Мужик

— Что у тебя на лице? Ни драсьте, ни досвиданья. А «что у тебя на лице». Именно эти слова встречают молодого-красивого капитана «Аквилы», когда он сходит на берег, придерживая капитанскую треуголку от порывов ветра. Оглядывает встречающих его двух мужчин в возрасте и не может не улыбнуться, всё же так счастлив вновь увидеть их. Хэйтем, чьё выражение лица обычно находится между «мне катастрофически похуй» и «от тебя воняет», сейчас скукурузился настолько, что Коннор слегка забеспокоился. Обычно именно с таким выражением старики хватаются за сердце и падают в показушный обморок, однако чего-то подобного ожидать от великого магистра не стоит — он слишком дорожит репутацией, а потому если и будет падать в обморок — даже ненастоящий, — то вряд ли у всех на виду. Вот дома за закрытыми дверьми — да. Ещё и будет безостановочно ныть, в кого его сын такой уродился и почему только и делает, что позорит великого магистра Хэйтема Кенуэя. В отличие от Хэйтема, стоящий рядом с ним Шэй Кормак смотрит на Коннора с неприкрытой гордостью и восхищением. Ещё немного и выдаст довольное «Мой пиздюк!». А как иначе, когда метис пошёл по стопам деда и отчима, обзавёлся не просто корытом, а с богатой историей судном, и управляет им жёсткой молодой рукой. Уже давно не «полкапитана», а целый КАПИТАНИЩЕ. — И тебе привет, отец, — не сдерживает смешок Коннор, пожимая руку Шэю. Хэйтем в ответ на протянутую к нему руку сына только щурится, но всё же сжимает крепко, то ли желая раздавить широкую сыновью ладонь, то ли просто выражает своё отношение к небрежному внешнему виду Кенуэя-младшего. — А что там? — Я всё понимаю, но вот этого я не понимаю. Когда ты брился последний раз? И… и это что? Краска на глазах?! Вот теперь Коннор приготовился ловить отца, потому что его лицо практически мгновенно приобрело землистый оттенок. Судя по сдвинувшемуся ближе к магистру Кормаку, тот подумал ровно о том же, однако Хэйтем мужественно удержался на ногах, выражая собой саму непоколебимость. Коннор коснулся покрытого жёсткой колючей щетиной подбородка, почесал щёку и спокойно проговорил: — Времени не было привести себя в порядок, на самом подходе к Нью-Йорку попали в шторм. А краска ритуальная, отец, она не смывается. Хэйтем вновь оглядел своего сына, теперь уже полностью сверху вниз, вздохнул. Лицо его, наконец, расслабилось, позволяя расслабиться и двум мужчинам рядом с ним. — Ты похож на… пирата. — На настоящего горячего мужика! — заглушил слова Хэйтема весьма зычным грубым голосом Шэй, заслуживая мгновенную карму в виде испепеляющего взгляда серых глаз. И одновременную благодарность от карих. — Хэйтем, ты посмотри на нашего мальчика! Он уже не мальчик! Мужчина! Капитан! Всего месяц не виделись, а как раздулись плечи, как вымахал в росте! Выше нас! Коннор неловко улыбнулся, сцепляя пальцы на уровне живота; обсуждение его внешности всегда напрягало, в особенности касательно взросления. Шэю осталось только резюмировать «жоних!», чтобы окончательно вогнать в краску парня. Однако вместо этого мужчина крепко обнимает его и поворачивается к Хэйтему, держа Коннора за широкие плечи. — Ну! Сделай лицо попроще, Теми, сын вернулся наконец-то! Успеет ещё побриться с дороги. Хотя… — Метис перевёл взгляд на отчима, замечая, как тот оценивающе осматривает его. — Тебе так идёт, Коннор. Мужик. Респектую, максимально. — Спасибо, Шэй. — А я ведь тебя совсем пупсом ещё помню! Возился с тобой, на руках кормил… — Грудью? — вставил со смешком Хэйтем, вызывая у сына смешливый прыск в кулак и секундное недоумение у любовника. Правда, Шэй практически сразу подхватил смех едва сдерживающегося Коннора. — Знания о судоходстве впитываются только с молоком отца, всё верно! — И за что мне целых два небритых пирата, — возвёл горе-очи к небу Хэйтем. И наконец-то сделал то, чего так хотел уже давно — шагнул и крепко обнял вернувшегося с рейда сына. Да, такого вот небритого, да, подросшего, изменившегося. Но всё ещё родного сына. Коннор с облегчением обнял отца в ответ, чувствуя — он дома. Он вернулся. Он в безопасности.