Кладбище, заросшее цветами

Очередь у автомата случилась на следующий день. Джессика стояла, сжимая в руках мелочь, и считала монеты, чтобы не смотреть на людей вокруг. Но одна монета предательски выскользнула и покатилась по полу, а девушка замерла, не зная, стоит ли наклоняться. В приюте за каждую секунду слабости могли ухватиться, чтобы толкнуть еще ниже. Прежде чем она успела решить, чья-то рука быстро подхватила монету и протянула ей. – Держи, – произнес парень из соседней комнаты, не глядя ей прямо в глаза, словно боялся спугнуть. – Тут скользко. Джесси взяла монету, коротко, почти незаметно кивнула, и, не сказав ни слова, опустила ее в автомат. Кофе получился горьким, как она и любила. Допив кофе и выбросив стаканчик в урну, девушка вернулась в спальню. Кэролайн, увидев ее, радостно хлопнула в ладоши, торжественно поставила на стол коробку, обклеенную разноцветными стикерами, и заявила: – Сегодня мы победим хаос. Джессика посмотрела на коробку так, словно в ней притаилась ядовитая змея. Для нее порядок не был игрой: он был щитом. В приюте каждая вещь лежала на своем месте, потому что иначе мир становился непредсказуемым. Здесь же вещи будто нарочито разбегались по углам, дразнили своей небрежностью. – Ты хочешь, чтобы я расставила кружки по высоте? – сухо уточнила Джесси. – Нет! – подруга всплеснула руками. – Я хочу, чтобы мы просто… разложили все по стопкам. Вот эти книги – сюда, эти тетради – сюда, а это… – она подняла с пола смятый лист, – это вообще что? – Инструкция к сушилке в подвале, – отрезала девушка, выхватывая листок и разглаживая его с пугающей тщательностью. – Она нужна. Кэрри не стала спорить, а просто принялась складывать вещи, напевая себе под нос какую-то мелодию. Джессика сначала стояла столбом, потом, не выдержав этого бессмысленного движения, начала помогать, но по-своему. Она не складывала, она сортировала: учебники по предметам, ручки по цвету, бумаги по степени важности. В процессе она наткнулась на потертый конверт в ящике стола: без адреса, без марки, просто сложенный вдвое. Внутри была короткая записка: «Если станет страшно – выйди во двор. Там всегда есть кто-то, кто не спит». Джессика замерла, сжимая бумагу в руках. – Что там? – поинтересовалась Кэрри, заглядывая через ее плечо. – Ничего, – как можно безразличнее ответила девушка, но вместо того, чтобы выбросить записку, аккуратно спрятала ее в карман. – Просто мусор. Подруга не поверила ни на секунду, но кивнула, не став настаивать. А когда позже комната обрела хоть какой-то порядок, она достала из-под кровати коробку с печеньем и сказала: – За победу над хаосом полагается награда. Раньше Джесси бы засомневалась, прежде чем взять сладость, повертела бы ее в пальцах, проверяя, не подстроено ли это. Но сейчас она просто взяла печеньку и откусила кусочек, чувствуя, как уголки ее губ дрогнули. – А теперь – экскурсия, – объявила Кэролайн. – Ты давно обещала показать мне настоящий колледж, а не открытку, которую вешают на стене у входа. Джессика посмотрела на неё так, будто она попросила показать ей обратную сторону луны. – Там нет ничего красивого, – предупредила девушка. – Там только трещины, паутина и места, где никто не бывает. – Именно это я и хочу увидеть, – улыбнулась Кэрри. – Красивые места мне и без тебя покажут. А забытые – только ты. Экскурсия началась не с главного входа, где висели яркие плакаты и цвели петунии в кашпо, а с боковой двери – той, что почти всегда оставалась приоткрытой, будто здание устало держать её закрытой. Джесси шла впереди, не оборачиваясь, но точно зная, что Кэрри следует за ней: шаги у той были лёгкие, но слишком уж частые, словно она боялась отстать и остаться одна в этом чужом месте. – Сюда не водят первокурсников, — бросила Джессика через плечо, толкая дверь, которая отозвалась протяжным скрипом, похожим на недовольный стон. Коридор, в который они попали, был темнее того, по которому обычно ходили студенты. Свет здесь ложился пятнами, лампы горели через одну, и в промежутках между ними тени казались гуще, будто впитывали в себя всё лишнее: шум, радость, спешку. На стенах