My monster

Мрак. Факелы. Тени дёргаются на камнях. Потные волосы липнут к лицу — как в этой ледяной дыре может быть так жарко? Рядом с "наставником" — только раздражение. — Ты должен понимать, Виктор, — голос Каркарова скользит, просачивается под кожу, — на Святочном балу покажи себя. Выбери спутницу: чистокровную, с репутацией… Челюсти сжимаются сами собой. Его слова — склизкие сопли, вязкие, противные. Забивают носоглотку, заполняют извилины и давят на виски. — Почему это так важно? Зачем я это сказал... надо было просто послушать и свалить. А теперь он замер как истукан. Медленно оборачивается. Глаза — лёд. От них мороз пробирает до костей. Поскорей бы вырваться отсюда. — Чистота крови — фундамент нашего мира. Ты представляешь Дурмстранг. Должен соответствовать. Внутри вскипает ярость. «Фундамент? Да какой это фундамент — гниль! Почему кто‑то „лучше“ лишь из‑за имени в свитках? Почему не ум? Не воля? Не то, что внутри? Вы, лицемеры, даже не поймёте, где я ваше „соответствие“ видел…» Виктор резко разворачивается. Шаги бьют по коридору, отдаются гулом — так же, как бьётся сердце. — Душные, слепые, ограниченные! — шёпот рвётся наружу, почти срывается на крик. Он сворачивает наугад — и вдруг тяжёлые дубовые двери. Библиотека. Створки открываются бесшумно. Запах пергамента — глоток воздуха. — А… да. Вот оно. Рука скользит по корешкам. В дальнем углу — у окна, залитого закатным светом, — девушка. Каштановые волосы взъерошены, прядь упала на лоб. Тихо, незаметно, спрятаться за стеллажом. Наблюдать. Она читает. Палец скользит по строкам. Делает пометки. Откидывает прядь — машинально, не задумываясь. Закусывает кончик пера. Перелистывает страницу. Ни тени мыслей о предках. Ни намёка на «соответствие». Просто живёт. Просто есть.