Спор на любовь

Глава 44. Завтрак

Барс вернулся с прогулки, ведя Лорда на поводке. Пёс, довольный и нагулявшийся, тут же потрусил к своей лежанке и развалился, довольно посапывая. Обед сидел на верхнем ярусе кошачьего комплекса и лениво следил за происходящим. С кухни тянуло умопомрачительным запахом — жареный хлеб, яйца, сосиски, расплавленный сыр. Но Барс с порога уставился не на плиту, а на Полину. Она стояла к нему спиной, перекладывая готовые бутерброды на тарелку, и персиковый шёлк халатика струился по её телу при каждом движении. Он и двух секунд не раздумывал. Подошёл сзади, запустил руки под халат и накрыл её грудь обеими ладонями. Тёплая, мягкая, идеальная. Полина ахнула и чуть не выронила тарелку. — Барс! — возмущённо воскликнула она, но он уже прижимался сзади, целуя её в шею. Его пальцы мягко сжимали соски, и она чувствовала, как по телу разливается предательское тепло. — Я скучал, — прошептал он ей в затылок. — Ты в этом халате... это выше моих сил. — Я старалась! — она стукнула его локтем в бок, но не сильно. — Я готовила для тебя, между прочим! Бутерброды! Горячие! А ты опять лапаешь! — Бутерброды — это святое, — согласился он, но рук не убрал. Наоборот, скользнул ладонями ниже, к поясу халата, и дёрнул узелок. Шёлк распахнулся, и халат соскользнул с её плеч, открывая её всю — обнажённую, тёплую, с ещё заметными следами его пальцев на бёдрах. — Дима! — она резко развернулась в его руках, и он увидел, что она правда сердится. Ну, почти правда. — Я полчаса у плиты стояла! Я хотела сделать тебе приятное! А ты меня тут же раздеваешь, как будто я просто... просто... — Просто моя жена, — закончил он, но осёкся, увидев её взгляд. — Ладно. Прости. Я перегнул. — Да! — она запахнула халат и строго посмотрела на него. — Перегнул! И вообще — вымой руки! Ты только что с улицы! Лорда гладил, поводок трогал, дверную ручку! Я тут гигиену соблюдаю, а ты своими грязными лапами за грудь хватаешь! Барс замер на секунду, а потом медленно убрал руки и поднял их в примирительном жесте. — Понял, — сказал он. — Руки вымою. — И завяжи мне халат! — потребовала она, поворачиваясь к нему спиной. Он осторожно, почти благоговейно, поднял шёлковые полы и завязал поясок аккуратным бантиком. Потом развернул её к себе, взял за плечи и поцеловал в лоб. — Прости, зайка. Я правда перегнул. — То-то же, — она смягчилась и кивнула на раковину. — Мой руки. И садись за стол. Всё готово. Он вымыл руки, тщательно, с мылом, демонстрируя ей ладони с обеих сторон, как примерный ученик. Полина фыркнула и поставила на стол тарелки. Горячие бутерброды с яйцом, сосисками и сыром — хрустящий хлеб, тянущийся сыр, умопомрачительный аромат. Лорд поднял голову и завистливо вздохнул. Обед, привлечённый запахом сосиски, спустился с комплекса и принялся тереться о ноги хозяйки. Они сели друг напротив друга. Полина поджала под себя ногу, взяла бутерброд и впилась зубами в хрустящую корочку. Барс смотрел на неё — на растрёпанный пучок, на раскрасневшиеся после плиты щёки, на персиковый шёлк халата, — и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не возбуждение — хотя и оно никуда не делось. А что-то большее. Уют. Покой. Счастье. — Вкусно? — спросила она с набитым ртом. — Охрененно, — честно ответил он. — Ты вообще волшебница. Я серьёзно. — То-то же, — она улыбнулась и откусила ещё. Они ели молча, изредка перебрасываясь короткими фразами. «Передай салфетки». «Кофе ещё будешь?» «Лорд, отойди, тебе нельзя сосиски». Простые, бытовые, удивительно правильные слова. Словно они не прошли через ад недоверия и войны. Словно так было всегда. Словно так и должно быть.