Страницы опалённые ветром: Чужеземец поймавший ветер

Сильнейшие ветра танцующие в диком танце, грозясь перерасти в сумасшедшую бурю, грубо подбрасывали такие жалкие и беспомощные, по сравнению с силами ветров и лютым морозом, отчаянные, слабые тела. Их с ужасающей и болезненной скоростью мельтешило в разные стороны, они бились об камни, глыбы льда, снег, крупицы града не царапали, а грубо резали лицо и все оголённые участки тела, те что были спрятаны под одеждой тоже не оставались не тронутыми. Часть из них одеты были скудно, уж точно не для погодных условий Драконьего хребта. На некоторых и вовсе почти ничего не осталось. Обычно перекричать гнев и издевательство природы никому не удавалось, но новоприбывшие гости были особенны. Это позволяло их чувствам кричать громче шторма. Ну да громче. Если напрячь свой слуховой аппарат то между бешеным свистом можно было различить, мужские крики, короткие ругательства, а это единственное что могли себе позволить несчастные, когда ветер не давал и вдоху сделать(?-фак), а мысленные проклятия были громче всех. В моменте один из них ударился об что-то что было куда мягче камней и льда. В такой обстановке думать было тяжело, но он пробовал и при следующей такой стычке он попытался схватится. С шестой попытки ему удалось вцепиться в кусок рубашки, а при седьмой они взялись за руки. Открывать глаза в такой ситуации себе дороже, да и смысл нет, всё равно ничего не увидишь, поэтому через несколько минут. Все пятеро новоприбывших держались так крепко как могли себе позволить их обмороженные конечности. Крепко зажмурившись, кто-то даже прижался друг к другу лбами, они уже смирились к бесконечным страданиям, ведь время шло, а они так и не погибли и не потеряли сознание, они всё ещё чувствовали боль и холод. Гости хоть и были рядом с друг другом, но всё же решили не рисковать. Во время их громких негодований некоторым уже по-залетели куски льда в рот, заставили подавиться и изрезать все горло, пока этот несчастный кусочек никак не таял. Но вдруг! Совершенно внезапно и нежданно. Буря сменила гнев на милость и отступила. Да так резко что всех разом ухнули вниз. И ладно бы их кинуло в толщу снега, нет они приземлились на огромный кусок льда, на которым был всего лишь метр снега. Тот смягчил удар настолько насколько смог, но всё же без болезненного ора и перелома не обошлось. Ещё минуту они просто пытались отдышаться, а ледяной воздух только истязал горло и заставлял закашляться. Они впервые нормально открыли глаза. У двоих близилась истерика, у троих приступ агрессии, психоза и может быть ещё какая-нибудь паники. Да, она в первую очередь. Они сидели кругом. По правую руку от Нила был Кевин. Тот неосознанно вцепился в пальцы Нилу и своему второму соседу, его дыхание подсказывало, что ещё чуть-чуть и Кевин встретит свой конец. Нил ужасно сильно дрожащими, пальцами пытался сжать в ответ, добиваясь хоть какого-нибудь тепла. По левую руку в снегу тонувший, сидел разъяренный Натан. Тому пока что не было дела до почему-то живого сына рядом, он даже до конца не понимал что его волнует в первую очередь. Тот факт что из подвала пыток он оказался в заснеженных горах?.. То что его только что прокатили по адским ледяным горкам, или то что… Минуточку… Второй сосед Кевина был Стюарт. Среди всех он казался самым спокойным, да его зрачки метались, он дрожал, выглядел явно не здорово, но лучше чем остальные. Ни Кевин, ни Стюарт не обращали друг на друга внимания, в попытках быстро прийти в себя. Между Стюартом и Натаном сидел Ваймак. Сказать так. Тому было лучше чем Кевину, но хуже чем Натану и Стюарту. Он открыл глаза самым первым и его ругательство заставило сделать это и остальных быстрее. Когда тяжёлый поток мыслей профильтровал самое лёгкое, Натан собирался рывком потянутся к Нилу, но его тут же попытался остановиться Стюарт. Учитывая то что они по пояс в снегу, а Нилу вообще практически по грудь, и были ослаблены, то это не то чтобы тяжело. Кевин же инстинктивно хотел