Лучший планетарий Британии

Оскар усвоил это не сразу. Понадобилось время, чтобы понять: Ландо было мало просто слышать «я люблю тебя». Ему нужны были моменты, которые он мог бы прокручивать в голове перед сном, улыбаться в подушку и рассказывать Максу по секрету, пока тот закатывает глаза и просит избавить его от подробностей. И Оскар, который никогда не считал себя романтиком, вдруг поймал себя на мысли, что хочет дать Ландо такую возможность.

***

Идея пришла ему в голову во вторник. Во время брифинга. Том что-то говорил про температурный режим шин, а Оскар смотрел в стену и думал о том, что Ландо на прошлой неделе в сотый раз пересматривал «Интерстеллар» и потом полчаса рассказывал, что мечтает когда-нибудь оказаться в планетарии. Лежать на полу, смотреть на звезды и чувствовать себя крошечной точкой во вселенной.  «Это же романтика, Оскар! — говорил он, размахивая руками. — Ты и я, и больше никого. Только космос». Оскар тогда хмыкнул и сказал что-то про реалистичность отображения черных дыр. Ландо закатил глаза и ушел собирать Лего. Но Оскар запомнил.

***

План был такой: арендовать планетарий Питера Харрисона в Гринвиче. С куполом, на который цифровая проекция выводила галактики с такой четкостью, что захватывало дух даже у тех, кто летал на скоростях за триста километров в час. Оскар прочитал об этом в одной статье, когда искал «лучший планетарий Британии», и понял: это оно. Ландо будет в восторге. Дальше договориться, чтобы их пустили после закрытия. Постелить прямо под куполом одеяла и подушки, потому что Ландо терпеть не мог сидеть на жестком. Заказать пасту с трюфелем из итальянского ресторана в Мейфэре, которую Ландо обожал и постоянно заказывал с доставкой, пока они не выяснили, что от нее у него изжога. («Плевать на изжогу, — заявил Ландо, — это того стоит».) И там, лежа под огромным куполом, среди звезд, которые разбегаются по бронзовому своду, сказать Ландо то, что тот и так слышал каждое утро, но что заслуживало момента.  Оскар потратил на подготовку две недели. Две недели тайных звонков, переписки с администрацией планетария, согласования времени, чтобы их пустили после закрытия. И пару эпизодов вранья про «дополнительные встречи с инженерами» и «симулятор затянулся», когда пришлось съездить туда лично. Ландо дулся, но верил. Оскар чувствовал себя чертовым шпионом, и это было даже весело.

***

За день до свидания все пошло не по плану. Во-первых, ресторан. Оскар позвонил, чтобы подтвердить заказ на завтрашний вечер: доставка прямо в Гринвич, к десяти, когда они уже будут внутри. Администратор узнала его по голосу, они обсуждали детали еще неделю назад, и виновато замолчала в трубку. — Мистер Пиастри, боюсь, у нас проблема. У поставщика задержка с трюфелем. Партия должна была прийти сегодня утром, но ее задержали на таможне. Мы не сможем приготовить это блюдо ни сегодня, ни завтра. Мне очень жаль. Оскар моргнул. — Совсем не сможете? — Совсем. Мне очень жаль. Могу предложить пасту с морепродуктами? Или веганскую лазанью? Оскар представил лицо Ландо, которому привезут рыбу. Представил его же лицо при виде веганской лазаньи. Ни то ни другое не годилось. — Ничего не нужно, — сказал он. — Спасибо. Положил трубку и медленно выдохнул. Во-вторых, и это было куда хуже, через час позвонили из планетария.  Администратор, пожилая дама с голосом школьной учительницы, сообщила, что у них авария. Прорвало трубу в техническом помещении, зал временно закрыт. Провести мероприятие невозможно. Приносят глубочайшие извинения. Оскар выслушал новости, положил трубку и еще минуту сидел в тишине. Две недели. Две недели планирования, и все коту под хвост. Завтра предстояло реализовать план Б.

