Осколки чужого света.

Находка зеркала стала случайным событием, перевернувшим судьбу Се Ляня и всех остальных членов его семьи. Это произошло после очередного задания. В последнее время слишком много поступало молитв из места, где когда-то стояло государство Сяньлэ. После победы над Безликим Баем возвращаться туда стало значительно легче, чем раньше. Теперь Се Лянь мог вздохнуть свободно, не перегружая голову тяжелыми воспоминаниями. К тому же Сань Лан и его милый А-Цин были рядом, согревая его сердце. Нечисть, разбушевавшаяся там, согласно докладам, была свирепого уровня, но проблема заключалась не в ранге, а в количестве демонов. Завершив задание, он обнаружил забытый артефакт. Солнечный луч упал на завалины, и в тот же миг там что-то блеснуло, привлекая внимание Бога. — Сань Лан, там что-то есть! — Осторожно, гэгэ, это может быть опасно, — предупредил его супруг, следуя за ним к развалинам. Но Се Лянь слушал в пол-уха. Он — ныне действующий Владыка Небес, его почитают не только Небожители, но и демоны. Что может быть для него опасного? То, что блестело, оказалось зеркалом. Обычное, с деревянной рамкой. Единственной странной вещью было то, что оно было абсолютно чистым. Ни пылинки, ни пятнышка, ни единой трещины, что было странно для пыльного и заброшенного помещения. Взяв зеркало, он увидел своё отражение и легко улыбнулся, решив, что это просто обычный предмет. Каково же было его удивление, когда он заметил, как по поверхности зеркала пошли маленькие волны, словно по воде, и изображение мгновенно изменилось. Оно начало показывать мальчишку с черными, как ночь, волосами. А-Цин? Как то, кто перевёл огромное количество времени рядом с Му Цином, он тут же узнал его. Только в зеркале тот был куда моложе нынешнего себя. Что он там делает? А-Цин был сильно обеспокоен. Его глаза были полны немого ужаса и растерянности, а сам он вцепился в руку какого-то тяжело раненого парня. Но затем, после тяжелого вздоха, в глазах его родного А-Цина появилась решительность. Он встал и, долго задерживая взгляд на побитом юноше, вышел. — Сань Лан! — окликнув мужа, Се Лянь указал ему на зеркало, которое показывало его А-Цина — еще совсем юного и непонятно где находящегося. — Ох, гэгэ, ты поистине умеешь находить редкие вещи! — воскликнул Сань Лан, поражаясь удаче принца. — Ты знаешь, что это такое? — Конечно, зачарованное зеркало. Ходят легенды, что оно показывает то, чего ты страстно желаешь. — Я вижу в нем А-Цина, только в юные годы. Сань Лан присел рядом с супругом так, будто услышанная информация была чем-то естественным, заглядывая в зеркало и узнавая в отражении знакомые черты. — Хирото, он в очень тяжелом состоянии, и… — мальчик замялся, стоя перед высокой взрослой женщиной с ледяным лицом. — Я думаю, не стоит водить к нему клиентов пару месяцев. — Месяц, — сказала она, как отрезала. — Месяц я не буду водить клиентов. — Но… Как понял Се Лянь, Хирото, за которого сейчас заступается юный А-Цин, — это тот самый парень, чью руку он держал пару минут назад. Учитывая, в каком состоянии тот находился, работа у него была ужасной, но Се Лянь даже представить не мог, что это бордель. — Бордель? — голос Се Ляня дрогнул. — Мой А-Цин… работал в борделе? — Похоже на то, — насторожившись, Сань Лан сжал его плечо, уберегая от поспешных решений. Се Лянь с ужасом следил за спором юного Му Цина с хозяйкой. Внутри всё смешалось: боль от того, в каком месте сейчас находится его А-Цин, жалость и острое отвращение к окружавшим его людям. На мгновение он подумал, что Сань Лан ошибся, сказав, что зеркало показывает то, что он хочет. Но решимость, которую он редко видел в