my clematis

Теплый ветер бил в лицо, здесь на удивление солнечно, листья деревьев будто светились, показывали свой внешний свет вдетям этого места. Он в Анакте. И, если честно, Кевин чувствует себя измотанным: его хозяин по-новому нагрузил его расписание, заставляя улучшать свои музыкальные навыки и фотографироваться для рекламы брендов. Он был популярен среди питомцев и пришельцев своей красотой и покорностью. Морияма купил его не для души, а как крайне хорошую инвестицию, чьим следующим пунктом стал покорить "alien stage" – музыкальное шоу на выживание. Внутри "семьи" он также выделялся по значимости на фоне братьев и сестёр, их было шестеро, не считая Кевина, и они были похожи внешне: темные, ближе к черному, волосы, маленькие глаза, худое тело и бледная кожа. Из них он нашел язык только с Рико, да и то, общим его назовешь с переменным успехом. Этот парень имел кривой шрам от запястья до плеча, был старше Кевина на три года и раньше считался любимчиком хозяина, претендентом выйти на сцену. Но что случилось с его телом Рико никогда не говорил, мол, не его ума дела. Вечерами он мог выбеситься на остальных, особенно когда задевали тему шрама, но Кевина никогда не трогал, хорошим бы не кончилось. « Ты умрешь. » – это последнее, что он услышал от брата, перед тем, как покинуть дом. В этих словах скрывалась надежда на былую славу, словно чужая смерть могла перенести его на полку драгоценных игрушек, откуда он однажды упал. Кевину было жаль Рико. Несмотря на усталость, он стал выискивать одного человека с кудрявой макушкой, они встречались один раз в торговом центре: парень не произнес ни слова, его лицо было не проницаемым и пустым, именно этим он завлек Жана. Как и ожидалось, "ледышка" сидел под деревом, смотря на не настоящее небо сада. Жан выделялся среди этой массы, выглядел расслабленно и беззаботно, плечи не были напряжены, а глаза полуприкрыты, будто он попал не на смертельную тропу, а просто выдался шанс отдохнуть. Кевин не удерживается от маленькой шалости. Расстояние между ними метров двадцать и этот путь он проходил как можно тише, лишь тихий звук шелеста травы сопровождал босые ноги. Здесь не было жуков или какой-либо живности, кроме людей, но было много цветов и каждую он огибал во избежании быть замеченным. Кудряшки Жана мило подергивались на ветру и Кевину честно-честно хотелось рассмеяться от милоты. Это первое за последнее время, что вызывает в нем искреннюю улыбку. – Угадай кто! – Кевин накрывает ладонями чужие глаза, прежде чем радостно загромогласить. – Ты, – простой и уверенный ответ слегка вводит в ступор. Техническая правда от которой Кевин не может перестать улыбаться. Жан улыбается в ответ сузив глаза, когда руки убирают. Смотрит на него снизу вверх и похлопывает на место рядом с собой. Кевин покорно садится, невзначай прижимаясь плотнее к его боку. Здесь он чувствует себя по-настоящему свободным. Здесь никто не давит и не пытается разорвать на части ради красивых картинок. Здесь он не скован и не обязан вести сабя чисто по-деловому. Здесь он не один. Здесь он счастлив видеть Жана рядом с собой.

. . .

