Наряды неуверенности

      Наряды неуверенности. Что же это значило для Миоко и Нираги? В этом вопросе просто необходимо разобраться.       Неуверенность у них была одна, а вот наряды для неё — разными.       С Харуми было относительно проще: по крайней мере, она открыто излучала это. Всё, казалось бы, заставляло её сомневаться в себе: демоны прошлого, непростая судьба, проблемы с общением. Девушка отчаянно не замечала того, как ей приходилось с ранних лет — если не с ранних, то хотя бы с шестнадцати, — принимать трудные решения. Не замечала собственных усилий, которые стоили так много. Была бы отличной мишенью для издевательств, если бы...       ... не Нираги Сугуру. Агрессивный, жестокий, импульсивный, но неприлично харизматичный. Девушки бы, возможно, были бы ослеплены его особой атмосферой, однако Миоко не была бы собой, если бы позволяла им сотворять такую наглость со своим лучшим парнем. Она действует скрытно, безжалостно и расчётливо. А он искренне ценит её за это и защищает в ответ.       Всякий раз, когда участники Пограничья видят эгоиста большой игры, они уходят прочь, абсолютно игнорируя плотное облако харизмы. Как бесцеремонно с их стороны!       Впрочем, не стоит ошибочно полагать, что Нираги за это время не успел завести себе пару «напарников». Это у него получилось отлично, но небольшой нюанс всё же присутствует.       Например, однажды Сугуру решил подружиться с Рёхэем, однако попытка была настолько нелепой, что Арису только и сделал, что усмехнулся и сказал, что «он точно поехавший». А дело было вот в чём...       Нираги резко упал на колени перед Рёхэем. Благо, травяной ковёр смягчил падение, но всё равно было достаточно твёрдо под ногами, и это заставило его немного поморщиться.       Арису медленно моргнул, сверяя того вопросительным взглядом, направленным сверху вниз.       — Всё нормально, Сугуру-сан? — спросил он.       — Давай дружить! — душевно залаял тот.       — Прости уж, приятель, но мне по душе больше люди, а не человекособаки. Бывай. — Парень уже собирался развернуться и уйти подальше, но не тут-то было.       — Пожалуйста, не уходи! Просто... меня никто не понимает здесь. Ты ведь такой же ублюдок, как и я. Я уже вижу это по твоим глазам. — Нираги поднялся с колен.       — Воу. Наверное, у тебя ещё и ублюдосканер в органы зрения установлен, чудак? — усмехнулся Арису. — Да и вроде есть одна девчонка, которая возле тебя только так вьётся.       — Не смей так говорить про Миоко... — процедил сквозь зубы Сугуру.       — А то что? «Пиф-паф» сделаешь? Ребята мне уже рассказали о твоих методах.       Нираги уже механически нацелился на наглеца.       — Ого, погоди, спокойно. — Рёхэй вытянул перед грудью руки ладонями от себя, как бы сдаваясь перед перемирием. — Я пошутил. И не возражаю против твоего предложения. Но учти, в игры твои играть не буду. Я ведь весь такой независимый. Зови, как станет скучно истреблять народ. — И был тот таков.       Сугуру за его спиной горел жгучим пламенем уязвимости изнутри. Был так не уверен в себе. Наряд растворялся в огне, как мотылёк тянулся к его красным языкам.       И был ещё один парень, с которым Нираги смог относительно поладить. И это даже был не напарник, — так, скорее всего, соперник. Однако уважение между ними было таким же ощутимым, как и взаимная ненависть. И под этим была погребена, опять же, абсолютная неуверенность в себе. Дело обстояло же в этот раз чуть иначе.       Итак, Шунтаро Чишия. Умён, хитёр, скрытен. Настоящий лис по своей природе. Как же ему удалось связаться с вечно вспыльчивым, вечно импульсивным Сугуру Нираги?       — Вот что бывает с теми, кто ослеплён победой, — небрежно бросил Чишия, попав Нираги в плечо.       — Может, я проиграл сражение, но не войну, сукин сын! — сдавленно прохрипел тот и нацелился в ответ. Однако выстрелы были направлены не в жизненно важные органы. Должно быть, это своеобразное проявление уважения с его стороны, не так ли?       — Я ценю тех, кто умеет рисковать... разумно. — Он неуклюже присел и прижал ладонь к месту ранения. На одежде проступило кровавое пятно. — Ладно, я не возражаю с тобой иметь дело. Но я никогда не встану на твою сторону.       — Мне это нисколько не нужно, придурок, — отмахнулся Сугуру.       — Как знаешь. Возиться с чувствами других... мой антиконёк. Ещё встретимся, напыщенный павлин. — Шунтаро развернулся и ушёл, однако явно не навсегда. А затем добавил: — Ты первый человек, по моему опыту, который так сильно нуждается в признании, словно пёс — в подачках.       Но что же касалось Харуми Миоко? А она была персонажем заднего плана, однако от этого не менее важным.       Однажды Усаги потерпела попытку насилия со стороны Нираги. Дело обстояло так:       — Так это ты соучастница Арису? — монотонно спросил он, одной рукой держа её за шею, другой — оружие. Та не могла даже закричать от страха.       Благо, что Миоко оказалась рядом. Она хотела что-то сказать, чтобы Нираги одумался и остановился, но слова не выходили наружу. Однако звуков её шагов оказалось вполне достаточно, чтобы остановить акт насилия. Сугуру небрежно отбросил Юзуху на землю, заставляя девушку неудобно приземлиться на асфальт. Теперь центром его внимания всецело стала Харуми.       — Миоко, ты здесь! Я так рад. Ты что-то хотела? — Парень не скрывал своего энтузиазма, который обычно проявлялся при встрече с ней.       — Н-нет, я просто шла мимо, но... что сделала та девушка? — Миоко робко склонила голову, чтобы посмотреть убегающей Усаги вслед.       — А, Юзуха-сан? Неважно, забей. Ничто не важно, когда дело касается тебя, кроме нас и того, что между нами, — тепло заявил Нираги.       — Ты быстро учишься романтике, — осторожно хихикнула девушка.       — Твой язык опасен, — пошутил Сугуру, но всё залился здоровым румянцем.       — И ты, только не со мной, — заметила Харуми.       — Брось, они просто не заслуживают жизни. Проживают её так же уныло, как улитки. — Он махнул рукой. — А ты единственное чудо на свете.       — И ты... — Она чуть сжалась.       Наряды неуверенности. Одно и то же состояние, но какие же разные оболочки.