***

План Б требовал двух вещей: проектор и паста.  С проектором было относительно просто. Оскар объехал три магазина электроники и в конце концов нашел то, что нужно. Он стоял на кассе с проектором под мышкой и думал о том, что никогда в жизни не делал ничего настолько нелепого. И никогда не был так доволен покупкой. С пастой было чуть сложнее: он умел готовить ровно три блюда, и паста с трюфелем, слава богу, была одним из них. Мама научила его еще в Мельбурне, когда он только переехал в Европу и жаловался, что хочет готовить что-то эдакое, но при этом простое. Оскар купил продукты в супермаркете и только дома, распаковав пакеты, заметил, что трюфельное масло просрочено на день. Пришлось бежать в другой магазин.  Возможно, все получится не так эпично, как в планетарии. Но, может быть, даже лучше. Оставалась одна проблема: Ландо. Который, конечно же, весь день писал Оскару сообщения. «ты какой-то странный последнее время» «у тебя точно ничего не случилось?» «Оскар» «Оскар ты меня пугаешь» «заблокируй контакт Тото на всякий случай. и Мекиса»  «почему ты молчишь» «я звоню маме. твоей!» Оскар ответил ровно в полдень: «Все в порядке. Будь дома к семи». Ландо прислал в ответ два десятка вопросительных знаков и эмодзи с глазами. Оскар не стал отвечать. В шесть вечера квартира была готова. Гостиная превратилась в пещеру из одеял и подушек, прямо как тогда, в начале их отношений, когда они строили форт из диванных подушек и устраивали марафон «Игры престолов» до четырех утра. Проектор крутил туманности, на потолке разливался фиолетовый и синий. Паста томилась на плите. Бутылка «Эгли Урье» стояла на столе. Оскар вообще-то не очень разбирался в вине, но марку запомнил еще с того раза, когда они ужинали с Циской в Монако. Циска тогда сказала: «Оскар, вы так трогательно заботитесь о моем сыне», и Оскар не знал, куда деться от смущения. Свечи он нашел в шкафу в ванной. Надеялся, что Ландо не заметит, что они пахнут лавандой. Ландо считал лаванду «бабушкиным запахом», но других не было. Ближе к семи в коридоре послышался шум. — Оскар? — голос Ландо из прихожей звучал удивленно. — Почему так темно? Ты что, опять забыл оплатить электричество? Я же говорил тебе... — Заходи, — крикнул Оскар из гостиной. — Только осторожно, не споткнись о подушки. Ландо вошел, все еще в уличной куртке, с рюкзаком на плече. Замер. Открыл рот. — Что... что это? Оскар стоял посреди гостиной, в фартуке, с половником в одной руке и салфеткой в другой. На плите что-то шипело. Проектор гонял по потолку туманности. Вид у Оскара был, прямо скажем, не очень романтичный. — Свидание, — сказал он просто. — Я хотел отвезти тебя в планетарий. Но там прорвало трубу. Ландо медленно опустил рюкзак на пол. Прошел в комнату, оглядываясь по сторонам, как ребенок, попавший в рождественскую сказку. Туманности плыли по потолку. Свечи пахли лавандой. На столе дымилась паста. — Ты... — Ландо замолчал. — Я знаю, что это не планетарий, — Оскар чуть пожал плечами. — И не закат на яхте. И не... — дальше себя закапывать Оскар не решился. — Но я хотел устроить тебе романтику. Ландо продолжал стоять молча. Потом лицо у него искривилось, и Оскар испугался. Реально испугался, что он сейчас расплачется. Так и вышло. — Ты... — Ландо шмыгнул носом, — ты приготовил мне пасту. Сам. Ты ненавидишь готовить. — Не ненавижу. Просто редко это делаю. — Ты зажег свечи. Лавандовые. — Других не нашлось. Извини. — Оскар... — Ландо всхлипнул и тут же расхохотался. — Ты спланировал это! Ты реально спланировал свидание! С планетарием! — Который затопило, — напомнил Оскар. — Плевать! — Ландо бросился к нему, обнял, чуть не выбив половник из рук. — Ты устроил мне свидание. Ты. Оскар Пиастри. Человек, который на мое первое признание в любви ответил «спасибо, я тоже ценю наше взаимодействие»! Устроил мне самое дурацкое и самое лучшее свидание в моей жизни! — Вообще-то я сказал про «взаимодействие» потому что растерялся, — Оскар прибнял его в ответ, чувствуя, как теплеет в груди. — И это было три года назад. Пора бы уже простить. — Никогда. Я буду напоминать тебе об этом на каждом Рождестве, перед твоими сестрами. — Я знаю. Поэтому я и устроил это. Чтобы у тебя был другой материал для семейных ужинов.

