Магия высшего порядка

Ночь опустилась на Винтерфелл подобно ледяному савану. Мороз был такой силы, что металл доспехов обжигал кожу сквозь кольчугу. Защитники Севера стояли на стенах, вглядываясь в надвигающуюся тьму. Пафос момента зашкаливал. Джон Сноу сжимал рукоять Длинного Когтя, его тяжелое дыхание вырывалось изо рта густыми клубами пара. Рядом сурово хмурилась сир Бриенна, а безупречные замерли монолитной стеной, готовые умереть за свою королеву. ​Тьма впереди расступилась. ​Он шел медленно, как и подобает финальному боссу этой затянувшейся пьесы. Король Ночи. Хладный, величественный, с глазами, в которых горело само синее пламя бездны. Каждый его шаг сковывал землю льдом. В воздухе повисла звенящая, мертвая тишина. ​— Это конец… — едва слышно прошептал Джон, чувствуя, как надежда покидает его сердце. ​И тут этот идеальный, отрепетированный веками апокалипсис сломался. ​Из задних рядов защитников, бесцеремонно расталкивая локтями суровых кастратов-безупречных, вышла фигура. На фоне сверкающих доспехов и валирийских мечей она выглядела как ошибка текстур. ​Байковый халат в жуткий цветочек, надетый поверх поношенного ватника. На голове — пуховый платок, завязанный намертво под подбородком на два узла. На ногах — старые резиновые галоши, которые противно и буднично чавкали по священному снегу Севера. Абсолютное, монументальное отсутствие уважения к атмосфере неизбежной гибели. ​Галина Петровна шла вперед, опираясь на суковатую палку, и сердито бубнила себе под нос. ​— Ишь, натоптали, ироды… Железяк нацепили, заборы поломали, картошка ж вся померзнет, аспиды… ​— Женщина! Назад! — гаркнул Джорах Мормонт, пытаясь перехватить её за плечо. ​Бабка резко обернулась и перетянула сира Джораха палкой по шлему. Звук получился звонкий, как от хорошего казана. ​— Руки убрал, обалдуй! Ишь, раскомандовался тут. Дома командовать будешь, если мать позволит! ​Армия живых замерла. Король Ночи тоже остановился. Его вековое величие дало едва заметную трещину — он просто не понимал, что происходит. В его древних манускриптах не было инструкций на случай атаки гражданского населения в халатах. ​Галина Петровна тем временем дошаркала до эпицентра событий, остановилась в трех шагах от предводителя мертвых, уперла руки в бока и прищурилась. ​— Внучок, ты чо синий? — громко спросила она на весь затихший Вестерос. ​Король Ночи медленно наклонил голову набок. Его синие глаза пульсировали от недоумения. За его спиной Белые Ходоки начали неуверенно переглядываться. ​— Я кому говорю? — баба Галя сделала шаг вперед. — Замёрз? Зуб на зуб не попадает? Я же тебе, дураку, сколько раз говорила: шапку носи! На дворе май месяц почти, а он с голой тыквой шляется! Уши отвалятся — пришивать не стану! ​— Бабуля, отойдите, это Смерть! — отчаянно крикнул Джон Сноу, пытаясь пробиться к ней сквозь онемевших солдат. ​— Смерть — это когда в лавке хлеб вчерашний выдают, — отрезала бабка, даже не обернувшись. — А это — недоразумение немытое. Стоит тут, соплями морозными звенит. ​Она подошла к Королю Ночи вплотную. Тот, ведомый тысячелетним инстинктом уничтожения всего живого, попытался поднять свой ледяной меч. Но бабка, чьи рефлексы были натренированы десятилетиями ловли удавшихся сбежать из загона поросят и штурмом пригородных телег, легким, но стальным движением перехватила его запястье. ​Король Ночи дернулся. Хватка пожилой женщины оказалась плотнее, чем гравитация. ​— Рот открой, — скомандовала она. — Гланды посмотрим. Не хватало еще, чтоб ты тут всех заразил. ​От тотального культурного шока Великий Лорд Тьмы послушно приоткрыл рот. ​Бабка полезла в глубокий карман ватника. Защитники Винтерфелла затаили дыхание, ожидая увидеть древний