глазах А-Цина, приковала его внимание. — Он влезает в долги, — прошептал Се Лянь. — Ради чужого парня. Ради того, кто ему никто. Сам Се Лянь никогда не был знаком с лежавшим на кровати парнем и никогда не слышал его имени из уст А-Цина. Так почему ради незнакомца тот жертвует собой? Почему? Се Лянь смотрел, как хозяйка соглашается. Как Му Цин выдыхает и его плечи опускаются. Как он возвращается к постели так называемого Хирото и садится рядом, беря его за руку. — Эх… Хирото, Хирото… тяжко нам будет. Чувствуя внутри разгорающееся пламя ревности, Се Лянь с прищуром наблюдал за лежащим парнем. Кто такой этот Хирото? *** Вскоре выяснилось, что Му Цин из зеркала не имеет никакого отношения к их А-Цину, который с натянутой улыбкой ждал их дома. Зато ответ на вопрос о том, что же на самом деле показывает зеркало, был найден в огромном архиве Небес. Свиток с информацией лежал в самом дальнем углу. С каждым их шагом к нужной полке слой пыли только увеличивался, а запах становился всё более древним, как от старых фолиантов, что рассыпаются, стоит их только открыть. Зеркало действительно могло показывать то, что ты хочешь, но оно показывало не само желание, а альтернативную версию реальности, где ты получаешь то, чего жаждешь. Разве А-Цин, работающий в борделе, — это то, чего я хочу? А может, это я жажду спасти его? В прошлом я действовал грубо... Может моё желание заключается в исправлении ошибки и начать нашу связь со спасения? Потом выяснилось, что милый Му Цин из зеркала не работал проституткой, а был там слугой, что стало большим облегчением для Се Ляня. Хотя ему всё равно не нравилось это место, а факт того, что А-Цин связан с борделем не только работой, но и долгами, никакой радости не вызывал. А-Цин очень красив. Он может навлечь на себя беду. И всё же тот Му Цин был привязан к борделю не только финансово. Се Лянь видел, как он общается с проститутками, как старается всех сблизить и помочь этому Хироте выйти из мёртвого состояния. Се Лянь понимал: А-Цин привязался к этому месту, но Се Лянь упорно не хотел признавать этого. Было даже жаль, что он не мог высказать своё недовольство ему лично. А-Цин в любых вселенных был слишком прекрасен, чтобы общаться с такими... Наблюдая, как тот трудится не покладая рук, Се Лянь даже начал переживать за здоровье зеркального А-Цина: тот уже второй день ничего не ел. Он же так угробит себя! Что, в принципе, и произошло, когда юноша упал в собственную рвоту, потеряв последние силы. И Се Ляню пришлось снова наблюдать за теплыми взаимоотношениями А-Цина с проститутками, только на этот раз ему пришлось познакомиться с новой занозой в лице приставучей Нан Мао. Стерва, не иначе! Так бесстыдно лезть к его А-Цину — ну что за наглость? Руки бы поотрывать этой вульгарной женщине. — Гэгэ, ты уже неделю пропускаешь ужин, — взволнованный голос Сань Лана раздался прямо за спиной. — Может, ты на время отложишь это зеркало? Се Лянь, оторвавшись от зеркала, выглядел так, будто оказался в незнакомом месте, растерянно оглядываясь по сторонам. Князю Демонов явно не нравилась такая реакция, но заставить Се Ляня отвлечься от зеркала он не стал, лишь недовольно уставившись на предмет. *** POV: Му Цин*** Сам А-Цин не выражал никаких чувств к резко отстранившемуся от него Се Ляню, лишь заинтересованно поглядывал на него. Кто же знал, что позже этот интерес вернется, да еще и в гораздо большем размере. — А-Цин, ну улыбнись мне, — ласково требовал Се Лянь, выжидающе глядя на него. Му Цин послушно подчинился, натянув легкую улыбку. Сначала Се Лянь обрадовался, но затем нахмурился и обиженно спросил: — Почему ты улыбаешься только по