потянутся к Дэвиду, но опять же снег ему помешал поэтому он попытался приблизится к Нилу. — Да что за… — Закрой рот, — Стюарт чуть ли не рявкнул. Натан уже хотел бы ввязаться в словесную перепалку и если они доживут то и подраться лишним не было, но все как одни заметили его выражение лица. Тот прислушивался к чем-то — просто закрой рот. Замёрзшая во времени тишина прервалась тихим, еле уловимым хрустом снега. Все как один попытались найти источник звука и завертели головами. Это продолжалось пока напротив Нила вдали не показался небольшой силуэт. Не сильно выше самого Нила. Силуэт кажется женский. Когда незнакомка подошла ближе, можно было разглядеть её одежду. Одета она была куда лучше новоприбывших, но даже так это слишком мало для климата Драконьего Хребта. Синие из очень толстой ткани как можно было подумать платье окутывало тело и на первый взгляд согревала куда хуже чем казалось. Под ним же был ещё один слой ткани, уже чёрной, но даже он полностью не прятал ноги, которые в свою очередь были замотаны в куски животного меха. Поверх сего странного наряда была накидка с капюшоном, не дающая разглядеть лицо. Снег был рыхлым и глубоким, но девушка не проваливалась, а поступь её сопровождалось перезвоном колокольчиков. Подойдя достаточно близко он слегка склонилась вниз, чтобы её было лучше слышно. Они могли бы почувствовать угрозу и страх, но вместо этого увиденное лицо повергло их в шок. До этого им и так было тяжело говорить, а сейчас разинув рот не факт что смогли бы его закрыть обратно. Это до боли знакомое лицо. Просто ужасно знакомое. Зрачки Натана заметались от гнева, а глаза Нила покрылись стеклянной пеленой, грозясь выкатиться в виде слёз. Мягкие черты лица, длинные каштановые волосы, снисходительный, но от этого не менее родной взгляд, бледная кожа и родинка под глазом. Родинку которую они узнают из тысячи. Это же Мэри! Слова застряли в горле, в носу защипало. В кончиках пальцах закололи, он вновь это чувствует. — Вы как? — голос тихий, но слышится он громче всех, она обладательница того тона, что будет слышен через ветра и грозу. Даже голос был таким же. — если вы здесь не так долго, возможно ваши конечности получится спасти. Потерпите, фея вас согреет. Цвета огня, летающее создание от которого доносилась мелодия колокольчиков, напугало всех гостей до чёртиков. Но это милая феечка облетела всех, со внутренней стороны их круга и они тут же ощутили приятное тепло. Натан в моменте попытался дотронуться, но рука просто прошла на сквозь, единственное что он почувствовал, так это пар. — Сейчас вы вряд ли в состоянии двигаться сами. Я вам помогу, — после последнего слова у всех разом начало темнеть в глазах, это насторожило, но не пугало. Вряд ли это «благодетельница» станет для них проблемой. * Большая палатка исполняющая роль лазарета была забита лежачими пациентами и бегающими повсюду медсестричками, запахом лекарств и гнетущей атмосферой. Нос улавливал запах гари. Кончики пальцев кололо судорогой, ноги не чувствовались. Тело его было укрыто тонким пледом, а сам он лежал на твердом матрасе. Нил не мог открыть глаза, но он слышал. Отголоски слов доносились до слуха, полностью осмыслить их не выходило. Первые день Нил не мог открыть глаза и большую часть времени проводил без сознания. Второй день он так же провёл в темноте, но зато мог двигать кончиками пальцев. На третий день он почувствовал боль в ногах и открыл глаза. Первым это заметил молодой медбрат: — Вы уже очнулись, — добродушно констатировал факт, парень и улыбнулся — я оповещу остальных. Нил не был в состоянии ответить, но и понимать «кого» он собирается оповестить, не хотел. «Не знаю и знать не хочу». После ухода медбрата Нил заново уснул. Сонливость после первого пробуждения была бешеной и всё не проходила. Вновь открыл глаза он уже вечером. Над ним стояло несколько человек. Высокая женщина с встревоженным лицом. Верхняя часть тела была в доспехах, на плечах накидка, а светлые волосы собраны в высокий хвост. Слева от неё