Пещера

Рон шёл сквозь темноту и думал об оборотнях. Он помнил это так ясно, будто всё случилось вчера. Третий курс, Запретный лес, полная луна, просвечивающая сквозь голые ветви деревьев. Профессор Люпин — их добрый профессор, который пил чай в своём кабинете и угощал шоколадом — вдруг начал меняться. Тело вытянулось, кости захрустели, кожа натянулась. Его глаза стали жёлтыми, звериными. Сириус хотел остановить Люпина, но не смог. Оборотень вырвался и исчез в лесу. Им тогда пришла на помощь Гермиона Ещё он вспомнил Арагога — огромного акромантула. Его ужасные дети ползали по паутине и следили за ними. Рон тогда думал, что они умрут. Он кричал, бежал, спотыкался о корни, и только чудо спасло их. Чудо в виде старого форда «Англия», который, рыча мотором, увёз их прочь, в безопасность. Уже будучи аврором, после всех приключений с Гарри, он думал, что его ничего уже не удивит. Но пещера раз за разом доказывала ему, что он ошибался. Тот человек, которого они встретили в коридоре, был укушен и начал меняться. А теперь он был мёртв. Пещера не оставляла им выбора. Убей или умри. Неужели всё это реально? Неужели это происходит с нами? Монстры, грибы, галлюцинации, укусы, превращения... Это как страшный сон, бесконечный кошмар, от которого не проснуться. Пещера как будто живой организм — словно она дышит и следит за ними. Как будто не хочет отпускать их так просто. Может, она вообще никого не отпускает? Может, все, кто вошёл сюда однажды, остаются здесь навсегда? Завёрнутые в паутину, как те коконы в паучьем зале, или переваренные в желудках тварей, либо просто сгинувшие в темноте без следа? Может быть, это наш конец?

***

В том же лабиринте коридоров, только другим путём, Блейз брёл, изредка прижимаясь спиной к стене. Голова раскалывалась. После удара о стену в затылке пульсировала тупая боль, перед глазами иногда всё так сильно расплывалось, что приходилось останавливаться, прильнув лбом к камню, и ждать, когда мир перед ним перестанет кружиться. Когда карусель останавливалась, он отлипал от стены и шёл дальше. Пэнси. Он бежал за ней, слышал, как её тело волокут по камням. Слышал рык чудовища, пробирающий до костей. Он почти догнал их. Но он потерял их. Блейз метался между проходами, звал её, срывал глотку криком, но никто ему не ответил. Я не успел. Я виноват перед ней. Когда Блейз был маленьким, ему было одиноко. Мать меняла мужей, как перчатки, и каждый следующий был богаче предыдущего. Она скользила по дому в шёлковых халатах, оставляя за собой шлейф древесных духов, и практически никогда не спрашивала, как прошёл его день. Блейз привык к тишине и одиночеству. Единственными собеседниками были домовые эльфы. Но и они боялись слишком много времени проводить с мальчиком. Ведь в чистокровных семьях был свой порядок вещей. И беседы с эльфами нарушали этот порядок. А потом он познакомился с Драко Малфоем — язвительным парнем с вечной усмешкой на губах. Сначала его бесил этот напыщенный мальчишка. Но потом Блейз узнал его поближе, и Драко стал его лучшим другом. Вскоре он встретил Теодора Нотта — остряка с его пошлыми, часто не к месту, шутками. А затем в их компании появилась Пэнси. Она ворвалась в их жизнь потому, что была когда-то влюблена в Драко. К счастью, девчонка выросла и поумнела, но так и осталась в их тёмном кругу. Они стали его семьёй. Четыре слизеринца, четыре сломанные души, которые нашли друг друга. Они не клялись в верности. Не давали обещаний. Просто старались быть рядом. А потом случилось то, что случилось. Волан-де-Морт. Война. Осуждение. Падение. Их новая жизнь, которая не имела ничего общего с их мечтами о будущем. А теперь Пэнси нет. Блейз не заметил, как коридор сузился, он услышал голоса где-то впереди, за поворотом. Вроде бы это были Тео и Драко. Слава Салазару, они живы. Нужно добраться до них. Нужно рассказать им всё. Он вышел из темноты и увидел их. Драко и Гермиона стояли рядом, его плечо почти касалось её, она не отстранялась. Рубашка Драко была разорвана в клочья, он был весь в царапинах. Она выглядела не лучше: волосы растрёпаны, на щеке пятно крови. Но они были живы, и это было самое главное. Гарри, Рон и Тео стояли