указке? Му Цин, чувствуя надвигающийся гнев Се Ляня, ощутил разочарование в самом себе. Если бы не эта вечная усталость, которая никак не покидала его плеч, высасывая из Му Цина все эмоции, он бы улыбнулся. Он улыбнулся лишь бы от него отстали. — Прости, А-Лянь, я просто плохо выспался, — не тратя времени, Му Цин начал извиняться, ожидая очередного наказания и понимая, что повторяющиеся отмазки не сработают. Но, на удивление, вместо ожидаемой злости Се Лянь лишь с волнением осмотрел его и, заботливо положив руку на плечо, произнес: — Ах, А-Цин, тебе нужно заботиться о своем здоровье. Может, тебе стоит обратиться к лекарю? Он даст тебе лекарство. Му Цин, почувствовав облегчение от миновавшей бури, вновь улыбнулся. — Спасибо, А-Лянь, я обязательно схожу к нему. Му Цин действительно последовал совету, так как знал, что его ждет за непослушание. Во дворце Бога Медицины всегда пахло травами — от горьких до сладко пахнущих, а по коридорам вечно гулял холод. Как объяснил сам владелец дворца, такая температура служит готовым лекарствам для их долгого хранения. Му Цин не стал расспрашивать его дальше: он поведал суть своей проблемы и позволил осмотреть себя. В итоге Владыка Медицины Соя Цу дал ему лекарство, помогающее быстрее заснуть, посоветовав побольше отдыхать и медитировать. Будто Му Цин перегружался, сидя на рабочем месте. Вот только сам он в это не верил: он, как раз наоборот, ленился, ведь прекрасно помнил, как много работал во времена изгнания принца. Но почему он не может работать так, как раньше? Понять он не мог, отчего и злился, называя себя лодырем. Но вставать с кровати становилось всё труднее. Почему-то Му Цин не верил, что лекарство спасет его. ***POV: Хуа Чэн*** Но в дальнейшем проблемы со сном начались не только у А-Цина. Его Высочество, не желая терять ни минуты жизни зеркального Му Цина, тоже поздно ложился спать. — Гэгэ, ты меня очень волнуешь, — произнёс Сань Лан, с прищуром глядя на спину своего божества. — Может, ляжем спать? Признаться честно, если раньше Князь Демонов был просто недоволен зеркалом, то теперь он искренне ненавидел его. А всё из-за «зомбированного» Се Ляня, который сутками напролёт смотрел в него. А если и не смотрел, то думал о здешнем А-Цине, мечтая его переделать и ставя своего Сань Ланя на третий план, что было обидно. — Подожди, он еще не лег, — пробормотал Се Лянь, наблюдая, как Му Цин, находясь в монастыре, работал в глубокую темень. — Он так поздно ложится... Я и не знал, как А-Цину всё это время было тяжело. Может, из-за этого у него проблемы со сном? — А-Цин — бог. Если бы у него были такие проблемы, вознесение должно было его излечить, — раздраженно пробормотал он, краем сознания всё же беспокоился о здоровье здешнего А-Цина. — Знаешь, привычки людской жизни сохраняются даже в Небесах, — с улыбкой сказал Се Лянь, наконец-то повернувшись к своему супругу. — Если такой режим стал для А-Цина привычкой, то не удивительно, что его проблемы остались с ним. Тут Сань Лан замолчал, признавая правоту Се Ляня. Он искренне волновался за А-Цина, понимая, что его проблему с бессонницей не решить простыми лекарствами. На этом их спор завершился, так как зеркальный А-Цин соизволил лечь спать. А наутро случился скандал. Небеса, нуждавшиеся в своём Владыке, не выдержали его столь длительного отгула и пришли разбираться. На этот раз Хуа Чэн был на их стороне, понимая, что зеркало оказало слишком большое влияние на его супруга. Он даже проверял его на наличие проклятий, но всё было чисто. Зеркало не было проклятым — оно лишь делало то, что должно: показывало желаемое. А вот это уже заинтересовало. Что такого