***

Они сели на одеяла. Паста оказалась чуть пересоленной, но Ландо сожрал две порции и сказал, что это лучшая паста в его жизни. Вино пили прямо из бутылки, потому что бокалы Оскар забыл достать, а Ландо заявил, что так даже романтичнее.  Проектор крутил туманности, на потолке разливалась галактика, и где-то на заднем плане тихо играл плейлист, который Ландо когда-то составлял для их совместных поездок. — Знаешь, — сказал Ландо, когда они лежали на одеялах, глядя в потолок, — я столько раз представлял себе это. — Что именно? — Ну... организованное свидание. Я придумывал миллион сценариев. Закат. Яхта. — Яхта? — Оскар чуть приподнял голову. — Да, яхта! — Ландо рассмеялся. — Я же говорил тебе, что я романтик. — И как я справился? Ландо повернулся на бок и посмотрел на него. В мерцающем свете проектора его веснушки казались созвездиями. — Ты справился идеально, — тихо сказал Ландо. — Это в миллион раз лучше, чем все, что я мог себе представить. Лучший планетарий Британии.  Оскар потянулся и поцеловал его под цветными огнями самодельной галактики. — Я люблю тебя, — сказал он. — И я буду устраивать тебе свидания. Возможно, не очень удачные. Но я буду стараться. — Свидание было идеальным, — Ландо поцеловал его в ответ. — И, Оскар? — М? — В следующий раз нужно меньше соли в пасту. Я завтра утром буду одним сплошным отеком. Оскар уткнулся лицом в его плечо, пряча улыбку. 

