Трава на ней росла высокая, по пояс, и между стеблями поднимался лёгкий пар — как над горячим котлом. Именно отсюда шёл запах. Он бил в нос, кружил голову. — Где же?.. — Сморкала завертел головой, ища источник. И тогда трава зашевелилась. Нет, не трава. Трава не может двигаться так — плавно, целенаправленно, словно живое существо, огибающее добычу по кругу. Сморкала увидел, как в зелени мелькнуло что-то бурое, мокро блеснул глаз размером с кулак, и… Четыре головы. Они поднялись из травы одновременно — четыре длинные змеиные шеи, увенчанные плоскими, широкими головами с раздувающимися ноздрями. Нюхохват. Огромный, матёрый Нюхохват, и шоколадный аромат исходил именно от него — из четырёх приоткрытых пастей, между рядами зубов, гладких и загнутых внутрь, как у змеи. Сморкала похолодел. — О нет… Он вспомнил. На занятиях в Академии Иккинг рассказывал про Нюхохватов. Они выделяют сладкий запах, чтобы приманивать добычу. Яки идут на него, олени, кабаны… Люди. — Нет-нет-нет, — Сморкала начал пятиться. Первая голова качнулась влево. Вторая — вправо. Третья и четвёртая синхронно наклонились вперёд, изучая его. Восемь глаз — жёлтых, с вертикальными зрачками — смотрели на него так, как кот смотрит на мышь. С ленивым, почти скучающим интересом. — Хороший дракончик, — Сморкала поднял руки. — Хороший, большой, четырёхголовый дракончик. Я не вкусный. Я жилистый. Одни мышцы. Застрянут в зубах. Нюхохват шагнул вперёд. Земля вздрогнула. Он был огромен — гораздо крупнее, чем те, которых Сморкала видел в «Книге драконов». Чешуя — тёмно-зелёная, с изумрудным отливом, местами поросшая мхом, будто он провёл в этом лесу не один год. — ПОМОГИ— начал Сморкала. Он не успел договорить. Дракон двигался поразительно быстро для своего размера. Две головы метнулись вперёд, третья обхватила его за ноги, и мир перевернулся. Сморкала увидел небо, потом зубы, потом темноту — горячую, влажную, пульсирующую темноту, — и его проглотили. Целиком. Не разжёвывая. Горло дракона сжималось вокруг него, проталкивая вниз, как удав проталкивает кролика. Сморкала орал, но звук тонул в стенках плоти, мягких и горячих, покрытых слизью. Его крутило, сжимало, и наконец он провалился куда-то вниз и шлёпнулся в жидкость. Желудок. Он был в желудке дракона. — А-А-А! — Сморкала бился в стенки, но они пружинили, как набитый мешок. — ВЫПУСТИ МЕНЯ! Я СМОРКАЛА ЙОРГЕНСОН! МЕНЯ НЕЛЬЗЯ ЕСТЬ! Я УЖАСЕН НА ВКУС! Стенки желудка утробно заурчали в ответ. Жидкость — тёплая, вязкая, отвратительно пахнущая — доходила ему до пояса. Желудочный сок. Кожу начало пощипывать. — О Тор, — прошептал Сморкала. — Меня переваривают... Иккинг заметил неладное первым. — Где Сморкала? — он обернулся в седле Беззубика, осматривая строй всадников. Астрид подлетела ближе на Громгильде. — Кривоклык вернулся без него. Опять, — она кивнула в сторону Кошмарного Чудовища, который летел чуть ниже с выражением абсолютного безразличия на морде. — Опять скинул?! — Иккинг потёр лоб. — Ладно, разворачиваемся. Он упал где-то над восточным лесом. — Может, оставим его там? — предложил Задирака. — Для закалки характера. Мой отец говорил… — Мы. Не. Оставляем. Своих, — отрезал Иккинг. — Все за мной! Они нашли его не сразу. Нашли поляну — круглую, странную, с примятой травой. Нашли следы борьбы. И нашли Нюхохвата. Дракон лежал на краю поляны, свернувшись в клубок. Все четыре головы были подняты и настороженно