мог дать ему зеркальный Му Цин, чего он не мог получить здесь? Чего так отчаянно желает его супруг? Чего ему не хватает? В итоге Се Лянь был вынужден вернуться к своим обязанностям. Он ушёл вместе с А-Цином, напоследок сказав присмотреть за зеркальным и рассказать ему всё по возвращении. Поначалу Хуа Чэн не планировал подсматривать за чужой жизнью, но, задавшись этими вопросами, он проникся интересом, а просьба самого Се Ляня стала хорошим предлогом, чтобы наконец-то взять зеркало в руки. После стольких месяцев отсутствия Владыки небожители не стремились так быстро отпускать Се Ляня домой. Так что его работа на небесах затянулась на недели. Всё это время Хуа Чэн изучал зеркало. Со вздохом Князь Демонов был вынужден признать, что зеркальный Му Цин во многом отличался от здешнего А-Цина. Тот был... многогранным: где-то хитрым, где-то глупым — одним словом, свободным. Не внешне (с его-то долгами и обязанностями это было невозможно), а внутренне. Он позволял себе слабость, глупость, позволял быть смешным и открытым. По крайней мере, так он представлялся всем обитателям борделя. Для всего монастыря он представал иначе: холодным и серьёзным умным учеником, подающим большие надежды; лишь Советнику было видно чуть больше. Ох, а как он был хитр и изобретателен! Он находил ответы даже в казалось бы, безвыходных ситуациях; он всегда смотрел на мир реалистично, не питая иллюзий ни о себе, ни о других. В монастыре он был словно скала — молчаливый, сдержанный. Казалось, никакие враждебные выкрики учеников или Фэн Синя не могли поколебать спокойствие Му Цина. Хуа Чэн мог с уверенностью сказать, что Му Цин в грош не ставит своего коллегу и смело игнорирует его, словно назойливую муху. А вот его отношение к зеркальному принцу стало для Хуа Чэна удивительным открытием. Во-первых, потому что сам принц был другим, более наивным. Глядя на юного принца, Хуа Чэн часто вспоминал откровения своего супруга о том, каким наивным тот был в детстве. Но теперь голову Князя посещала иная мысль: был ли его супруг так же наивен или они всё же отличались? Не прошло и дня, как Хуа Чэн сделал вывод: они отличались. Принц, заглядывающий в рот Му Цину, не был его супругом. Этот влюбленный принц, что идеализировал А-Цина до невероятных масштабов и был готов встать на защиту его слова, словно верный пёс... Да, зеркальный Му Цин во многом облегчил себе жизнь, приобретя такого защитника, правда, пользовался он им только для защиты от Фэн Синя. Было удивительно наблюдать, как власть сама катится в руки Му Цину, а тот как будто не подозревал о её существовании. А может, знал, но просто не хотел ею пользоваться? Зеркальный Му Цин был сложным, но он был живым. Повернув голову, Хуа Чэн столкнулся со спящим А-Цином, который выглядел обреченным даже во сне. Сон его не был спокойным: он часто дергался, порой хмурясь, будто чувствуя пристальный взгляд. Долго всматриваясь в лицо небожителя, Хуа Чэн пришёл к тяжелому выводу. — Пусть он и сложный, — тихо пробормотал он, — но не сломлен. ***POV: Се Лянь*** Вернувшийся с Небес Се Лянь понимал: если он снова забудет о своих обязанностях, его опять заберут, и он не сможет хоть мельком увидеть жизнь Му Цина, которая за время его отсутствия сильно изменилась. За всё это время он совершенно упустил из виду хитрость и коварство своего мальчика. Му Цин, по словам Сань Лана, успел сделать вызов Наследному принцу, заставив того копаться в земле, а также успел договориться с Советником. Сказать, что Се Ляня не удивила такая информация, — ничего не сказать. Поначалу он не поверил, застыв на месте и глупо хлопая глазами. В сознании образ Советника, который