Побег

Пыль мало что знала о самой Зоне, зато слишком многое — о сталкерах, что в ней обитали. И именно это было главным риском в её жизни. Не мутанты или смертельные аномалии, а информация. Она вполне могла бы жить спокойно и крепко спать даже в Зоне, но врождённое любопытство и талант добывать сведения сделали своё дело. В один из жарких летних дней ей пришлось поплатиться за собственные знания. Девушка всегда отключала все средства связи, когда уходила в рейд, — настолько основательно, что даже Линза не мог отследить её КПК. «На всякий случай. Я сама подам сигнал, если понадобится помощь. Не переживай, дедуль», — каждый раз успокаивала она Батю. Поэтому Батя не успел предупредить Пыль, что в Залесье прибыл сам Коршунов. Когда она как ни в чём не бывало вернулась в своё убежище — маленький дом на отшибе старого хутора — её сразу скрутили и усадили на стул посреди комнаты. — Ты, соплячка, не на тех полезла, — полковник Коршунов медленно стал расхаживать вокруг неё, внимательно осматривая помещение. С виду ничто здесь не кричало о том, что Пыль промышляет цифровым шпионажем. Но стоило только спуститься в подвал… Хоть он и был надёжно замаскирован, девушка прекрасно понимала: Коршунов не дурак. И, скорее всего, вся её техника уже была изъята. — Как вы меня нашли? Пыль не паниковала, сидела спокойно, с интересом рассматривая каждого солдата. Заполучить данные — это только полдела. Пусть сначала попробуют их расшифровать… или хотя бы просто разблокировать. Без неё у них это в любом случае не получится, так что точно не убьют. Многие пытались завербовать Пыль из-за её выдающихся навыков. Миклуха обещал золотые горы, Шрам рассказывал байки про «Светлую Зону». Активнее всех зазывал Дегтярёв — в свой «Корпус». И, если уж на то пошло, именно с ним сотрудничество выглядело самым выгодным: сидишь в тепле и безопасности, взламываешь системы старых лабораторий под Припятью, а взамен полковник тасует материалы её… уголовного дела… из-за которого девушке когда-то и пришлось бежать в Зону. Но Пыль не привыкла доверять людям. Первым двум она отказала просто потому, что не была заинтересована. А вот о предложении Дёгтя до сих пор думала. Слишком велик был шанс, что сначала он заставит её долго и много пахать на себя, потом — на СБУ, а в конце просто спишет в тюрьму, как отработанный материал. Или, может, дело было не только в этом. Пыль боялась, что Дегтярёв однажды решит надавить на неё через Бродягу. Пригрозит, что расскажет про её не слишком радужное прошлое лидеру «Полдня» и тот разочаруется в ней. — Хорошее место. Под боком у Бати пригрелась. Дом тоже ничем не примечательный: рядом ни аномалий с артефактами, ни схронов. Обычного сталкера здесь ничто не заинтересует… если, конечно, он не знает, что именно искать. Фигура Коршунова нависла над Пылью, и она подняла взгляд, всматриваясь в непроницаемое лицо лидера «Варты». — У меня нет ничего, что могло бы вас заинтересовать, полковник. — Это мы ещё проверим. Пакуйте её. Он коротко махнул рукой своим солдатам и первым вышел из дома. К девушке тут же подошли двое вартовцев и, подхватив под локти, вывели её следом. Пыль яростно вырывалась, на что один из них лишь язвительно ухмыльнулся и сжал её руку сильнее — нарочно, чтобы потом остался синяк. *** — Бродяга! — певчий голос Рихтера раздался на складе с отходами и заставил лидера «Полдня» вздрогнуть. — Рихтер? Тебе нельзя сюда, здесь радиация, — прикрикнул Бродяга, чтобы тот его точно услышал с другого конца склада. — Да плевать, Пыль вартовцы повязали. — Что? — он, услышав знакомое прозвище, опустил на землю бочку с отходами, которую всё это время держал в руках, и поторопился к сталкеру. — Сегодня в Залесье Коршунов заявился, и сразу начал Пыль искать… — Зачем она ему? — Я не знаю. Но то, что за ней сам полковник пришёл, не сулит ничего хорошего. — Где она сейчас? — Они увели её на Химзавод. Бродяга сжал кулаки, пытаясь переварить полученную информацию, в голову закралась мысль о том, что её могли взять из-за связи с «Полднем». — Нужно её вытаскивать, Бродяга. Рихтер переминался с ноги на ногу, ожидая ответа, но лидер «Полдня» не спешил. Он не мог просто взять и заявиться к «Варте», требуя отпустить Пыль… как бы сильно этого ни хотелось. «Полдень» был не в том положении, чтобы что-то требовать у других группировок. И зря Пыль вообще с ними связалась. Бродяга ведь предупреждал любопытную сталкершу — лишний раз не нужно появляться на острове. Что, если Коршунов «арестовал» Пыль просто для того, чтобы вытянуть из неё информацию о «Полдне»? И Бродяге оставалось лишь надеяться, что полковник не причинит ей вреда до того момента, как они успеют её вытащить. — Я что-нибудь придумаю. — Шрам может помочь. Ему только дай повод с «Вартой» повоевать. — Нельзя втягивать в это другие группировки, — Бродяга скрестил руки на груди, мрачнея ещё сильнее. — Но и медлить нельзя. — Возвращайся в Залесье. Я свяжусь с тобой, как только мы выдвинемся на Химзавод. И тебе тоже лучше не появляться здесь так часто. — Да ладно тебе. Думаешь, Пыль взяли из-за вас? — Без понятия. Рихтер замолчал, решая, стоит ли вообще продолжать диалог. — Послушай, Бродяга… Она не настолько простая, какой кажется на первый взгляд… — сталкер осмотрелся, словно боясь, что кто-то может услышать его, — ладно, мне пора. Когда Рихтер ушёл, Бродяга запрятался подальше от братьев — в самой глубине Убежища, туда, где никто не мог помешать ему остаться наедине с собственными мыслями. К тревоге о том, как вытащить Пыль, прибавилась небрежно брошенная Рихтером фраза. Что он вообще имел в виду? И когда они успели так сблизиться?.. Бродяга болезненно сжал челюсть. Неужели бывший проводник знал её лучше, чем он сам? Но одиночество Бродяги продлилось недолго. Тяжёлые, уверенные шаги выдернули его из потока мыслей. — Не думал, что кто-то ещё знает про это место. На соседний ящик опустился Фауст. — Взаимно, — хмыкнул Бродяга. — Ко мне заходил Рихтер, — продолжил Фауст. — Похоже, мышь всё-таки угодила в мышеловку… — Прекрати так называть Пыль. — Бродяга резко повернулся к брату, полоснув того раздражённым взглядом. Проповедник в ответ лишь безразлично пожал плечами. — Не важно, как я её называю. Ты уже решил, как будем действовать? — Нет. Что бы я ни придумал… всё кажется невозможным. — В «Варте» есть один бывший монолитовец, — голос Фауста оставался спокойным и безучастным. — Думаю, если мы обратимся к нему, он не откажет. Раздражение на лице Бродяги мгновенно сменилось удивлением. — Что? — Серп когда-то вышел на него. Но он отказался вступать в «Полдень». Хотя, не скрою, я был бы рад видеть его среди нас. Но, как ты сам любишь говорить… у каждого должна быть свобода выбора. — Чего ещё я не знаю, Фауст? — спросил Бродяга в лоб. — Это всё. Фауст солгал. Под «бывшим монолитовцем» подразумевая несчастного вартовца, которому ещё совсем недавно промыл мозги. Но Бродяге знать об этом было вовсе не обязательно. Как и о многом другом. У проповедника уже давно имелись собственные планы. На всех них. И, как всегда, только Монолиту было известно, где именно заканчивается помощь… и начинается использование. *** Пыль сидела перед своим же ноутбуком, который ей так «любезно» вернули — чтобы она помогла им слить информацию обо всех в Зоне. — Хоть бы кофе налили. Мы с вами здесь надолго, Сан Саныч, — она подтрунивала над полковником, пряча за сарказмом лихорадочные попытки придумать, как выбраться из этой ситуации. — Будешь сидеть здесь, пока не разблокируешь, — у Коршунова под аккуратно выбритыми скулами ходили желваки. Его раздражало то, что какая-то девка знает о нём слишком много. Имя, каждый этап карьеры… особенно — то, какие отношения его связывали с Агатой. — Целые сутки проведём вместе. Хотела бы сказать, что это романтично, но вы не в моем вкусе… — Пыль развернула ноутбук к Коршунову. На экране было одно: чтобы получить доступ к данным, нужно дождаться таймера, который только начал отсчёт двадцати четырёх часов. Именно столько у неё было времени, чтобы выбраться с Химзавода — до того, как полковник пристрелит её за удалённые данные. — Знаю я, кто тебе по вкусу. Этот жалкий детдомовец, которому Шрам хорошо на уши присел. Не ту сторону ты выбрала. Могла бы работать на «Варту», может, и в НИИЧАЗ… а в итоге с отребьем возишься. — Я подумаю над вашим предложением, — она широко улыбнулась. Коршунов воспринял эту улыбку как знак того, что ему удалось прогнуть Пыль. Но он ошибался. Сталкерша внутри ликовала от другого — от того, что «Варта» до сих пор не знала о её вылазках на Дикий остров. Толку сидеть дальше в его кабинете не было. Полковник приказал отвести Пыль в местный «карцер», а завтра на базе должен был появиться Далин — учёному почему-то очень хотелось лично встретиться с ней и оценить её информацию. Оставшись одна, Пыль начала мерить шагами небольшую бетонную коробку, прикидывая свои шансы на побег. Вокруг стояла полная тишина. Лишь где-то вдалеке раз в несколько минут срывалась