смотрели на приближающихся всадников. Его бока мерно раздувались, и время от времени из живота доносились приглушённые крики. — Это… это Сморкала? — Рыбьеног побледнел, спрыгивая с Сардельки. — Он внутри? — О Тор, — Астрид выхватила топор. — Стой! — Иккинг перехватил её руку. — Если мы его атакуем, он может улететь. Или… — он не договорил, но все поняли. Или начать переваривать быстрее. — В «Книге драконов» написано, — торопливо заговорил Рыбьеног, доставая потрёпанный блокнот и листая страницы дрожащими руками, — что Нюхохваты… они же засадные хищники… они… О боги, тут написано, что они могут переваривать пищу до трёх дней. Значит, у Сморкалы есть время! — Три дня в желудке дракона, — хмыкнула Забияка. — Звучит как его обычный вторник. — ПОМОГИТЕ! — донёсся из живота дракона голос Сморкалы, приглушённый, но отчётливо злой. — Я ВАС СЛЫШУ! ХВАТИТ БОЛТАТЬ И ВЫТАЩИТЕ МЕНЯ! Иккинг оценил ситуацию. Четыре головы — четыре пасти, каждая способна плевать огнём. Дракон крупный, явно дикий, взрослый. Нападать бессмысленно — только хуже сделают. Нужно приручить. — Рыбьеног, что ещё в книге? Как успокоить Нюхохвата? — Э-э-э… — Рыбьеног лихорадочно листал. — Нюхохваты… реагируют на запахи… их можно дезориентировать резкими ароматами… а ещё… Он не успел закончить. Небо, и без того хмурое, треснуло, как скорлупа. И хлынул дождь. Не просто дождь — настоящий северный ливень, стеной, холодный, тяжёлый, барабанящий по листьям и земле. Всех промочило в секунды. И Нюхохват… изменился. Все четыре головы медленно поднялись к небу. Глаза, до этого напряжённые и хищные, начали закрываться. Ноздри раздувались, но не для того, чтобы уловить запах добычи — дождь смывал все запахи разом, и дракон, казалось, наслаждался этим. Чешуя заблестела, потемнела от воды. Четыре пасти приоткрылись, ловя капли. — Дождь, — прошептал Иккинг. — Дождь смывает все запахи. Он больше не чувствует ничего. Это его… успокаивает. — Как перезагрузка, — добавил Рыбьеног, вытирая мокрое лицо. — Ему не нужно больше фильтровать тысячи ароматов. Он может просто… расслабиться. Иккинг спрыгнул с Беззубика. Астрид схватила его за руку. — Иккинг… — Я знаю, что делаю, — он мягко высвободился. — Присмотри за мной. Он пошёл по мокрой траве, вытянув руку ладонью вперёд. Дождь стекал по его волосам, по лицу, по вытянутой руке. Беззубик шёл за ним — не рядом, чуть позади, готовый вмешаться в любой момент. — Эй, — тихо сказал Иккинг. — Эй, дружище. Всё хорошо. Ближайшая голова повернулась к нему. Глаз — огромный, янтарный, с дождевыми каплями на чешуе вокруг — посмотрел на него. Зрачок расширился. — Я знаю, что ты голоден, — продолжал Иккинг, медленно приближаясь. — Я знаю, что ты хищник. Но тот, кого ты проглотил — мой друг. И он, поверь мне, совершенно невкусный. — Я СЛЫШУ ТЕБЯ! — донеслось из живота. — И Я ОБИЖЕН! — Тише, Сморкала. Иккинг остановился в трёх шагах от дракона. Вторая голова опустилась к нему, обнюхала — но дождь не давал уловить ничего, кроме запаха воды, земли, мокрого леса. Третья голова ткнулась ему в бок, почти нежно. Четвёртая по-прежнему смотрела в небо, ловя капли. — Хороший, — Иккинг дотронулся до чешуи. Тёплая. Мокрая. Под ладонью он почувствовал, как бьётся огромное сердце. — Хороший дракон. Нюхохват выдохнул. Из всех четырёх пастей одновременно вырвались облачка пара, и его тело обмякло. Он лёг, положив две головы на землю. Третья продолжала