рыжеволосый юноша. На лице у него было пару шрамов и свежая царапина, глаз не было видно из-за чёлки. С другой стороны постели стояла молодая девушка, с белыми длинными волосами, на лице еле еле можно было отличить тревогу, но взгляд граничил с пустотой. — Вижу вы очнулись, — начала первой женщина самая старшая на вид из них — молодой человек, вы в состоянии говорить? Как бы Нилу не хотелось, но всё таки пришлось. Губы сильно слиплись, но он всё же смог открыть рот. Языком было тяжело двигать, он убил целую минуту на то чтобы просто выловить хоть какой-то звук, но в итоге вдохнув холодного воздуха в пересохшее горло он закашлялся. Женщина тихо приказала подать воды и аккуратно приподняв его голову, напоила. Когда Нилу стало лучше, она поняла что тот готов хотя бы слушать. — Здравствуй, стоило начать с этого да? Пока ты не можешь говорить, поэтому мы представится первыми, полное знакомство может повременить. Меня зовут Гуннхильдра, — новая знакомая быстро перешла не более неформальный тон, а так же наконец назвав своё имя, она положила руку на грудь и улыбнулась. — М… — единственное что смог выдавить он, но даже этому Гуннхильдра была очень рада. — Моя хорошая знакома привела тебя и всю твою компанию с гор. Вы были в очень тяжёлом состоянии, а особенно ты. Заживление твоих ран, вместе с обморожением займёт много времени, но его вроде как нам хватает. А пока давай побережём силы и хорошо отдохнём. Пока ты сильно ограничен, но постарайся слишком много не спать? Это побочный эффект всех лекарств, они к слову очень мощные. Так что прошу, если не можешь говорить то можешь послушать, но только не спи без продыху. Нил в моменте и забыл что попал в ту бурю ещё со свежими ранами от Лолы и Натана. Тогда боль от ножевых ранений была сильнее, но вся его концентрация ушла на ощущение новых чувств и попытку адаптироваться в буре. К слову он мог с лёгкостью даже сейчас игнорировать боль. Только уже привычное покалывание в пальцах и боль в ногах не более. Если это и есть тот самый бешеный эффект лекарств то он искренне рад. — Сейчас у меня слишком много забот, поэтому мне пора идти, — он вновь услышал голос Гуннхильдры — тебя накормят и оставят, но если хочешь, то они составят тебе компанию и не дадут заскучать. Ей бы стоило говорить не «они», а «он», ведь всё это время молча стоящей беловолосой девушке лучше не становилось. Итак было ясно что чувствует она себя ужасно, но зачем-то всё таки пришла. Нил зачем-то начал надеется что она пришла по своей воле и Гуннхильдра её не заставляла. Последняя всё таки покинула его, за ней хвостикам ушла опечаленная девушка, остался только рыжий парень. Позже подошёл тот же медбрат с тарелкой жидкой каши. — Я сам, иди позаботься об остальных, ладно? Так Нил превратился в беспомощную лялечку, которую кормили с рук. Да он физически не мог есть сам, но ему всё равно было неловко. * Через день узнал что сопровождающих Гуннхильдры звали Амос и Ноа(?- тот самый рыжий неназванный рыцарь из анимации с венти и безымянным бардом). Амос он больше не видел, а Ноа в течении следующих нескольких дней приходил к нему вечером, тихо рассказывал что-то, но в основном кормил и молча сидел рядом. После вкусной кормёжки, Нил начинал потихоньку говорить, но всё же давалось ему это тяжело, было больно. Помнилось отец в подвале чуть не отрезал ему язык… Но время дало свои плоды и вот он потихоньку отвечает на вопросы Ноа. Странно, но он не спрашивает чего-то базового по типу имени, да и сам Нил не представился. Ноа мог легко завести диалог, и беседы их были совсем уж бессмысленными, но от этого не менее приятными, Нил позволил себя забыть. Забыть пытки отца, забыть лисов с которыми его разлучили и забыть что сюда он попал не один. Это проблемы которые он позволит себе отложить на потом. По крайней мере пока полностью не оправится. Дни текли размеренно, дозу лекарств которые раньше он потреблял во сне, стали уменьшать, спать хотелось меньше, скуку сменило умиротворение. Он больше не тосковал и не изнывал про себя. Ему было вполне комфортно лежать да ничего не делать. Он совершенно не знал этих людей и этот мир, но он не хотел бежать от них, эти люди последние кого Нилу стоит бояться. И вот с момента пробуждение (?