напротив, и с ними был кто-то ещё — молодой парень в чёрном балахоне, с затравленным взглядом и дрожащими руками. Он жался к стене, будто боялся, что на него нападут. Пальцы теребили край чёрного одеяния. — Кто это? — спросил Драко, кивая на незнакомца. — Один из сектантов, — ответил Гарри. — Его зовут Калеб. Мы наткнулись на него в коридоре, он бежал от чудовищ, как и мы. Но мы встретили ещё кое-кого. — Кого? — Гермиона подняла голову. Гарри переглянулся с Роном. Рон отвёл глаза. — Человека. Вернее, бывшего человека. Его укусили, и он начал меняться прямо у нас на глазах. Кожа стала бледной, какой-то полупрозрачной. Зубы длинными и изогнутыми, как у тех монстров. Глаза помутнели. Мне кажется, он был на середине превращения. Ещё немного — и стал бы одним из них. Гермиона прижала ладонь к губам. — Мы убили его, — тихо добавил Рон. — Не было выбора. Он напал на нас. — Стойте, — произнесла Гермиона, опуская руку. — Вы хотите сказать, что... от укуса мы можем стать такими же зверями, что гнались за нами? — Да, — ответил Калеб. Все повернулись к нему, и он сжался под их взглядами, но продолжил: — Тот человек, это был мой брат. — Но у нас много царапин, — заметил Драко. — У всех. — Царапины не страшны, — возразил Калеб. — Только укусы. Слюна должна попасть в кровь. — Откуда ты знаешь? — Драко шагнул к нему, его голос стал жёстким. — Видел. Пол-отряда... — Калеб осёкся, сглотнул. — Я видел, как это работает. — Я не доверяю тебе, — резко произнёс Драко. — Они всё видели сами. Гермиона вдруг увидела движение в темноте. Рука дёрнулась к поясу, и она выхватила кинжал. — Там кто-то есть, — сказала она. Все развернулись. Гарри вскинул палочку, Рон сжал клинок, Драко шагнул вперёд, заслоняя Гермиону. Калеб вжался в стену, его глаза расширились от ужаса. — Медленная поступь. Не похожа на чудовищ, — заметил Тео. Из темноты вышел Блейз. Один. — Блейз, — выдохнул Драко, — друг, мы начали волноваться. — А где Пэнси? — спросил Тео. — Она была не с тобой? Блейз не ответил. Он молчал. Его челюсти были сжаты. Драко подошёл к нему вплотную, схватил за плечи, пальцы впились в разорванную ткань рубашки. — Блейз! — его голос сорвался на крик. — Где она? Глаза Блейза встретились с Драко. — Пэнси больше нет, — сказал он. — Тварь утащила её. Я не успел. Драко отшатнулся от него. — Где это случилось? — спросил Гарри. — Где именно? — Когда мы бежали из того города, — ответил Блейз. — Там была развилка, мы забежали в неё посредине. Они уже были в этом коридоре. Я боролся с тварью, а потом услышал крик Пэнси. Я бежал за ними, но не догнал. Коридор разветвился, и я потерял их. Я звал её, кричал, но она не отозвалась. Для Гарри каждое слово Блейза было, как удар под дых. Внутри него что-то медленно умирало. Он отошёл в сторону, прижал ладони к вискам, будто пытался удержать мысли, которые рвались наружу. Он стоял спиной к остальным и не мог заставить себя обернуться. — Мы должны найти её, — сказал Тео. — Должны хотя бы попытаться. Мы её не бросим, правда же? — Нет, — ответил Драко. — Не бросим. Мы идём за ней. Вы с нами? — спросил он. Гарри стоял, спина прямая, плечи напряжены. — Мы должны идти вперёд, — отрезал он. — К артефакту. Иначе всё зря. — Зря? — Драко развернулся к нему, и его глаза вспыхнули. — Пэнси спасла нас. А теперь ты хочешь бросить её там? Просто взять и уйти? Это ты затащил нас в этот кошмар, Поттер. Ты просто отворачиваешься от нас и делаешь вид, что всё хорошо. Гарри резко обернулся. — Я не хочу её бросать! — он почти кричал. — Но я должен думать о миссии! О том, ради чего мы все сюда пришли! Если мы не остановим сектантов — магия исчезнет! Навсегда! Ты понимаешь это? — Твои сектанты сдохли! Эта пещера убила их — и мы следующие, Поттер! — заорал Тео. — Магия... — начал Гарри. — Да плевать мне на твою магию! — Драко шагнул к нему. — Пэнси там, одна, возможно, она истекает кровью! Если мы не найдём её, она умрёт! Ты этого хочешь? — Я не хочу, чтобы она умерла, — голос Гарри сорвался. — Но я должен... — Что ты должен, Поттер? Жертвовать всеми ради миссии? Ты долбаный трус! — Заткнись, — процедил Гарри. — А то что? Убьёшь меня? Давай! Чего ты ждёшь? — Я