Ты - моя возлюбленная

— …Вот всё, что я могу сказать об этом особняке, — Эда затолкала блокнот в крошечную сумочку и, помедлив, решительно развернулась к Серкану. — А теперь скажи честно: зачем ты заехал сегодня ко мне? Он смотрел на неё с кривоватой полуулыбкой, только вот глаза оставались непроницаемыми: — Увидеть тебя… Она кивнула скептически: — Да-да, конечно. Признайся, ты просто не знаешь, как всё это закончить. — Нам необязательно это заканчивать, — глаза его оставались непроницаемыми, а тон голоса был ровным. Она покивала с горечью: ну само собой, тебе бы хотелось, чтобы я и впредь делала всё, чего захочет твоя левая пятка, чтобы была эдакой девочкой на побегушках, когда надо вызвать ревность у твоей обожаемой Селин. Вслух же спросила напрямик, вздернув подбородок: — Ты сказал Селин «да»? И снова этот странный уклончивый ответ вопросом на вопрос: — А мне стоит сказать ей «да»? — и продолжил, видимо, заметив раздражение, что против воли отразилось на её лице. — Мне, правда, интересно, что ты обо всём этом думаешь. Она отвела глаза. — При чем тут моё мнение? Ты всегда говорил, что она — идеальная женщина, самый лучший, самый логичный выбор для тебя. Так что, — она проглотила ком в горле, — самое правильное для тебя — пойти к ней и признаться в чувствах. В комнате повисло молчание, нарушаемое только щебетом птиц за распахнутыми настежь окнами. — А ты... что ты будешь делать дальше? — спросил он, продолжая пристально смотреть на неё. Несмотря ни на что, Эда была ему благодарна, что он ушёл от опасной темы его отношений с Селин. Она встряхнула волосами и, постаравшись придать голосу непринужденность, ответила: — Я подала заявки в разные университеты, в том числе и за границу. Может быть, куда-то и получится поступить. Тем более, благодаря работе в твоем архитектурном агентстве, у меня теперь есть впечатляющая строчка в резюме. — Почему ты не хочешь, чтобы я оплатил тебе стипендию? Чтобы ты училась именно там, где хочешь, а не там, где будет место. Это самое малое, что я могу сделать для тебя после… после всего. — Я не хочу, — тихо ответила она. Непринужденность испарилась. Глаза её были несчастны. — Чего именно? — продолжал допытываться он, и она гордо выпрямилась: — Быть связанной с тобой и дальше. Я, — голос её сорвался, но она преодолела себя, — я желаю тебе с Селин счастья. Испугавшись, что не справится с собой и просто расплачется прямо перед ним, она отвернулась и вышла на балкон. Свежий ветер ударил в лицо, остудил глаза, которые нещадно щипало от таких близких сейчас слёз. Она глубоко вдохнула, преодолев ком в горле, и ей стало ощутимо легче. Вот бы он сейчас ушел отсюда. Она бы в одиночестве пережила этот такой болезненный разрыв. Продышалась бы, пришла в себя. Но этот непробиваемый робот опять возник рядом со своим извечным: — Эда, давай поговорим… Да сколько же можно! — Серкан, — не выдержала она, разворачиваясь к нему. Этот всплеск раздражения осушил её слёзы. — Ты всё время хочешь поговорить. В итоге мы либо ссоримся, либо расходимся в разные стороны, не понимая друг друга. Я сыта по горло нашим недопонимаением. Иди к Селин, она совершенно точно понимает тебя, никогда не противоречит, не ссорится, не бесит тебя, а моя миссия на этом выполнена. — Почему ты всеми правдами и неправдами толкаешь меня к Селин? — в его голосе её богатое воображение вдруг обнаружило скрытую обиду. Вопрос же просто обескуражил. Чего он добивается от неё этими расспросами? — …Не поняла. А разве не в этом была моя задача по контракту? — Нет. — ??? — Задача была, чтобы они с Феритом расстались. Чтобы он не вошел в холдинг. — Ну вот! — всплеснула она руками. — Иди к ней, скажи, что ты меня бросил, и Селин тут же оставит своего жениха и кинется в твои объятия. Всё! — Не всё. — Он помолчал, потом вдруг спросил вообще о другом. — Если тебя примут в заграничный