обнюхивать Иккинга. Четвёртая закрыла глаза. — Вот так, — Иккинг улыбнулся. — А теперь мне нужно кое о чём тебя попросить. — Он положил руку на шею дракона и заглянул ему в глаз. — Пожалуйста, выплюни моего друга. Пожалуйста. Долгая пауза. Дождь лил. Все стояли замерев. Астрид сжимала топор так, что побелели костяшки. Близнецы, и те молчали. А потом Нюхохват… икнул. Икнул ещё раз. Живот судорожно сжался. Все четыре головы вытянулись, и центральная пасть — главная, самая большая — раскрылась. И из неё, как пробка из бутылки, вылетел Сморкала. Он проехался по мокрой траве метра три, оставляя за собой блестящий след слизи, и замер, раскинув руки. Он был отвратителен. С головы до ног покрытый густой, тягучей, зеленовато-жёлтой слизью — смесью желудочного сока и слюны. Она свисала с его волос, стекала с рук, капала с носа. Одежда потемнела и прилипла к телу. И от него исходил запах — странный, тошнотворно-сладкий запах, в котором смешались желудочная кислота и… шоколад. Сморкала медленно сел. Поднял руку. Посмотрел на неё. Посмотрел на небо. — Я, — произнёс он торжественно, — больше. Никогда. В жизни. Не буду. Есть. Шоколад. — Ты сейчас пахнешь как шоколад, — заметил Рыбьеног, зажимая нос. — Не надо! — Сморкала поднял палец. — Не надо мне напоминать! Астрид убрала топор и скрестила руки на груди. — Сморкала, ты залез в пасть к дракону из-за запаха шоколада? — Я не залез! Меня заманили! Это совсем другое! — В книге написано, — начал Рыбьеног, — что Нюхохваты используют привлекательные ароматы для приманивания добычи. Они определяют, какой запах наиболее привлекателен для конкретной жертвы, и… — То есть этот дракон буквально понюхал Сморкалу и решил, что его слабость — шоколад? — Астрид подняла бровь. — По всей видимости, — Рыбьеног пожал плечами. — Удивительная адаптация, если подумать. — Удивительная?! — взвился Сморкала. — Меня СЪЕЛИ! — Технически, тебя проглотили. Если бы тебя съели, мы бы не разговаривали. — Рыбьеног. Заткнись. Иккинг помог Сморкале подняться. Тот был скользким, как угорь, и вставать пришлось три раза — каждый раз он поскальзывался на собственной слизи. — Ты как? — Иккинг серьёзно осмотрел его. — Кожа не повреждена? Глаза нормально видят? — Нормально, — буркнул Сморкала. Потом посмотрел на свои руки. — Только я весь… склизкий. И чешусь. И пахну. Он действительно пах. Сладко, приторно, с нотками кислоты — как шоколад, забытый в кастрюле на огне. Дождь понемногу смывал слизь, но запах держался. И тут к нему подошли близнецы. Забияка наклонилась и втянула воздух прямо у его шеи. Потом ещё раз. Потом обошла его кругом, обнюхивая, как дракон. — Задирака. Задирака, иди сюда. — Иду. Задирака подошёл и тоже обнюхал Сморкалу. Длинно, вдумчиво, с закрытыми глазами. — Ммм, — сказал он. — Ммм, — согласилась Забияка. — ПРЕКРАТИТЕ МЕНЯ НЮХАТЬ! — Сморкала отпрыгнул. — Ты пахнешь как десерт, — Забияка указала на него пальцем. — Как такой десерт, который подают в Валгалле. Знаешь, когда ты героически погиб и тебе дают всё, что хочешь? — Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ДЕСЕРТОМ! Близнецы переглянулись. Потом одновременно повернулись к Нюхохвату. Дракон всё ещё лежал на поляне, расслабленный под дождём, все четыре головы мирно покоились на земле. Глаза Забияки загорелись. — Задирака. Ты думаешь то же, что и я? — Я всегда думаю то же, что и ты. Это наше проклятие. И наш дар. — Четыре