- именно пробуждения, а не когда он впервые открыл глаза) Нил насчитал тринадцать дней, хоть за достоверность информации он ручаться не может, так как первое время не мог открыть глаза, но это хоть что-то. На тридцатый день Ноа пришёл утром вместе с Гуннхильдрой и… о, Натан. Стоило только почувствовать себя хорошо и вот нагрянула беда. Одет тот был ясное дело иначе и куда теплее, лицо выражало холод, но не гнев, нет. Он был напряжен и лишь слегка недоволен. Да, Нил клянётся своей клюшкой, это всё что он увидел на чужом лице. — Доброе утро, — настроение у неё было однозначно хорошим, Гуннхильдра улыбалась и этот контраст с темной тучкой позади неё вызывал смех. — Доброе. — Ноа сказал что ты теперь более менее хорошо говоришь. Думаю нам стоит познакомиться заново. Меня зовут Гуннхильдра, а как зовут тебя? Нил прибыл в замешательстве. Это её фишка такая или у неё правда много времени? Не то чтобы это могло не понравится Нилу, но подобный характер, в хорошем разумеется смысле, он встречал впервые. — Вам не говорили моё имя? — Говорили. Но я имею привычку спрашивать имя лично у собеседника. Я спрошу ещё раз: как тебя зовут? — не верно растолковав её слова можно было бы обидеться, но с её тональностью голоса вряд ли такое случится. — Меня зовут Нил, — немного сглотнув ответил он. Отец сверлил его взглядом, но Нил понимал что конкретно сейчас он ему ничего не сделает, даже если они будут наедине друг с другом. — Хорошо, Нил, — вероятней всего она слышала как Натан отзывается о нём как о Натаниэле, но видимо никак не сомневалась — в первую нашу встречу я упоминала что тебя вместе с твоими путниками привела моя знакомая. Когда она сказала мне, что вы вероятней всего из другого мира, то сильно удивилась, и у меня возникло много вопросов. И у тебя они есть. Хочешь спросить что-то? — Да.. но я не хочу спрашивать всё сразу. Для начала мне бы услышать версию тех с кем я сюда прибыл. Не подумайте это не жест недоверия. Просто я не готов слушать это прямо сейчас. Я же могу приберечь вопросы на потом? — Разумеется. Зови в любое время, главная медсестра знает моё расписание, проси через неё, если Ноа начнёт приходить реже. Этот мужчина представился твоим отцом, — начала неприятную тем Гуннхильдра, но будто специально встала ближе заслоняя собой Натана, чтобы Нил его не видел — он проснулся на день раньше тебя и довольно быстро оправился. — Нет.. я всё такие забыл кое-что спросить. Где остальные? По мимо меня и отца, было ещё троя. — Почти все в порядке, — начал быстрее Ноа которому стало скучно просто стоять — самый молодой из них все ещё не отошёл от шока, хоть и прошло не мало времени. Но все в сознании и это главное. Мы договорились, что когда ты сможешь ходить, то сразу навестишь их. — Мы изначально были в разных палатках? — Да. Место тогда в отличии от сегодняшних дней, было мало, поэтому вас раскидали как могли. Странно, но первое время ему слышались знакомые до боли голоса. Но если Ноа не врёт, то это были слуховые галлюцинации и не более. — Не хочешь спросить про спасительницу? — подумав некоторое время спросил рыжий рыцарь. Это кажется хотела спросить Гуннхильдра, но всё таки прислушалась к его, Нила, словам о том что тот не готов. Ноа же видимо эту часть прослушал. Нил хмыкнул от такой формулировки, но покачал головой. — Медсестра и медбрат приставленные к тебе, а так же Ноа докладывают о твоём состоянии во всех подробностях, поэтому не буду больше тебе докучать. — Вы не.. — Нам уже пора. Отдохни, но если хочешь можем оставить с тобой твоего отца. Возможно вам есть о чём поговорить. Нил… кивнул. Да он поговорит. Так и удалились его новые знакомые, а Натан уселся на соседнюю кушетку. — Надо же какой спокойный. — Да, сам иногда удивляюсь. — Первое, что я тебе скажу, — Натан