***

На следующий день за завтраком Оскар пытался готовить панкейки, Ландо сидел за столом, собирая новое Лего, которое привезла Хэтти. Телефон Ландо пиликнул. Потом еще раз. И еще. Ландо разблокировал его, только сейчас замечая несколько пропущенных звонков и с десяток сообщений от Фьютрела.  «Ландо» «Ты жив?» «Ты вчера прислал мне голосовое в полночь» «Я его прослушал» «ПОЗВОНИ МНЕ НЕМЕДЛЕННО» — Это Макс, — сказал Ландо, глядя в экран. — Пишет, что я вчера прислал ему голосовое. Оскар хмыкнул, не оборачиваясь: — Я слышал, как ты его записывал. Ты сидел на кухне и рыдал в телефон. — Я не рыдал! Просто был эмоциональным! — Ты сказал «Оскар купил одеяла, Макс, одеяла!» и разревелся. Ландо открыл рот, чтобы возразить, но телефон зазвонил. Ландо вздохнул и включил громкую связь. — Ландо Норрис. Ты в курсе, что твое голосовое длилось четыре минуты? — Доброе утро, Макс. — Четыре минуты, Ландо. Ты рыдал, смеялся, опять рыдал, потом что-то говорил про пасту, про лавандовые свечи и про то, что Оскар «самый невозможный человек на свете, но ты его любишь до луны и обратно». Я полночи не спал, пытаясь понять, вызывать ли скорую. Оскар, не отрываясь от панкейков, едва заметно улыбнулся. — Это было свидание, Макс. — Я понял, что это было свидание. Ты повторил слово «свидание» раз пятнадцать. Еще ты сказал, что Оскар Пиастри, цитирую, «объехал три магазина электроники и приготовил пересоленную пасту, Макс, ты понимаешь, он приготовил пересоленную пасту». Я чуть не прослезился. — Это правда, — Ландо покосился на Оскара. — Он приготовил пасту с трюфельным маслом. И проектор купил. И свечи зажег. Лавандовые. — Лавандовые? — голос Макса дрогнул от смеха. — Ты же ненавидишь лаванду. — Теперь люблю. Оскар поставил тарелку с панкейками перед Ландо и сел напротив со своей кружкой кофе. — Ландо, — Макс уже не смеялся, — я серьезно. Он реально все это сделал? — Да, — Ландо смотрел на Оскара, Оскар смотрел на него. — Планетарий затопило. Ресторан подвел с трюфелем. А он все равно все устроил. И фартук надел! — Оскар Пиастри в фартуке, — Макс присвистнул. — Жаль, ты не снял видео. Я бы продал его в паддоке и ушел на пенсию.  — У меня есть фотка, — Ландо улыбнулся. — Он не знает. — Пришли. — Я все слышу, — спокойно сказал Оскар в сторону телефона. В трубке повисла пауза. — Пиастри. Ты здесь. — Да. — И ты не возражаешь против фотографии? — Я уже смирился. Ландо расхохотался. — Макс? — М? — Спасибо, что выслушал. Ну, голосовое. Вчера меня немного накрыло. — Немного? Ты четыре минуты объяснял мне, что «Оскар купил подушки, Макс, и одеяла!», и под конец уже просто рыдал в трубку. Я добавил это в избранное, кстати. — Я тебя ненавижу. — Я тебя тоже. Ладно, голубки, я вас покидаю. Но, Ландо, если ты еще раз пришлешь мне голосовое с рыданиями посреди ночи, я приеду и лично отключу у тебя вай-фай. Оскар, ты уничтожил все мои представления о романтике. Я пошел пересматривать свою жизнь. — Удачи, — сказал Оскар. Ландо отключился и отложил телефон. На кухне стало тихо. Только дождь за окном и мерное гудение проектора в гостиной, который конечно же забыли вчера выключить.  — Ты правда смирился с фотографией? — спросил Ландо. — Нет. Но ради тебя сделаю вид. — Ты невозможный человек. — Знаю. Ландо потянулся через стол и взял его за руку. Оскар перевернул ладонь, переплел их пальцы.  — Спасибо, — сказал Ландо. — За вчера. За все. Это было... я никогда такого не забуду. — Я знаю. Поэтому и сделал. Оскар поднес его руку к губам и поцеловал. Потом откинулся на спинку стула и посмотрел в окно, за которым все так же моросил дождь. — У нас сегодня выходной, — сказал он. — Ты намекаешь на что-то конкретное? — Мы могли бы достроить форт из одеял. Вчера он недополучил внимания. И у нас осталась половина пасты. — Ты хочешь провести выходной в форте из одеял с остатками пасты? — И с проектором. Он все еще включен. — Оскар Пиастри, — Ландо покачал головой, — ты организовал лучшее свидание в моей жизни, а теперь хочешь устроить его продолжение. Ты становишься романтиком. Это официальный диагноз. — Я в курсе. И я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Иди достраивай форт. Оскар поднялся, легко коснулся его плеча и пошел в гостиную. Через минуту оттуда послышался шорох одеял и тихий смех. Оскар, кажется, запутался в пледе.  Чуть позже Ландо стоял в дверях, скрестив руки, и смотрел, как его невозмутимый, собранный, вечно все контролирующий парень пытается выровнять стенку форта, которая упорно заваливалась набок. Проектор все еще гонял по потолку туманности. Свечи давно догорели, но лавандовый запах еще держался в воздухе. На журнальном столике сиротливо стояла одна забытая тарелка с остатками вчерашней пасты. Ландо перешагнул через подушку, опустился на одеяла и прижался плечом к плечу Оскара.  Ничего не нужно было говорить. Все важные слова уже прозвучали. Все, что оставалось теперь, это просто быть рядом. Вдвоем, в тишине выходного дня, под рукотворными звездами, которые не спешили гаснуть.