головы, — Забияка растопырила пальцы. — Четыре. — Четыре, — эхом повторил Задирака. — У нас две головы Пристеголова на двоих. А тут — четыре. Можно устроить столько разных приколов, что… — Что вся деревня взлетит на воздух! — Именно! — Подождите, — Задирака задумался. — Четыре головы — значит нужно четыре всадника. Нас двое. — Верно, — Забияка поскребла подбородок. — Надо найти ещё двух Торстонов. А что, если позвать наших кузин? Помнишь, двоюродных? Тех, из деревни за горой? — Гретку и Хельгу? — Именно! — Они же нас терпеть не могут. — Тем лучше! Больше хаоса! И если их случайно проглотят, — Забияка пожала плечами, — просто позовём других кузин. У нас их, сколько? Восемь? Девять? — Двенадцать, если считать тех, которых бабушка не признаёт. — Вот! Запас прочности! — НЕТ, — сказал Иккинг. Близнецы повернулись к нему. — Мы не берём этого дракона, — Иккинг покачал головой. — Он дикий. Он взрослый. Он ест людей. И мы его отпускаем. — Но— начала Забияка. — Никаких «но». — А если— — И никаких «если». Забияка и Задирака одновременно надулись. Одинаково скрестили руки. Одинаково отвернулись. — Он просто не ценит гений, — сказала Забияка. — Как обычно, — согласился Задирака. — ДА! — Сморкала воздел руки к небу, разбрасывая капли слизи. — Отпускаем! Самое правильное решение в твоей жизни, Иккинг! Может быть, единственное правильное решение! Иккинг подошёл к Нюхохвату и положил руку на его центральную голову. — Давай, дружище. Ты свободен. Иди домой. Дракон медленно поднялся. Все четыре головы повернулись к Иккингу, и на мгновение тот увидел в восьми глазах что-то похожее на благодарность — или, по крайней мере, на отсутствие желания его сожрать. Нюхохват расправил крылья — широченные, перепончатые, забрызганные дождём — и тяжело поднялся в воздух. На высоте десяти метров он остановился. Завис. Все четыре головы посмотрели вниз — на всадников, стоящих на поляне. И двойной хвост, толстый и мускулистый, с размаху ударил по огромной луже рядом с поляной. Стена грязи — густой, чёрной, торфяной, с кусками мха и обрывками корней — поднялась и обрушилась на всех. На всех. Без исключения. Астрид медленно стёрла грязь с лица. Рыбьеног выплюнул комок мха. Забияка и Задирака, и без того грязные, стали ещё грязнее. Иккинг молча смотрел, как его рука, только что чистая, была покрыта слоем чёрной жижи. А Нюхохват улетел, и четыре его головы издали звук, подозрительно похожий на смех. — Знаете что, — сказал Сморкала, вытирая лицо и размазывая грязь поверх слизи, — мне кажется, он мне нравится. Пока он далеко отсюда. Всадники поднялись в воздух. Мокрые, грязные, пахнущие смесью шоколада, желудочного сока и болотной жижи. Сморкала забрался на Кривоклыка — на этот раз тот позволил, — и, устроившись в седле, наклонился к уху дракона. — Ну что, — сказал он, — надеюсь, ты усвоил урок. Когда ты меня скидываешь, случаются плохие вещи. Меня едят. Ты же не хочешь, чтобы твоего всадника съели? Это же… позор для дракона. Верно? Кривоклык повернул голову. Посмотрел на Сморкалу одним глазом. И в этом глазу не было ни раскаяния, ни сочувствия, ни даже лёгкого интереса. Только скука. Дракон дёрнул спиной. Сморкала снова полетел вниз. — ОПЯЯЯЯЯТЬ?! — его голос эхом разнёсся над лесом, удаляясь с характерным затухающим воплем. Ветви затрещали. Кусты захрустели. Потом — глухой удар и тишина. — Я жив, — донеслось снизу. — На случай, если кому-то