наклонился ближе, глаза хищно и злобно сощурились, Нил даже не моргнул. Удивительно, но после пыток из него словно весь страх выбили — стоит нам выбраться из этого мира и я тебя убью. Я пробыл здесь достаточно, чтобы убедиться, это не тот мир где мне стоит наживать врагов. Так что и ты не смей, а то ещё ко мне приплетёшь. — И в мыслях не было! — по тону ясно, Нил пытается глумиться. И у него почти выходит. Ну по крайней мере он действительно выглядит спокойно. —… А второе. Чтобы завтра же бегал и прыгал, мы теряем много времени из-за тебя. Нам стоит идти вровень друг с другом, чтобы один не тащил остальных. Нил не стал спрашивать о чём он, просто кивнул. — И всё же не нравится мне какой-то ты спокойный, — цокнул в итоге Натан и откинулся на руки расставленные по бокам от себя. — Не переживай ты весь страх из меня вышиб. По кушетки Нила тут же прилетало ногой. Она пошатнулась на тоненьких ножках с громким скрипом, Нил чуть не упал, кушетка задела тумбу стоящую впритык и с неё упал маленький мешочек с обезболивающими, они были не обязательны, болевой порог у Нила высокий, но на случай если будет невмоготу попросил немного у Ноа. С таким недобрым жестом Натан отклонился. ** На следующий день Нил встал. Потом упал, но впрочем он начал учиться заново ходить. Настолько привык просто лежать, что конечности атрофировались, даже на руки нельзя было положиться. Он конечно двигал ими по чаще, но всё же. Медперсонал, который появлялся в лазарете уже куда реже, ведь палатка опустела и в ней лежал только Нил, заметив его бестолковые попытки и попросили повременить с этим. Нил спорить не стал, просто попросил позвать Ноа. Тот судя по всему был занят, пришёл поздно вечером. Попытку заходить рыцарь оценил и всю ночь, они в буквальном смысле пытались поставить Нила на ноги. К утру он научился не падать и держаться руками за опору. На следующее утро он стал потихоньку шагать, да на совсем маленькое расстояние, но тоже не плохо, сразу после он заметил что не так уж и медленно ползает и стал похож на грудного ребёнка, которого высвободила из пелёнок и дали волю. На следующее утро, а проснулся он очень рано, даже некоторые медики ещё спали, Нил нормально заходил. Не нелепо ползал, не ковылял как инвалид. Ходил как обычный человек , просто немного медленнее. Гуннхильдра очень обрадовалась такому энтузиазму и быстрому восстановлению, в качестве поздравлений прислала ему пару симпатичных чёрный ботинок, с цветными стёклышками на застёжками и к ним же пару гольфов. Нил не много не понял для чего ему гольфы ведь насколько он понял месте в котором он оказался тоже холодно, конечно не как в том месте в котором оказался, но и в шортах здесь не погулять. Он помнил что иногда земля внутри палатки была сырой, но позже (почему-то не при установлении палатки) землю обложили сеном и соломой, а потом накрыло тканью. Да и как минимум стоило судить одежду. Отец тоже пришёл в теплой накидке с обитым на вороте мехом. Холод и ветер в палатке казался совсем хилым по сравнению с тем что случилась в горах. Медбрат принёсший подарок, оповестил Нила о том что тот практически здоров, ему лишь стоит каждые два дня приходить к ним, для оценки состояния. И теперь Нил может гулять! — Тебя уже ждут снаружи, так что одевайся, гуляй понемногу и тебе покажут место в котором ты будешь жить, — медбрат положил ему в руку стопку одежду, а ему на колени положил плащ, рядом с ботинками. Комплект одежды показался Нилу странным, но он решил не возникать, тем более учитывая что он «незваный гость». Он не имеет права жаловаться. Первым он надел чёрную водолазку, на удивление она была довольно теплой, кажись всю одежду немного погрели перед тем как отдать ему. Поверх затянул корсет, немного великоватый для него, поверх водолазки короткая рубашка с вырванными пуговицами, чьи руквава доходили практически до середины локтя. После нижнего белья он сразу надел шорты чтобы не замерзать, и уже в какой раз удивился выбору его наряда. Но радовала что практическ