темнели старые сколы краски, а в углах висела тонкая, почти кружевная паутина, но от этого не менее зловещая. Джесси остановилась у одного такого угла и кивнула на неё, не прикасаясь. – Смотри. Никто не убирает. Здесь не бывает уборщицы по вторникам. Или вообще никогда. Это место… забыто. Кэрри наклонилась, разглядывая паутину, и в её глазах не было страха – только любопытство. – Красиво, – негромко сказала она. – Как будто это часть здания, а не мусор. Джесси покосилась на неё, проверяя, не издевается ли подруга, но та говорила искренне. Девушка хмыкнула и пошла дальше. Они свернули в лестничный пролёт, который, казалось, вёл не столько вверх, сколько в сторону от остального мира. Ступени здесь скрипели в определённом ритме – раз, два, пауза, три – и Джесси шла, подстраиваясь под этот ритм, будто он был паролем. На стене вдоль лестницы тянулась длинная трещина – не просто царапина, а настоящая линия разлома, которая начиналась у пола и уходила куда-то под потолок, теряясь в темноте. Джессика провела по ней пальцем, проверяя, дышит ли здание. – Видишь? – её голос прозвучал тише обычного. Здесь не стоило говорить громко. – Она растёт. Я заметила её в первый день. Тогда она была вот такой, – она показала пальцами расстояние в пару сантиметров. – А теперь… – она повела рукой вдоль стены. – Теперь она длиннее. Здание стареет. И никто этого не замечает, потому что все смотрят вперёд, а не по сторонам. Кэрри подошла ближе, провела взглядом вдоль трещины, будто пыталась прочесть в ней историю. – Может, оно просто… вздыхает, – предположила она. – Как человек, который долго держал спину прямо. Джесси не ответила, а просто посмотрела на Кэролайн – долго, внимательно, будто видела её впервые. Потом отвернулась и пошла дальше, уже не так резко. Они вышли во внутренний двор, зажатый между корпусами, с одинокой скамейкой под фонарём. Здесь было тихо, но не пусто: в углах двора тоже висела паутина, а кирпичи на стенах потемнели от времени и влаги. Джесси остановилась у стены, где кирпичи были темнее, будто впитали в себя больше тени. – Здесь курят старшекурсники, – пояснила она. – Но после десяти вечера тут пусто. Если нужно побыть одной – это лучшее место. Кэрри посмотрела на неё, потом на скамейку, потом снова на Джессику. – А ты часто тут бываешь? Девушка пожала плечами. – Иногда. Кэрри хотела спросить ещё что-то, но не стала. Вместо этого она просто села на скамейку, похлопав по месту рядом. Джесси не села, а осталась стоять, будто готовая в любой момент сорваться с места. – Знаешь, – сказала Кэролайн, глядя в небо, – ты видишь места, куда другие не смотрят. Это… полезно. Джессика ничего не ответила, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на удивление – будто ей впервые сказали комплимент, который она не знала, как отвергнуть. Они побыли там ещё немного, слушая, как ветер шуршит в углах двора, как где-то далеко хлопает дверь, как само здание продолжает тихо стареть, покрываясь новыми трещинами и паутиной. И в этот момент Джесси вдруг поняла, что не чувствует привычного напряжения – будто эти мрачные места, которые она так хорошо знала, перестали быть её тайной крепостью и стали чем-то, чем можно поделиться. *** Ночная вылазка за едой случилась в три часа ночи. Кэрри проснулась от голода и, не найдя ничего в тумбочке, прошептала: – Давай сходим к общему холодильнику. Джесси, которая лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок, даже не удивилась. – Там всё подписано, – предупредила она. – И комендантша проверяет его в четыре. – Тогда у нас есть час, – решительно заявила подруга. Они крались по коридору, освещая путь тусклым светом телефона. В холодильнике нашёлся контейнер с остатками лазаньи, пакет йогурта и одинокое яблоко. Кэрри схватила йогурт, Джесси – яблоко. Они сели на пол в коридоре, прислонившись к стене, и ели в тишине, нарушаемой только тиканьем часов в конце коридора. – Знаешь, – вдруг сказала Кэрри, облизывая пальцы, – это почти приключение. Джессика фыркнула. Звук вышел сухим, но в нём скользнуло что-то похожее на смех. – Если это приключение, то самое скучное в мире.