сказал, заткнись, Малфой! — Хватит! — Гермиона встала между ними, раскинув руки. — Хватит! Прекратите оба! Она переводила взгляд с одного на другого. Два человека, которые были ей дороги, два человека, которые сейчас готовы были разорвать друг друга. — Мы не можем драться друг с другом. Это ни к чему не приведёт. Мы должны держаться вместе. Драко перевел взгляд на неё. — Вместе? — повторил он. — Ты правда в это веришь, Грейнджер? Мы бросаем одного из членов нашей команды. Вы считаете, что миссия важнее людей? Важнее Пэнси? Гермиона молчала. Её руки дрожали. Она не знала, что ответить. — Ты всегда ставила долг превыше всего, — продолжал Драко. Его голос стал тише. — Поттер тоже. Вы одинаковые. Для вас люди — просто пешки. Расходный материал. Ведь так? Зачем вы взяли именно нас? Почему не каких-то ваших доблестных героев-друзей? Почему пошли именно мы? — Всё не так, как ты думаешь, — прошептала она. — Нет? — Драко горько усмехнулся. — А как тогда? Объясни мне. Зачем вы взяли в эту смертельную ловушку именно нас? Она молчала. Она не знала, что ответить. Она сама не знала, где проходит граница между долгом и человечностью. Они действительно выбрали этих людей, потому что их было не жалко? Или потому что больше никто не согласился?

***

Рон наблюдал за отрядом и не вмешивался. Гарри стоял с побелевшим лицом и сжатыми кулаками. Драко кричал. Гермиона застыла между ними, разрываясь на части. Его самого рвало в обе стороны. Изначально Пэнси ему не понравилась. Он её боялся. С этими её закидонами, с голосами в голове... и его до чёртиков пугала её страшная кукла. Да и в школе они не дружили — она была слизеринкой, он гриффиндорцем, и этого уже было достаточно, чтобы не подходить друг к другу ближе, чем на десять футов. Но потом они спустились в бездну и она спасла их. Кидалась в бой очертя голову, как будто её собственная жизнь ничего не стоила. Точь-в-точь как Гарри, который всегда лез на рожон, потому что не мог иначе. И появилось уважение, даже симпатия. Оставлять её там, в темноте, одну, истекающую кровью, было не по-человечески. Он не строил воздушные замки. Рон понимал: скорее всего, она не выжила. Слишком много опасностей было вокруг. Выжить в одиночку было бы не реально. Но это же Пэнси. Это же та самая Пэнси, которая спрыгнула на паука. Может, она и с монстром смогла справиться? Может, она и правда жива? Может быть, она ждёт помощи? И думает: «Они придут за мной, не бросят меня»? Но с другой стороны они шли сюда ради одной цели. Артефакт. Они должны спасти магию. Если они пойдут назад, то потеряют время. И не только его. Они могут потерять ещё больше людей. И, может быть, вообще не смогут дойти до артефакта. На кону стояло слишком много. Весь мир. Вся магия. И Рон не знал, какой выбор был бы верным. Пожертвовать пешкой и идти дальше было бы самым правильным решением. Правильным для тех, у кого нет сердца. Итак, Рон сделал свой выбор. Если будет голосование, он выберет идти за ней. И пускай разум выдвигал протест против этого, сердце говорило, что это достойный поступок человека. Парни кричали друг на друга. Ещё немного, и в ход пойдут кулаки. «Мы разрушаем друг друга, — подумал Рон. — Эта пещера не просто забирает наших друзей. Она забирает нас самих. Нашу способность думать. Доверять. Надеяться. Мы теряем себя». — Гарри, — позвала Гермиона. — Скажи им. Если там стая, они все умрут. Останови их. Гарри знал, что они не передумают. Они пойдут. Он бы сам пошёл, если бы мог. Но он не имел права. У него было задание. Миссия. Долг перед магическим миром. — Найдите её, — сказал он. Это всё, что он мог сказать. Всё, на что его хватило. — Я иду с вами, — заявила Гермиона. — Нет, — ответил Гарри. — Ты нужна нам. Нам нужно найти артефакт. — Мне кажется, это глупая идея — разделяться, — подал голос Рон. Но его никто не послушал. Драко свернул в темноту. Блейз и Тео шагнули за ним. Их силуэты растворялись в черноте. Гермиона, Гарри и Калеб направились в другую сторону. Тео на секунду задержался, обернулся. — Будьте осторожны, — сказал ему Рон. — И вы, — ответил Тео и пошёл за Драко и Блейзом. Рон тяжело вздохнул, провёл ладонью по лицу и пошёл за друзьями.