– Это нечестно! Ты не можешь так поступить! Ты не можешь меня оставить! Но Жан мог. Как бы это не было эгоистично и уродливо, но Жан был готов сделать это хоть сейчас, без прелюдий. Он готовился к этому с первого дня после отбора. Практически каждую ночь включал шоу и анализировал смерти проигравших. Стреляли в шею, в этом сомнений нет – быстрая и лаконичная гибель. Его глупый Кевин сможет продержаться намного дольше, чего не скажешь о нём. Жан был ничто без него и как бы хорошо к нему не относились Троянцы, Кевин – единственный, кого он будет выбирать до самой смерти, даже если будет дан другой выбор, даже если ему придётся умереть. Кевин смог бы без него, ему есть куда вернуться, а Жану нет. Без Кевина нет. – Пожалуйста, не дела- – Кевин, пообещай, – четко требует Жан, прежде чем его толкают с громким воплем: – Нет! – Жан хватается за его руки, скрепляя ладони в замок с двух сторон Между ними затевается легкая борьба, где они оба пытаются толкнуть друг друга, один в знак протеста его планам, другой – остановить первого. Прилагая чуть больше сил, Жан, по итогу, вталкивает его в стену. Кевин плачет и больше не пытается что-то предпринять, это было бесполезно. Теперь Жан аккуратно тянет его в объятия, одной рукой потирает спину, а другой зарывается в волосы, растрепав. Стилистам придется заново стараться над их внешним видом, но сейчас это едва ли имело значение. Он накрывает щеку Кевина, потирая большим пальцем скулу, после целует в носик. Ему нравится смотреть, как тот забавно морщится, от этого всегда появляется тепло в груди. – Кев, – с мягким нажимом начинает, – я буду ждать тебя по ту сторону, обещаю. Даже если на этой уйдет целая вечность, я буду ждать тебя. Так что, пожалуйста, пообещай мне. Ответом ему служит молчаливый кивок со слегка приподнятыми уголками губ – единственное, на что способен Кевин сейчас, прежде чем стиснуть его в крепкие объятия, уткнуться в изгиб шеи и зашмыгать. Жан со спины перемещается на талию, оглаживает бок, касаясь выпуклую татуировку "KEVIN". Ему было также страшно, его руки тряслись, прокручивая дальнейшие их действия. Он беспокоился больше за Кевина и за возможность что-то пойти не так, чем за себя. Он был готов и не переживёт, если в ходе выступления они к концу поменяются местами. Тогда Жану придётся самолично расправиться с собой прямо на сцене. По итогу пришлось выделить еще полчаса из-за их растрепанного вида. Стилисты, без лишних слов, принялись поправлять их причёски и лицо, пока они неразрывно держали друг друга за руки. Они были готовы.

. . .

Тяжело. Голова Кевина словно налилась свинцом, перед глазами пылало красно-розовыми огнями, цветами, характеризующую его противницу – Рене, победительница прошлого сезона, который в этот миг безжалостно вертела Кевина. Для ее физических данных она была сильна и не стеснялась трогать его, вести танец и отталкивать от себя. Давала ему шанс спеть свой куплет, но была проблема… Кевин до сих пор скорбел после первого раунда, он не мог отпустить это и пойти дальше, он чувствовал себя подвешено и беспомощно, словно к его рукам и ногам были прицеплены камни. Он не поспевал ни за мелодией, ни за происходящем на сцене. Он вновь потерялся, но вовремя спохватился для своей строчки. Кевин чувствовал себя растерянно, понимал, что это конец. Он видел весёлое выражение лица Рене, как она между своими грациозными движениями строила лицо, сдерживая смех. Смех над ним. В моменте ему показалось, что он сейчас был с Жан- Нет, он же мертв, он же лежит мертвый. Погодите, а в какой промежуток времени здесь появился его труп? И почему Рене продолжает петь? Почему они все еще продолжают смотреть на них? Почему им всем равно на труп? На его Жана? Неужели его убили, пока он пытался понять? Точно. Жан же обещал ждать его по ту сторону, но это человеческое месиво перед его глазами явно не он. Почему она продолжает петь. Почему она продолжает смеяться. Почему она думает, что это весело. Почему они думают, что это весело. Почему это должен быть Жан. Жан. Жан. Жан. Пожалуйста, вернись. Молю. Злость оседает тяжелым грузом на плечах, когда он снова слышит это: публика скандирует ее имя, называют "ангелом", пока она, с явным весельем, подходит к нему. Он ненавидит эту девушку, бросает на нее испепеляющий взгляд, но это только забавляет Рене. Он видит на мониторах свое искаженное, от гнева, лицо и самодовольство на чужом. Хотелось это прекратить. Хотелось заставить их заткнуться. Кевин уже всех разочаровал, в особенности своего сейгена. Ему нечего было терять. Кевин делает резкий рывок навстречу, грубо хватая девушку за платье и одной пощечиной валит на пол. Вдалеке он слышит смесь звуков: сирена, мелодия, смешок Рене, шепот Жана и... голос мамы. « Мой герой, моя вселенная, мой Кевин, раньше все было иначе, представляешь? Раньше люди были самостоятельной цивилизацией. Мы молились Богу, нашему Господу и сами решали, как жить. » – она шептала это ему на ушко незадолго до своей смерти. Рассказывала, какой свободой обладали люди и это всегда ощущалось лёгким бредом. Удар за ударом приходился по белоснежной коже, топот охранников был слышен все ближе, но это нисколько его не останавливало. В нем бурлил адреналин и чистая злость на весь этот мир. Рене, несмотря на болезненные хрипы, продолжала ухмыляться, специально, чтобы разозлить его. Это в второй раз, когда Кевин с кем-то дерется, он хотел отчаянно завыть и разрыдаться, он не знал куда девать эти негативные эмоции. Все помещение озарилось ярко-красным, говоря о его поражение, пока грубые руки оттаскивали его от тела девушки и несли через всю сцену, дабы в конце приставать пистолет к его голове. Кевин кричал, вырывался, его капилляры лопнули, а одежда порвалась в нескольких местах. Далее – резкая вспышка света. Всю сцену окутал резкий дым и Кевин не сразу понял, что здесь оказались посторонние. Хватка охранника на его руках ослабла и в этот же момент кто-то его сбил. Человеческий террорист, как гласили постеры на улицах. Одного из них он узнал – рыжие волосы, голубые глаза и шрамы на все лицо, он-то и стал его спасителем. – Идти можешь? – доносится вопрос из под капюшона. Он помог ему встать на ноги, давая упереться о свое плечо. Кевин не одарил его ответом, и так было ясно, что понадобится помощь, его ноги болели и он потерял ботинок еще в начале мини потасовки. Кевин перевёл последний взгляд на Рене. Она была в относительной норме – ее нос кровоточил, а второй глаз еле открывался. Она сидела и смотрела им вслед с интересом. Это было неожиданное спасение, которое он вряд ли заслужил.