вуз, ты… уедешь? — Уеду. Я уеду, Серкан. Он, прищурившись, смотрел куда-то в самую серединку её сердца, будто хотел прочесть, что там укрыто от посторонних глаз, от его глаз, главным образом. Потом медленно проговорил: — Ты ведь просто хочешь сбежать подальше от меня. И Эда не выдержала. Эту экзекуцию не вынес бы и образец терпения, а она таковой не являлась. И она сорвалась: — Да! Да!!! Подальше! Чтобы не видеть тебя! Чтобы освободиться, наконец, от тебя! — Неужели ты так меня ненавидишь? — с горечью усмехнулся он — Ненавижу? — она неверяще округлила глаза. — Это что, насмешка какая-то? Или ты дурак? — Ч-что? — он, похоже, не ожидал от неё такой грубости. Но это её только ещё больше раззадорило. Эда сжала в гневе кулаки и выкрикнула, наступая на него и заставляя его попятиться от её напора: — Ты слепой, что ли?! Какая к черту ненависть! Да я влюбилась в тебя! Как дура последняя! Всё! Можешь повесить трофей на стенку и бежать под венец со своей обожаемой мороженой рыбой Селин! А от меня держись подальше! Выкрикнув всё это, она развернулась и кинулась к лестнице, но он в два прыжка нагнал её и взял за плечи, разворачивая и притягивая ближе к себе: — Стой! Эда! Она молча билась в его руках, зажмурив глаза от кипящих в них слёз, но он держал её крепко: — Да подожди ты! Тише, тише. Чш-ш. Она перестала вырываться и затихла, опустив голову. Слёзы неудержимо катились по щекам. — Эда, — тихо позвал он. — Повтори, что ты сказала. Она вскинула на него глаза, переполненные кипящими слезами, и он из-за исходивших от неё волн ярости растерянно отстранился, но рук не отнял. — Повторить тебе? Мало того, что вынудил меня признаться, так теперь триумфом своим хочешь насладиться? Свел с ума очередную пустоголовую романтичную девчонку, главный сердцеед Турции. Молодец! Браво! — Почему пустоголовую-то? — оторопев, переспросил он. — Да блин! — её разобрал уже истерический смех. — Ты что, только это услышал?! Нет, всё, хватит с меня, не могу больше тебя видеть! И Селин твою обожаемую! Вы оба меня достали! Отличная парочка будет из вас: замороженная рыба и цельнометаллический робот! Супер! Совет да любовь! Пусти, сказала! — она снова дернулась из его рук. Он всё ещё держал её крепко, но осторожно. И даже чуть ближе притянул к себе. Потом покачал головой, пристально вглядываясь в её лицо, и сказал убежденно и твердо: — Ни за что. Ни за что не отпущу, Эда Йылдыз. Ты должна остаться. — Чего? — она даже захлебнулась от такой наглости. — Знаешь, что?! Ничего я тебе больше не должна. Про тот поцелуй на пресс-конференции, которым я опозорила тебя, все давно забыли. Контракт наш выполнен и… — Давай новый заключим, — торопливо перебил он её. — Любой. О чем угодно. Что ты хочешь? Она снова дёрнулась в его руках и зло ответила: — Сбежать отсюда хочу, я же сказала! Я! Хочу! Домой! Ты глухой, что ли? — Эда… — Что — Эда? Что — Эда?!!! Эда, Эда, Эда!!! Я двадцать три года Эда, дальше что?! — Всё, что ты захочешь, — тихо сказал он. В этот момент заверещал его телефон, и он, перехватив её за запястье, вытащил свободной рукой трубку из кармана. — Подожди, надо ответить на звонок. — Отвечай! — с вызовом взмахнула свободной рукой Эда. — Наверняка твоя рыба звонит! Что-то её давно не было! — Энгин? — сказал Серкан, нажимая на отзыв. — …Что ты говоришь? — преувеличенно озабоченным тоном продолжил он. — Катастрофа? Почему я не удивлен. …Понял, Энгин! Да, все серьёзно. Полный кризис. Я срочно еду! Эда, минуту! …Да, Энгин, Эда здесь, со мной. …А, она тоже нужна? …Да, я ей передам. …Конечно, она нам поможет. Эда, ведь так? …Да понял я, Энгин! Мы уже выезжаем. До связи. Он затолкал умолкшую трубку в карман и вновь обратился к ней: — Эда, мы… — Нет никакого «мы»! — вскинулась она опять. — Никуда я не поеду с тобой! Я больше у вас не работаю! Да отпусти ты меня, сколько можно! — Ты что, — уже привычным деловым тоном