***

Гарри шёл первым. Он старался идти прямо, но голова кружилась. Возможно, дезориентация в пространстве, а может, стресс. Они все были в ужасном состоянии. Но скорее всего, он просто устал. Он лидер, который ведёт остальных вперёд. Но когда он был уверен, что на него не смотрят, рука сама собой поднималась к лицу и он быстро, почти незаметно стирал со своих щёк влагу. Он сжал зубы, сглотнул ком в горле и шёл дальше. Не время плакать, нужно двигаться. Но когда всё закончится, если он не сдохнет от чьих-нибудь зубов, то возьмёт отпуск, закроется в своём доме и напьётся до чёртиков. Он безумно устал терять дорогих сердцу людей. Отец, мать, Сириус, Тонкс, Люпин, Грозный Глаз, Дамблдор, Фред, его люди с Аврората, а теперь ещё и Пэнси. Его маленькая сумасшедшая ведьмочка, которая стала дорога ему. Прошло всего лишь несколько часов после того, как он видел её в последний раз — и вот её нет. Он больше никогда не увидит её восхитительную улыбку и милые ямочки на щеках, она больше никогда не запустит свои изящные пальчики в его волосы, никогда... Он шмыгнул носом. Соберись, жизнь группы в твоих руках. Ты должен спасти оставшихся членов команды. Любой ценой. Калеб шагал чуть позади Гарри, указывая рукой дорогу. Он знал путь, он уже проходил здесь со своим братом, когда они ещё были вместе, когда его брат ещё был человеком. Его палец дрожал, когда он показывал направление, и он то и дело оглядывался, будто боялся, что из темноты выскочит кто-то. — Там, — тихо сказал он, останавливаясь у поворота. — За этим проходом. Наш лагерь. Мы разбили его, когда половина наших ещё была жива. Гарри кивнул своим. Никто не доверял Калебу — это могла быть ловушка. Они приготовились: Гарри сжал палочку, Рон вытащил клинок, Гермиона стиснула в руке кинжал. Они вышли из-за поворота и увидели лагерь. Вернее, то, что от него осталось. Ни единого подозрения, что кто-то мог тут быть. Палатки были изрезаны. Ткань свисала лохмотьями. Вещи были разбросаны повсюду: спальники, перевёрнутые котелки, разбитые фляги, какие-то заметки на пергаменте. На одной из палаток темнело бурое пятно. — Они бежали в спешке, — тихо сказала Гермиона, опускаясь на корточки. — Побросали всё. Рон подошёл к одной из палаток, откинул край. Внутри было пусто. Только скомканный спальник и перевёрнутая кружка. — Никого нет, — заметил он. — На нас напали монстры, — вдруг сказал Калеб. Его голос дрогнул. — Мы бежали. Не все успели выбраться. Было принято решение отдохнуть. Пара часов — не больше. Возможно, ребята их нагонят. Они сели на скомканные спальники. Каждый из них пытался переварить то, что случилось и как им быть дальше. И каждый из них думал о том, чтобы все слизеринцы вернулись живыми и невредимыми. Примерно через час они услышали голоса. Гермиона первой подняла голову. Рон замер с сухарем в руке, тяжело проглотив кусочек. Гарри вскочил, выхватывая палочку. — Прячьтесь, — шепнул он. Шаги раздавались всё ближе и ближе. Они нырнули за палатки, спрятались в тень. Сердце Гарри колотилось так, что, казалось, его было слышно на всю пещеру. Кто-то то вошёл в лагерь. — Здесь кто-то был. Голос Драко. Гарри выдохнул и вышел из укрытия. Драко стоял посреди лагеря, оглядывая разбросанные вещи. Рядом с ним находились Блейз и Тео. Они выглядели так, будто прошли через мясорубку. Одежда разорвана. На лицах и теле свежие царапины. У Тео все руки были в чёрной крови. — Вы вернулись. Пэнси... она... — начал Гарри. — Мы не нашли её, — ответил Драко. Гермиона вышла из-за палатки. Её глаза расширились при виде их ран. — Мы наткнулись на стаю, — сказал Тео. — Они лезли со всех щелей. Из каждого прохода. Мы еле ноги унесли. — Если бы мы не протиснулись через узкий проход, — добавил Драко, — нас бы уже не