. . .

Слезы безостановочно текли на его щеках. Кевину было плохо и это еще мягко сказано. Кевин чувствовал себя потерянно. Каждую ночь он вспоминал своих друзей: Ники, который обожал делать им венки из цветов; Эрика, который каждый день желал хорошего дня, неважно как ему самому могло быть не по себе; Кейтлин, которая часто жаловалась на постоянные съемки и синяки под глазами; Аарона, который слушал ее и давал играться со своими волосами, в его воспоминаниях всегда был остер на язык, но не более. По сравнению с ними, дела с повстанцами обстояли иначе: Элисон, с того момента, особо не выходила из комнаты, в его присутствии задумчиво смотрела в небо, не всегда откликалась на свое имя, а иногда язвила. Рене ей кем-то была, они участвовали в прошлом сезоне, но Элисон удалось сбежать, первая, кто смог, за всю историю. Нил был более отзывчивым из троицы, он подсказывал что и как делать, приносил еду, а недавно даже научил водить мотоцикл. Замыкающим был Эндрю, причем буквально. Прежде чем понять, что это не Аарон, Кевин сильно обрадовался и попытался обнять. Это могло стоить жизни. Из краткой истории он узнал, что близнецов должны были отправить на шоу, но один смог сбежать и сейчас ютился вместе с повстанцами. Эндрю и Нил всегда находились вместе и чем-то напоминали его и Жана. Такие же нуждающиеся друг в друге, понимали без лишних слов и не хотели покидать, словно умрут, если разойдутся. Кевин часто размышлял, мог ли он попробовать спасти остальных? Как бы Эндрю не выглядел незаинтересованным, руки его выдавали, когда на баннерах или по телевизору мелькал Аарон. Это все было странно и изрядно выматывало Кевина. Первое время его не оставляли одного, боясь, что он сделает что-то с собой и это чертовски нервировало. Не то, чтобы он о таком думал, но это могло облегчить жизнь всем. Из остальных повстанцев Мэтт и Дэн были парочкой, которые старались выслушивать его, а Робин часто ободряюще похлопывала по плечу, иногда обнимала. Но эти “поддерживающие” прикосновения были как удары током, напоминанием о том, чего больше никогда не будет, они раззадоривали воспоминания о… Жане. Лучше б он умер там, чем переживал это все здесь. Каждую ночь ему снились кошмары, иногда он будил жильцов своим криков, иногда падал с кровати или молча просыпался в холодном поту, ощупывая свою шею. Днем помогало лишь постоянное отвлечение новыми делами, но ночью... Рой навязчивых мыслей не оставлял его в покое. Сейчас он ощущает фантомные прикосновения: теплые руки касались его спины, нежно выводя хаотичные узоры ладонями. Некогда живые пальцы касались его, пока вторая рука медленно спускалась до талии – до его именной татуировки – и нежно поглаживала бока. В такие моменты, словно сама вселенная обращала на него внимание, пыталась успокоить и спрятать от всего мира своими теплыми объятиями. Кевин чувствовал себя пустой оболочкой, что когда-то выполнил обещание и потерял за это часть своего сердца. Было невыносимо просыпаться и первым делом выискивать кудрявую голову. Он никогда так остро не ощущал отсутвие Жана, как сейчас. У него явно вырвали не половину сердца, а всё, что там было. Он не знает, что делать дальше.