капля воды со старой трубы. — Дерьмо… — она дёрнула решётку на окне и тут же поняла: шансов почти нет. Спасения ждать тоже было неоткуда. Не хотелось подставлять «Полдень», да и снова просить Бродягу вытаскивать её — со стороны выглядело бы особенно жалко. Она ведь не принцесса, в конце концов, так… обычная уголовница. В отличие от лидера «Полдня». Он вообще казался в Зоне чужеродным человеком. Словно его просто взяли за шкирку и швырнули в этот ад. Слишком добрый. Слишком честный. Слишком… красивый. Бродяга для Пыли был сплошным «слишком». Но кроме него она ни на кого и не смотрела. Забавно будет рассказать Рихтеру, как Коршунов принял их за любовников… если, конечно, сталкерша вообще выберется отсюда живой. План вырисовался во время очередного круга по комнате: как только принесут ужин — попытаться выхватить оружие у надзирателя и сбежать. На словах всё выглядело просто. Но Пыль сильно сомневалась, что сможет голыми руками вырубить даже самого хилого вартовца. Ну… попытка — не пытка. Ужин ей так и не принесли. Она слишком понадеялась на человечность полковника. — Хотела бы я увидеть тебя напоследок… — Пыль свернулась в углу, уже почти перестав надеяться, что ей удастся выбраться. Лунный свет мягко ложился на её лицо, припухшее от непроизвольно катящихся по щекам слёз, а сама она слегка тряслась то ли от холода, то ли от страха. Ей, конечно, было страшно умирать. Но куда страшнее — пойти против своих принципов и отдать информацию о людях, которые уже стали для неё близкими. В Зоне все знали, как работает «Варта». И Пыль не сомневалась: следующими после старой «Искры» стал бы «Полдень». А там и до войны группировок недалеко. В коридоре послышались тихие, осторожные шаги, и уже через минуту перед решёткой возникла тень. Девушка приподнялась на локтях с грязного матраса, пытаясь рассмотреть ночного посетителя. — Подъём. У нас мало времени, — серьёзно произнёс незнакомец. Только когда Пыль встала и подошла ближе, она поняла, что перед ней стоит вартовец. — Что ты имеешь в виду? — Я открою камеру. Ровно через пятнадцать минут выходи и иди в сторону коллектора. План Химзавода ты, думаю, знаешь. — С чего ты взял, что я тебе поверю? Коршунов решил меня проверить? — Плоха та мышь, у которой только одна лазейка, — спокойно ответил вартовец, провернул ключ в замке и так же бесшумно исчез, как и появился. — Вот же… — выругалась она, уже понимая, кто именно помог ей сбежать, пусть и через другого человека. — Без мыла в любую жопу залезет… и кто из нас тут мышь? Действуя строго по инструкции, Пыль выбралась из коллектора в стороне от Химзавода, где её уже ждал Бродяга. — Пыль! — увидев девушку, он тут же подошёл и начал осматривать её, — ты в порядке? Не ранена? — Да-а-а… старик совсем не умеет запугивать, — она обняла полденца и, отпрянув, затем торопливо вдохнула свежий воздух. Похоже, у неё начала развиваться клаустрофобия после ожидания смерти в этой бетонной конуре. — Как вы вообще договорились с этим вартовцем? — Он — бывший монолитовец. — Интересные вы… бывшие монолитовцы. Спасибо, что пришёл за мной, Бродяга. — Я всегда приду. Они двинулись прочь, подальше от Химзавода, пока пропажу пленницы ещё не заметили. Пыль шла чуть впереди, а за ней — грозным силуэтом — Бродяга. — Пыль, — нарушил он хрупкую тишину между ними, окликнув её в спину. — А? — Почему они тебя взяли? — Решили, что я могу знать что-то про «Искру», раз часто с Рихтером в компании бываю, — Пыль прикусила губу, чувствуя, как неприятно царапает собственная ложь. — Вот как… — Бродяга неосознанно замедлил шаг. — Значит, вы с ним близки? — Отчасти. Рихтер хороший человек, но если ты о том, что мы с ним… ну, вместе, то нет. Она развернулась к нему лицом и, продолжая идти спиной вперёд, добавила: — На самом деле мне нравится кое-кто другой. Бродяга, как и всегда, внешне оставался невозмутимым, а Пыль не была экстрасенсом, чтобы понять, как сильно его задели эти слова. Он лишь крепче сжал ремень винтовки и коротко кивнул. Хотя мог спросить — это ведь было так просто. «Кто?» Всего одно короткое слово. Но оно встало поперёк горла. Пыль тихо хмыкнула, пытаясь скрыть разочарование. С чего бы ему вообще интересоваться тем, кто ей нравится?.. — Вообще-то… — начала она и тут же запнулась. — Что? — спросил Бродяга, когда пауза слишком затянулась. Пыль отвела взгляд. — Да так… ерунда. Забей. Она снова развернулась и ускорила шаг в сторону Дикого острова — места, которое теперь должно было стать её новым убежищем.