О чувствах и бесчувственности

Стерильная райская чистота — это та самая вещь, к которой невозможно привыкнуть, сколь бы долго ты ни жил на Небесах. Здесь всё было совсем не так, как в любимом книжном магазинчике Азирафаэля: ни тебе горячего шоколада, ни патефона с пластинками, ни молчаливо стоящих на многочисленных полках книг. Здесь даже пахло… ничем. Пока Азирафаэль жил на Земле, а в Рай заходил лишь из нужды отчитаться по выполненной работе, он не замечал… Хотя нет, конечно, замечал — просто не акцентировал внимания на том, насколько же ему неуютно находиться в небесной канцелярии. Сейчас же, занявший пост Верховного Архангела, Азирафаэль был вынужден существовать в райском пространстве ежедневно. Хотя что на Небесах значит «день»? Ровным счётом ничего, если подумать, ведь ангелы в отличие от людей живут вне времени. И для Азирафаэля вновь привыкать к этому было чертовски сложно. Однако выбора не было, как и пути обратно. Вернуться в магазин? Метатрон изначально назначил Мюриэль ответственной за него, но Азирафаэль попросил её вернуться в Рай спустя какое-то время. Теперь за книжным пристанищем никто не следил — и ангел даже не знал, в каком состоянии находится некогда любимое им местечко. Оставалось только терпеть райский коллектив, который не отличался особым радушием. Но всё же с тех пор, как он попросил Мюриэль остаться рядом, стало совсем немного, но легче. Когда план Второго Пришествия был практически готов к исполнению, Азирафаэль — а именно он руководил процессом — был невероятно воодушевлён. Вся небесная канцелярия работала над этим планом так долго, что на Земле успело пройти несколько лет. Ангел искренне верил: он сумеет изменить решение по «запуску» второго Армагеддона. Страшный Суд, Кара Небесная — не этого он желал людям. Их жизнь не должна была протекать в страхе перед неизбежным — поэтому Иисус в новом плане выступал не как Судья, а как тот, кто благословит человеческий род. Разумеется, его коллеги, а ныне — простые подчинённые, радости не испытывали. Азирафаэль был уверен, что от гнева архангела Михаила его спасало только более высокое положение и благосклонность Метатрона. Тот ничего не сказал о плане, но и препятствовать не собирался, что было Азирафаэлю только на руку. Именно поэтому он продолжал работу: его план выходил невероятно объёмным, включал в себя несколько сотен пунктов — ангел подошёл к делу со всей серьёзностью. Мюриэль, обычно находящаяся где-то поблизости, ничем особо ему не помогала, но даже так создавала приятную атмосферу, подбадривая Азирафаэля и комментируя его действия с нескрываемым восторгом. Но сколь бы сильно Азирафаэль ни старался, как бы ни распинался о гениальности плана перед другими ангелами, — Михаил, Уриил и Сандалфон во время презентации состроили настолько кислые выражения лиц, что, если бы в этот момент рядом с ними находилось молоко, оно бы непременно скисло. Разумеется, Азирафаэль был бы им безмерно благодарен, ведь на скисшем молоке получаются изумительно вкусные блины — даром что на Небесах не было ни того, ни другого, — он не предусмотрел всех возможных исходов. Он никак не ожидал, что Рай потрясёт сразу три вопиющих инцидента. Они не были учтены в плане, но при этом перевернули абсолютно всё с ног на голову. Но, пожалуй, стоит рассказать обо всём по порядку. Мы начнём с первого. С пропажи Иисуса. Очаровательный юноша с вьющимися тёмными кудрями, стоящий посреди пустого зала, не был похож на того страдальца, замученного на Голгофе более двух тысячелетий назад. В нём не чувствовалось злобы, желания отомстить. Он весь был словно соткан из самых светлых человеческих качеств: любви, сострадания, всепрощения. Азирафаэль, увидев его впервые, не смог сдержать улыбки. Он любил людей, и Иисуса он любил так же сильно. Для него Божий сын был не инструментом, с помощью которого можно было начать Армагеддон. Он был личностью: невероятно светлой, чистой, способной помочь каждому выбрать правильный путь. Среди прочего оказалось то, что только что воскресший Мессия совсем не понимал, что происходит. Он смотрел на ангелов, собравшихся его поприветствовать и дать наставления, но, кажется, пропускал половину сказанного, а вторую половину пусть и силился понять, но лицо его с каждым произнесённым словом становилось всё более растерянным. — У меня ведь были друзья, — сказал он, вынырнув из омута собственных раздумий. — Те, с кем я делился истинами… и кого наставлял… — Они все мертвы, — Михаил рубила с плеча. Она стояла чуть дальше, позади Азирафаэля, и по её лицу легко можно было понять — архангел была не в восторге от происходящего. — Прошло два тысячелетия, — мягко добавил Азирафаэль, вклиниваясь. — Это слишком большой срок для человеческой жизни. — А мама? Её тоже больше нет? — было заметно, что Иисус глубоко поражён сказанным. Лицо его сделалось ещё более растерянным — Азирафаэль даже не побоялся бы этого слова: потерянным. — К сожалению. Не осталось никого, кого ты бы мог знать. Но у тебя есть