было. Твари не смогли пройти за нами. Это нас и спасло. Гермиона подошла ближе, вглядываясь в их лица и раны. — Вы ранены. — Царапины, — отмахнулся Драко. — Ничего серьёзного. — Вас не кусали? — Нет. — Он посмотрел на Блейза и Тео, и те покачали головами. — Нет. Только царапины. — Дайте я вас осмотрю. Она уже доставала из аптечки пузырьки и бинты. Усадила Драко на перевёрнутый котелок и принялась за работу. Обрабатывала царапины на его руках и лице. Он сидел молча, не жалуясь, только иногда шипел, когда антисептик попадал в особо глубокие порезы. Потом она перешла к Блейзу. Осмотрела его затылок, где запеклась кровь, обработала ссадины на руках, наложила повязку на глубокую царапину у локтя. Блейз не дёргался, просто иногда закрывал глаза. После пришла очередь Тео. Он пытался пошутить, но шутка вышла вялой, и он заткнулся. Блейз полез в рюкзак. Пальцы наткнулись на помятую пачку сигарет. Он выбил одну, сунул в губы, прикурил. Огонёк зажигалки осветил его усталое лицо, с тёмными кругами под глазами и запёкшейся кровью на скуле. Он затянулся и молча передал пачку Драко. Тот выхватил из пачки сигарету и прикурил, на секунду прикрывая глаза, словно устроив себе маленькую передышку. Гарри колебался. Он уже давно бросил. Когда-то он курил каждый день. Это было после войны, когда нервы были натянуты до предела и нужно было хоть что-то, что помогало успокоиться. Джинни была против. Она сказала, что от него пахнет и ей неприятно целовать его. Он засмеялся тогда, но на следующий день перестал. Ради неё. Она покупала ему маггловские леденцы, совала их в карман его мантии. Потом в ход пошли различные зелья, и она даже как-то притащила его к какому-то шарлатану-целителю, который обещал справиться с зависимостью. — Ты сможешь, — говорила она. И он смог бросить. Гарри подошёл к Драко и молча протянул руку. Драко понял без слов. Вытянул сигарету из пачки, положил Гарри на ладонь, и тот поднёс её к губам. Драко щёлкнул зажигалкой. Огонёк вспыхнул, осветив их лица. Гарри затянулся. Дым обжёг горло. Он помнил этот горький вкус. Гарри затянулся ещё раз, заполнив дымом лёгкие. Давно забытое ощущение. Почти приятное. Он выдохнул, дым поплыл вверх, в темноту, растворяясь в ней без следа. Сейчас ему это было нужно. Они сидели молча, каждый из них понимал: всё кончено. Слишком много чудовищ было в тех коридорах. Пэнси, скорее всего, мертва. Никто бы не выжил в одиночку против стаи. Даже она. Они не успели. Не спасли её. И с этим знанием нужно было как-то жить дальше. Рон открыл свой рюкзак и достал небольшую фляжку. Он отвинтил крышку. — Огневиски, — пояснил он, поймав вопросительный взгляд Тео. — Припрятал на крайний случай. Он поднял флягу. Все посмотрели на него. — За Пэнси, — сказал он. Он приложился к горлышку. Огневиски провалилось горячей волной в желудок. Он выдохнул и передал алкоголь Гермионе. Она взяла её. Пальцы чуть дрожали. — За самую храбрую из нас, — проговорила она. Отпила — и поморщилась: напиток был крепким, обжёг горло. Она передала сосуд дальше. Драко перехватил его и поднёс к губам. — За Пэнси, которая видела в нас лучшее, даже когда мы вели себя как придурки. Алкоголь переходил из рук в руки. — Прости меня, Пэнси, — сказал Блейз. Он сделал глоток и положил фляжку в ладонь Нотта. — Она умела слышать. Тео отхлебнул и вытер губы. — Поттер, лови, — и подкинул флягу. Серебро перевернулось в воздухе. Гарри поймал. — За самую потрясающую девушку на свете, — сказал Гарри, — которой я не успел сказать, как она стала дорога мне. Огневиски обожгло горло, но легче не стало. Они сидели, выпивали. Фляга опустела спустя полчаса, но ни у кого не было сил встать и идти дальше. Каждый думал о Пэнси Паркинсон. Они любили её. И она умерла, не узнав, как сильно.