артефакт, осколок магии Детей Леса или хотя бы редкий кинжал. Но старушка извлекла на свет обычную четырехзубую столовую вилку. Правда, вилка была странной — угольно-черной, матовой и зловеще поблескивающей в свете костров. ​— Ну-ка… А-а-а скажи, — бабка без тени брезгливости залезла вилкой прямо в рот главному кошмару человечества, прижав его ледяной язык. ​В месте соприсновения черного камня и плоти Ходока дико зашипело. Повалил густой белый пар. ​— Ххссссс… — сипло выдавил из себя Король Ночи, чьи глаза внезапно округлились от неподдельного, очень человеческого ужаса. ​— Так и есть. Ангина. И десна воспаленная, — строго констатировала бабка. — Я этот черный камень чего на дороге под Драконьим Камнем подобрала? Гляжу — валяется. Тяжеленький, красивый, блестит. Думаю, у вилки-то старой зубья отвалились, дай к черешку изолентой примотаю, в хозяйстве пригодится. А оно вон как — полезная вещь, медицинская. ​Она вытащила вилку. Чистейший, стопроцентный обсидиан, обработанный суровой домашней эргономикой, сделал свое дело. Магическая связь, державшая Короля Ночи в ковыляющем состоянии последние несколько тысяч лет, дала критический сбой. ​Король Ночи посмотрел на бабку. Потом на вилку. Потом снова на бабку. В его древнем разуме пронеслась страшная картина: если он сейчас не ликвируется, эта женщина заставит его пить теплое молоко с луком, парить ноги в тазу с горчицей и замотает шею колючим шарфом. ​Сдавшись перед лицом непреодолимой силы, Король Ночи тихо хрустнул и… просто рассыпался в мелкую ледяную крошку. ​Через секунду за его спиной с глухим стуком повалились на землю Белые Ходоки, превращаясь в безобидный щебень. Еще через миг вся многотысячная армия вихтов просто осыпалась сухими костями, аккуратно уложившись в ровные штабеля. ​На поле боя воцарилась гробовая тишина. ​Джон Сноу медленно опустил Длинный Коготь. Меч со звоном выпал из его ослабевших пальцев. Король Севера сел прямо в сугроб и уставился в одну точку. ​Из цитадели на каталке выкатился Бран Старк. Его глаза, только что бывшие белыми от глубокого транса, приняли нормальный вид. Он трижды моргнул, посмотрел на кучу льда, потом на бабку. ​— В моих видениях этого не было… — растерянно прошептал Трехглазый Ворон. — Там всё было гораздо сложнее, с драконами, пророчествами, какой-то нелепой драмой на винтерфелльском дворе… Что это вообще сейчас было? ​Тирион Ланнистер, стоявший на стене, молча посмотрел на свой рог с вином, перевернул его, выливая содержимое на снег, и твердо произнес: ​— Всё. Больше не пью. Вообще. ​Где-то в крипте призраки предков Старков, которые уже приготовились было штурмовать железные двери, тихонько закрыли гробы изнутри и задвинули задвижки. От греха подальше. ​Бабка тем временем спокойно вытерла обсидиановую вилку о подол халата, спрятала её обратно в карман ватника и обернулась к замершему войску. Ее суровый взгляд прошелся по лордам, рыцарям и королевам. ​— Ну чего рты раскрыли, победители? — ворчливо спросила Галина Петровна. — Стоят тут, пафос нагоняют. Весь двор костями завалили, кто подметать за вами будет? Король ваш синий рассыпался, а у меня там каша в котелке стынет. ​Она поправила платок, поудобнее перехватила палку и зашагала обратно к замку, недовольно чавкая галошами по растаявшему снегу. На пороге она обернулась: ​— Ну всё, повоевали — и хватит. А теперь — спать. И чтоб завтра в восемь утра все как один были на огороде. Раз зима ваша кончилась — пора картошку сажать! Сноу, тебя первого касается, ишь, моду взял — в сугробах сидеть! ​И армия живых, не сговариваясь, покорно побрела занимать очередь за лопатами. Против пророчеств можно было бороться. Против бабушкиного «пора сажать картошку» — никогда.