без всякой предвзятости общается со своим нелюбимым учеником, никак не склеивался. К тому же он отлично помнил, как до своего ухода видел привычную неприязнь на лице наставника. Неужели Му Цин сделал невозможное? Се Лянь отнёсся к этому скептически, слушая полный пересказ Сань Лана. Он с сомнением взял зеркало в руки, до конца так и не поверив услышанному. Каково же было его разочарование, когда он увидел юную версию себя, склонившую колени перед поляной увядших цветов! Воспоминания о собственной глупости и наивности накрыли его с головой, вызывая желание провалиться сквозь землю. Но одно за другим воспоминания восставали из пепла, словно зёрна кукурузы на огне. Со взрывом и всплеском эмоций, заставляя сильнее сжимать руки и украдкой отводить взгляд, лишь бы не смотреть на объект своего стыда. Зеркальный принц сидел словно на похоронах и, судя по виду, оплакивал увядшие цветы. Пусть без слёз и истерик, но с таким видом, будто у него любимая собака умерла. «Неужели я тоже был таким?» Ох, лучше бы он не спрашивал себя, был он лучше или хуже. В голову врезалось постыдное воспоминание о юных днях, когда принц, стоя вверх ногами, переписывал философский трактат, пытаясь привлечь внимание полюбившегося А-Цина. — Гэгэ, ты весь красный, — подметил сидящий рядом Сань Лан, с беспокойством приблизившись к нему. — Что-то случилось? — А... да нет, всё в порядке, Сань Лан, — оправдываясь, поспешил принц, разводя руками и заикаясь от волнения. — Просто вспомнилось кое-что. Сань Лан кивнул, решив не допытываться, и присел к нему поближе, положив голову на плечо любимого супруга и краем глаза следя за происходящим в зеркале. На такую выходку принц лишь нежно улыбнулся, аккуратно погладив черноволосую макушку. Се Лянь до сих пор ощущал неловкость, вспоминая былые дни, но он и подумать не мог, что спустя столько лет они могут вызвать у него такой стыд. Дав себе передышку и успокоив эмоции, он покрепче перехватил зеркало. — Ваше Высочество, вы хотите мне что-то сказать? — прозвучал сдержанный, холодный и отстранённый голос А-Цина. Он звучал так, словно строгий родитель просил непутевого сына признаться в содеянном ради смягчения наказания. Такой тон А-Цина, направленный в его сторону, был ему в новинку. Принц удивлённо похлопал глазами, пытаясь уловить вкус, напоминавшего ему его сокровище. Му Цин, будучи Богом, руководил многими людьми в своём дворце, и подобная манера речи была ему свойственна. Но его А-Цин никогда не позволял себе такого в его адрес. Никогда. Се Лянь даже не знал, как на это реагировать: счесть ли это признаком неуважения или... Принц сжался, почувствовав слабый жар желания внизу живота. На щеках невольно появился румянец. А-Цин был привлекателен в своей строгости. — Ты… — очень тихим голосом начал зеркальный принц. — Ты победил. Принц признал своё поражение. Он не смог пересадить северные цветы в тропические земли. Ведь именно в этом заключался вызов, не так ли? По рассказу Сань Лана, его зеркальная копия как-то обмолвилась, что под руками умелого садовника все цветы расцветут, и тогда Му Цин бросил ей вызов, попросив пересадить северные цветы в тропические земли, дабы доказать силу своих убеждений. Проигрыш принца был вполне ожидаем. Желание провалиться сквозь землю вернулось вновь. Закрыв глаза и мысленно отстраняясь от той чуши, что только что нес его юный двойник, Се Лянь стыдливо пытался скрыть своё напряжение. Неужели я во всех мирах буду нести чушь? — Как вы думаете, Ваше Высочество, в чём была ваша ошибка? — словно строгий преподаватель, Му Цин держался нейтрально и сдержанно, не ругая ученика за оплошность. Этот вид