интересно. Что, конечно, маловеро— ТРРРРРРАК! Звук был такой, будто великан сломал хребет горе. Треск, скрежет, стон древесины — и огромная сосна, вековая, в три обхвата, начала крениться. Медленно. Неотвратимо. Сморкала поднял голову и увидел, как дерево, подрубленное у основания, падает прямо на него. Нет — в метре перед ним. Сосна рухнула, взметнув тучу хвои и земли, и ствол, расщеплённый у основания, дымился, как после удара молнии. Но это была не молния. Из-за деревьев выступил дракон. Сморкала таких не видел. Никогда. Приземистый, широкий, как бочка, весь покрытый толстой бронёй из роговых пластин. Передние лапы с крыльями — непропорционально огромные, с когтями, похожими на серпы. Именно ими он срубил сосну. Одним ударом. Как топором. Древоруб. Дракон смотрел на Сморкалу. Маленькие глазки, утопленные в броню, горели тусклым оранжевым светом. Из пасти шёл пар. — Нет, — прошептал Сморкала. — Нет. Нет. Нет-нет-нет-нет— Древоруб поднял переднюю лапу. Когти скрежетнули друг о друга, высекая искры. Сморкала побежал. Он бежал так, как не бегал никогда в жизни — даже тогда, когда за ним гналась Красная Смерть, даже тогда, когда он случайно наступил на хвост Беззубику, даже тогда, когда его мать узнала, что он разбил её парадный котёл. — ИККИНГ! АСТРИД! КТО-НИБУДЬ! ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ С ЭТОГО ОСТРОВА! Я БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ БЫТЬ ВСАДНИКОМ! Я ХОЧУ БЫТЬ ПЕКАРЕМ! ИЛИ САПОЖНИКОМ! ИЛИ КЕМ-УГОДНО, ТОЛЬКО НЕ ВИКИ— За спиной раздался рёв — низкий, утробный, от которого завибрировала земля. А потом — ещё один треск. И ещё один. Древоруб не гнался за ним. Он просто рубил деревья. Одно за другим. Расчищая себе путь через лес, оставляя за собой просеку из поваленных стволов. Может, он строил гнездо. Может, метил территорию. Может, ему просто нравилось рубить деревья. Но Сморкала этого не знал. Сморкала бежал. Когда всадники наконец подхватили его — Астрид свесилась с Громгильды и выдернула за шиворот, как котёнка из лужи, — он дрожал, как осиновый лист, и бормотал что-то бессвязное про шоколад, желудки и деревья. Кривоклык летел рядом. Невозмутимый. — Ты, — Сморкала ткнул в него пальцем, — мы поговорим. Кривоклык фыркнул. Где-то внизу Древоруб повалил ещё одну сосну и победно взревел. Вечером, на Олухе, в Большом Зале, Сморкала сидел у огня, завёрнутый в три одеяла, и категорически отказывался от горячего шоколада, который предлагала ему мать Рыбьенога. — Нет, — говорил он. — Нет. Убери. Подальше. Дальше. Ещё дальше. Астрид молча подвинула ему кружку с бульоном. Иккинг сел рядом, почесал Беззубика за ухом и посмотрел на Сморкалу. — Ну, — сказал он, — хотя бы мы узнали кое-что новое о Нюхохватах. — Да? — Сморкала повернулся к нему. — И что мы узнали? — Что дождь их успокаивает. Что запах-приманка подстраивается под жертву. Что они не разжёвывают пищу. Ценная информация для «Книги драконов». — Ценная информация, — повторил Сморкала. — Я побывал в желудке. Меня чуть не переварили. А потом чуть не расплющили деревом. — Да, — Иккинг кивнул. — Но ты жив, и теперь мы знаем больше. Это ведь хорошо? Сморкала открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Я тебя ненавижу, — сказал он и натянул одеяло на голову. Из-под одеяла раздался запах шоколада. Близнецы одновременно повернули головы. — Нет, — сказал Сморкала, не открывая лица. — Даже не подходите.