Море

Я не думала, когда выскочила под дождь без зонта. У меня его не было, и тем не менее я могла бы просто остаться дома. Работа позволяет, да и в такую погоду мало кому захочется выходить наружу. Но я почему-то вышла. Когда мои ноги переступили порог кофейни, с кончиков волос облегчённо скатились капли серого дождя. Здесь всё было серое, но одновременно такое цветное – я люблю этот город и с раннего детства мечтала сюда перебраться. Дойдя до барной стойки, мой язык сам произнёс заказ, и бариста тут же развернулся, принимаясь за него. Латте с шоколадным сиропом – сладкое утешение для такой промокшей насквозь души. Наконец, я отмерла и оглянулась вокруг. Мне казалось, что так я пыталась найти себе свободный столик – сегодня было столько народу! Но мой взгляд отчего-то совсем не обращал внимания на эти занятые столы. На мгновение я растерялась, подумала, что опоздала, но тут же выловила среди толпы буравящие меня карие глаза. — Здесь занято? В конце концов, я оказалась напротив своей незнакомой-знакомой. Впервые мы встретились на море. Мы едва пересеклись, но я знаю, что где-то в её файлах наверняка хранится моя фотография. Пляжная, нечёткая, отображающая во мне ту Марьяну, которая любит помечтать и побыть тихой. Сейчас же наш первый разговор. Или хотя бы что-то наподобие того. Мне трудно оторвать взгляд... Эти строгие глаза лезут прямо в душу, пытаясь меня заморозить. Чёткое, приглаженное каре напоминает кофе в её стакане – такое же ровное и совершенное. Она абсолютно всегда заказывает американо, чего я понять не могу. Меня воротит от этого напитка... Виктория... Это имя, слетевшее с тонких, идеально подкрашенных губ, заставило ощутить ползущие мурашки по рукам. Бариста окликает меня по имени, и я встаю, оставляя Вику наедине. Впрочем, ненадолго. Вскоре наш столик занимает моё латте и выуженная из наспех собранного шоппера книга. Я сразу замечаю её взгляд, полный скепсиса, отчего меня тянет рассмеяться, ведь такой строгости я никак не ожидала в сторону несчастной книжки. Но меня хватает лишь на будничный вопрос, который не повлёк за собой дальнейшей беседы. Смирившись с этой педантичной тишиной, я принялась за чтение, поглощая горячий напиток. Я провела в кофейне по меньшей мере два часа. Вика уже давно ушла, защищая свои волосы в цвет американо чёрным зонтом. Ну а я... Несуразная, как часто говорят. Зонта у меня не было, и домой пришлось чапать под дождём. На следующее утро мой организм, обычно крепкий, пал в борьбе с простудой.

***

Они и не заметили, как после этого короткого разговора стали чаще произносить друг другу «доброе утро». Со временем, они привыкли делить один столик на двоих. Райдос пришлось смириться с нарушением её чёткого порядка, зато взамен она узнала, что Марьяна – писатель. Что в Питер она переехала совсем недавно, месяца два-три назад, следуя собственной мечте. Что рыжий – не просто новый цвет волос, а новая фаза её жизни, к которой Виктория так яростно хотела прикоснуться. Что летом Марьяна отдыхала на море и это убедило Викторию в существовании некой судьбы, которая сводит родственные души. Ведь так не бывает – нельзя просто встретить человека в двух разных странах и считать, что это случайность. Она смогла рассмотреть, казалось, каждую крапинку в голубых глазах, каждую впадинку тёмно-синих линий. С точностью до миллиметра рассказала бы, где на шее находится та или иная родинка, но всё ещё не могла предугадать, появится ли женщина здесь на следующий день. По крайней мере, она надеялась. Марьяна же не надеялась. Она знала, что эта строгая и пунктуальная Вика будет здесь каждое утро в восемь часов. Знала, что на ней будет строгий пиджак, выглаженные брюки, цокающие каблуки и ноутбук в руках, на обоях которого стояло изображение гор. Вика была открытой книгой. Она говорила немного, но в этих словах Романова разглядывала всю её жизнь – пустую квартиру, кабинет, больше походящий на кабинет пациента с синдромом ОКР, серость будней и при этом всём – наслаждение своей судьбой. Марьяна ей восхищалась, зная, что в Виктории нет места нелепым переживаниям об одиночестве и истерикам из-за отсутствия красок. Со временем рыжая смогла увлечь знакомую в свою работу. Она одолжила ей книгу собственного авторства, в которой по возвращении даже нашлись комментарии на страницах – жаль, что карандашом. Но чего Марьяна ожидать не могла, так это предложения встречи вне стен кофейни.