***

Огромный зал открылся перед ними — а на невысоком каменном постаменте они увидели алтарь. Грубый камень, высеченный из цельной глыбы. Они блуждали по коридорам, покинув лагерь сектантов уже больше пяти часов назад, и наконец нашли это помещение. — Что это? — пробормотал Рон. Гермиона подошла ближе. Её взгляд упёрся в стены, там были вырезаны картинки. На первой человек клал на алтарь драгоценности. На другой человек протягивал ткани или шкуры. На третьей — отдавал меч и стрелы. Блейз разглядывал их недолго. Потом перевёл взгляд на алтарь. — Нужно отдать что-то ценное. Самое дорогое, что есть с собой. То, что ценно именно для вас. — Ты уверен? — спросил Гарри. — Нет. Здесь вообще ни в чем нельзя быть уверенным. Все смотрели на картинки, и каждому из них осталось ответить на вопросы: Что у меня есть? И что я готов отдать? Рон шагнул вперёд. Сунул руку в нагрудный карман и достал колдографию своей семьи. — Простите, — прошептал он. — Я вернусь. Я обязательно вернусь. И положил колдо в чашу на алтаре. Драко взглянул на свою руку. Фамильный перстень Малфоев. Когда его выпустили из тюрьмы, ему отдали вещи, которые были при нём в день ареста: старая рубашка, штаны, носки и этот перстень. Он забрал только его. Он стянул кольцо с пальца и положил в чашу без колебаний. Гарри смотрел и не знал, что отдать. Всё самое ценное он оставил дома. Ничего не было с собой — только оружие и палочка. И вдруг он вспомнил. Он сунул руку в карман. Пальцы наткнулись на что-то мягкое. Платок. Обычный, белый, с вышитым по краю узором. В ту ночь, когда они были вместе с Пэнси, он вспотел и она достала этот платок и вытерла его лицо. Медленно, осторожно, придерживая его за подбородок. А потом сказала: «Держи. На память обо мне». Он поднёс платок к лицу. Гарри прижал его к губам, закрыл глаза. И положил в чашу. Тео вертел в пальцах зажигалку, которую дала ему Кира в баре. Она отправилась на алтарь следом за другими предметами. Гермиона подошла ближе. В её руке была палочка — виноградная лоза, сердечная жила дракона, десять дюймов с четвертью. Она купила её у Олливандера в одиннадцать лет, и с тех пор палочка была с ней всегда. С помощью неё она защищала друзей, давала отпор врагам. Эта палочка была частью её. Как продолжение её самой. Она в последний раз провела пальцами по древку. И положила палочку в чашу. — Гермиона, это же твоя палочка, — проговорил Рон удивленно. Она пожала плечами. — У меня больше ничего с собой нет. Блейз порылся в рюкзаке, достал потрепанную пачку сигарет и закинул её внутрь. Все уставились на него. — Что? На данном этапе это самое ценное, что у меня есть с собой. Калеб подошёл последним. Он вытащил из кармана маленькую заколку в форме цветка. — Это моей любимой, — тихо сказал он. — Она дала мне его перед тем, как я ушёл. Сказала: «Вернись ко мне». Я хочу выбраться ради неё. Он положил заколку в чашу. — И? Что должно произойти? — спросил Рон. — Не знаю, — ответил Тео. — Я думал, всё засветится, ну там замерцает, нам откроется артефакт, и мы наконец-то вернёмся домой. И после его слов каменная плита за алтарём медленно, с глухим скрежетом, отъехала в сторону. За ней открылся тёмный узкий проход. — Не хотите же вы сказать... — Тео тяжело сглотнул. — Согласен с Ноттом, это может быть ловушка, — сказал Блейз. Все вглядывались в темноту. Там мог быть артефакт. А может быть, там их ждала смерть. Гарри шагнул в темноту первым. Все отправились за ним. Потому что они зашли слишком далеко, чтобы сейчас остановиться.