мы, — ангел улыбнулся, стараясь ободрить юношу. — Ангелы готовы помочь тебе. Мы будем рядом и поддержим тебя, что бы ни случилось. Иисус обвёл весь зал и присутствующих таким взглядом, будто видел всё впервые. Его губы тронула робкая улыбка, но в тёмных глазах всё ещё читалась растерянность. — Вы… Среди вас должен был быть ещё один. Тот, кто приходил ко мне, до того как меня казнили. Он говорил мне о том, что меня ждёт. Правда, это мало чем помогло — о себе он говорил гораздо больше, чем о моей участи, — юноша пожал плечами, а после взглянул на Азирафаэля. Ангелы сразу поняли, о ком вёл речь Мессия — о Гаврииле, прошлом Верховном Архангеле. Тот благополучно покинул Небеса и сейчас наверняка преспокойно жил себе в удовольствие вместе с Повелителем Мух где-то в районе Альфы Центавра. — Его… тоже больше нет, — Азирафаэль едва заметно замялся. — Многое изменилось, и многое ещё предстоит изменить тебе… — А другой? С красными волосами? Он был хорошим… Мы путешествовали вместе какое-то время, он показал мне столько интересных мест!.. Лицо Азирафаэля вмиг стало каменным. Он знал лишь одного демона, подходящего под описание — Кроули. Воспоминания о нём он гнал от себя всё это время, но раз за разом мысли о былом опутывали его плотным коконом… — Пожалуй, хватит праздных разговоров, — голос ангела стал жёстче, но на лице промелькнула едва уловимая тень печали. — Я должен рассказать о том, что именно тебе нужно будет сделать. — Подготовить людей к Страшному суду, разумеется, — Михаил посмотрела на Азирафаэля с едва скрываемым раздражением, а после переглянулась с Уриил, стоявшей рядом. — Зачем нам эти изощрения? Богом давно было предписан срок существования всего живого: шесть тысяч лет. Земля уже существует дольше, чем было задумано. Наше вмешательство необходимо, мы и так отстаём от графика. — Мы как раз и вмешаемся, но не для того, чтобы судить, архангел Михаил, — Азирафаэль склонил голову и с едва слышимым досадливым вздохом прикрыл глаза. — Впредь я попрошу вас уважительнее относиться к вышестоящим лицам и не перебивать во время разговора. План Второго Пришествия для Рая и правда был нестандартным. Существующие ради исполнения Божественного Замысла ангелы не могли смириться с тем, что миссия Иисуса на Земле: не начать Страшным Суд, а простить людей и дать им шанс на спокойную жизнь. Для них планета Земля и каждое обитающее на ней существо являлось не более, чем «экспериментом», и благословение человеческого рода не то что не входило в его этапы — оно противоречило общему исходу. И, как несложно было догадаться, особенно сильно это не нравилось Михаил. Архангел стремилась занять руководящий пост, сразу после пропажи Гавриила, и когда тот отрёкся от Рая и сбежал с Вельзевул, рассчитывала, что именно она займет освободившееся место. Решение Метатрона её совсем не обрадовало. Особенно хорошо это было заметно сейчас, когда, стоило Азирафаэлю сделать замечание о соблюдении субординации, Михаил поджала губы и нахмурила брови. Не было ясно, что творится в её голове, но неприязнь к Азирафаэлю тем не менее была практически осязаемой. Впрочем, гримаса коллеги не была замечена, как и переглядывания ангелов за спиной. Всё, что волновало сейчас нашего ангела — дать наставления и проинструктировать Сына Божьего, чем он и занимался, разумеется, опираясь на собственный план. — Архангел Сандалфон, — позвал Азирафаэль коллегу. — Я поручаю вам ответственное дело: присмотреть за Иисусом. Ангел, чьё имя было названо, отвлёкся от своего занятия. До этого он сверлил спину Азирафаэля взглядом, полным неодобрения и тихой зависти. О ней он бы, разумеется, никому не рассказал — ведь ангелы были эфирными и чистыми существами, а зависть считалась качеством грязным и тёмным. Но сейчас он несколько растерялся. Лицо его приняло выражение крайней задумчивости. — Просмотреть за Сыном Божьим? — переспросил он, явно не ожидая, что ему что-то поручат. — Верно. Ещё не всё готово, Второе Пришествие запускать рано. Очень надеюсь, что вы не подведёте. Как оказалось, надежды Азирафаэля были тщетными. К его собственному сожалению - и очень некстати для Сандалфона - Иисус пропал. Хотя, пропал он только для Небес — на самом же деле он просто зашел в лифт, ведущий с Небес на Землю, ведомый любопытством. Дела ангелов были ему не особо интересны, да и к тому же, прямого запрета трогать что-либо в Раю у него не было. По этой простой причине он и зашёл в тот самый лифт, приветственно открывший для него свои двери. Иисус, ранее не сталкивавшийся ни с какими современными технологиями, был поражен, что металлический ящик, в который он зашёл, умел перемещаться в пространстве. Мгновение, второе — и вот он уже не на Небесах, а посреди вполне себе человеческого поселения. Он не мог знать, что город перед ним называется Лондоном, а квартал — Сохо. И уж тем более он не знал, что тот красноволосый демон, о котором он вспоминал немногим ранее в Раю, находится от него совсем недалеко — в нескольких десятках метров.