заговорил тот, нахмурившись, — сможешь подвести команду? Бросить в трудный для неё момент? Ты же профессионал. Они ждут нашей помощи. Без тебя нам не справиться. — Ух ты, ну надо же! — издевательским тоном воскликнула она, — как чётко ты заговорил! Когда дело касается работы, ты прямо златоуст. Ты что, забыл уже, о чём мы только что с тобой говорили? Заблокировал ненужные файлы, господин робот? Ластиком стёр?! — Не стёр, — покачал он головой. — Просто я не могу тебя отпустить,. — Рабство вообще-то давно отменили! — опять дёрнулась она. — Я тебя наручниками пристегну сейчас, — в его голосе послышалась насмешка. — Что-о? Что ещё за бред? Да он что, издевается над ней?! — А два месяца назад тебе это бредом не казалось, — напомнил он, иронично прищурившись. — Я была тогда зла на тебя! — рявкнула она. — Ты и сейчас на меня зла, — парировал он. — Ты же понимаешь: после того, что ты мне сказала, я тебя больше не отпущу никуда. Ах ты, гад! Решил её держать при себе?! Нет уж! Сама виновата, ляпнула про свою влюбленность, он и вцепился в это! — Я не буду твоей любовницей, — запальчиво выкрикнула она, — даже не мечтай! У тебя есть новая возлюбленная, вот с ней и… — У меня нет других возлюбленных, кроме тебя, — перебил он, глядя уже без улыбки прямо в её глаза, и она захлебнулась словами, готовыми уже сорваться с её уст. Потом неверяще прошептала: — Чт-то? А он потянул её к лестнице: — Поехали, Эда, нас в офисе давно ждут. — У тебя — что?… — продолжала она срывающимся голосом, не двигаясь с места. — Ты что сказал? — Сказал, что нас ждут в офисе, — терпеливо посмотрел на неё этот непробиваемый робот. — До этого, — она тоже упряма, ему не удастся увильнуть. Только не в этот раз! — Ты прекрасно всё расслышала, — он отвел глаза. Но Эда ехидно спросила: — У тебя что, язык отвалится повторить? — Ладно, господи, — он неловко выговорил, сбиваясь и пряча взгляд. — Ты — моя возлюбленная. — По контракту? — По факту, — с досадой дернул он головой. — …Что? — Ты …Это правда? — она неверяще улыбнулась. И он, наконец, посмотрел ей прямо в глаза. Потом тихо произнес, словно только что сам понял это: — Эда. Это больше, чем правда. Это на самом деле так. Она вдруг приникла к его груди, обвив шею тонкими руками и целуя его куда-то возле уха. Он поёжился: — Эда, что ты творишь… Она отклонилась и посмотрела в его затуманенные глаза, в которых плавало лёгкое безумие. — Я целую тебя, — её тон был невинным, — а что? — Ничего особенного, — голос его стал хриплым. — Просто у меня сейчас стоп-кран сорвёт. Он сгрёб её в медвежьи объятия и накрыл её губы своими, погружая в требовательный и глубокий поцелуй. От этого голова у неё закружилась, а ноги стали ватными. Она вынырнула из его поцелуя и дрожащим голосом простонала: — С-серкан, что ты делаешь… О, боже… — Я предупреждал. — Меня ноги не держат. — Это не страшно, — он чуть усмехнулся. — Я вообще-то тренированный парень, я тебя удержу. Но напоминаю на всякий случай: за воротами моя машина. В ней есть сиденья. — Она двухместная. — И что? Что нам мешает попробовать…? — Серкан! — дернулась она. — Ты смущаешь меня! Постой, — вдруг задушенно произнесла она, — подожди, я… сейчас… В её глазах резко потемнело, голова закружилась, а в груди внезапно закончился воздух. Словно сквозь вату она услышала встревоженный голос Серкана: — Чёрт, Эда! Не отключайся, смотри на меня, дыши, дыши. Так, вдох-выдох, вдох-выдох. Тише, тише, всё хорошо, я с тобой. Ты как? — Д-да, я уже… да, всё в п-порядке. — Да где там в порядке? Поехали-ка к Дилек. — У тебя же в офисе катастрофа… — Да нет там никаких катастроф, я просто…, — замялся он, неловко признаваясь, — ну…, выдумал, чтобы тебя туда… затащить. — Серкан!!! — вскинулась Эда. — О, ожила, — усмехнулся он. — Ты… ты манипулятор! — обличающе выдохнула она, сдвинув брови. — Знаю. — Ты… — …люблю тебя. И он вновь припал к её губам.