холодного равнодушия на прекрасном, как у небожителя, лице придавал простому слуге ауру возвышенного существа, спокойно наблюдающего за земным миром. Ах, А-Цину в любых мирах подходит место небожителя! С таким прекрасным ликом и умением держаться ему предназначено быть наверху. Се Лянь с интересом придвинулся ближе, ожидая дальнейших событий. — Я был… недостаточно умел и внимателен… к ним. После этих слов Се Лянь почувствовал острую необходимость пойти в ванную и смыть с себя весь тот бред, что только что произнёсло его зеркальное «я». Северные цветы, неприспособленные к жизни в тропическом климате, погибли от того, что им мало уделяли внимания! Да это же звучит как бред! — Вы уверены, что цветы завяли только из-за ваших действий? Абсолютно спокойный голос мгновенно вывел Се Ляня из раздумий. Взгляд зацепился за фигуру слуги, который, не подавая никаких признаков неловкости, что ощущал сам Се Лянь, задал вопрос принцу. Такое стойкое отношение к юному принцу удивляло: он же наверняка знал, какую чушь несёт его начальство. И тем не менее на его лице не появилось и намека на отторжение к ситуации. Он оставался спокойным, даже когда принц начал повышать голос. А затем случилось это: — Пойдёмте, я налью вам чаю, — положив руку на плечо опечаленного принца, сказал А-Цин с лёгкой улыбкой. В этот момент солнечные лучи упали прямо на спину юноши, делая его образ более возвышенным. Будто сам Бог сошёл на землю и протягивает руку молодому и наивному принцу, указывая ему следовать за собой. И тот пошёл. Его зеркальное «я» последовало за ним, неотрывно следя за фигурой слуги. Се Лянь не мог не узнать знакомые искорки только зарождающихся чувств в глазах — они были как две капли воды похожи на его собственные. «Нет!» — мысленно крикнул Владыка Небес, крепче сжимая зеркало в руках. — Гэгэ, что с тобой? — уловив перемену в настроении супруга, спросил Сань Лан, поднимая голову от его плеча. — В нём зарождаются чувства, — сквозь зубы прошептал он, не поднимая глаз на супруга. — В дальнейшем он захочет присвоить А-Цина себе. — Да и это нормально, — сказал Сань Лан так, будто это что-то естественное. — В конце концов, это иной мир и их история. Мы можем лишь наблюдать. Се Ляня будто ледяной водой облили. Он сидел как вкопанный и не подавал никаких признаков жизни. Сколько бы Хуа Чэн ни тряс его за плечо и ни звал, Се Лянь не отвечал, погружённый в свои мысли. Верно, зеркальный А-Цин живёт в другом мире. У него своя жизнь и свой принц. Я не имею к его миру никакого отношения. В голове Се Ляня творился полный хаос. Шаблон зеркального А-Цина, который он всё это время считал своим, начал рваться. Очевидный факт различий их миров, ставший стеной между их жизнями, разрушил хрупкую иллюзию счастья, заставляя посмотреть реальности в глаза. Он даже не знает о моём существовании. А я не могу поведать ему о себе. Нас разделяют время, пространство и параллельность наших миров. Я не могу прикоснуться к нему, не могу заговорить. Я могу только наблюдать. Сколько бы я ни думал о нём как о своём А-Цине, он так и продолжит жизнь свою без меня. Я могу лишь наблюдать за тем, как кто-то питает чувства к моему А-Цину? Наблюдать, как кто-то пытается привлечь его внимание, с учётом того, что у меня нет шанса даже поговорить с ним? Пусть этот «кто-то» — это его зеркальное «я», но почему не я? — Гэгэ, гэгэ, — продолжал звать Сань Лан, но в этот раз Се Лянь соизволил поднять на него глаза. Взгляд его был серьёзным, не терпящим возражений. — Я хочу его. Сань Лан не ответил, с удивлением уставившись на него. Но затем его глаза изменились, смотря на мужа долгим, непроницаемым взглядом.