Полынь и Янтарь

Ночь накрыла королевство тяжелым дождем. Ветер выл между башнями старого замка так, словно пытался вырвать из стен все тайны, что копились здесь веками. В коридорах гасли факелы, слуги прятались по комнатам, а стража на стенах недовольно куталась в мокрые плащи. Только в северной башне по-прежнему горел свет. Лаборатория Джона Дейви Харриса напоминала скорее логово безумного мага, чем рабочее место придворного алхимика. Полки ломились от склянок с мутными жидкостями, под потолком сушились пучки трав, а на столе среди книг лежал раскрытый серебряный кинжал с рунами вдоль лезвия. Сам Джон сидел, согнувшись над древним фолиантом. Оранжевые стекла его очков поблескивали в свете свечей, а пальцы, испачканные чернилами и золой, быстро перелистывали страницы. — Нет, нет, это бессмыслица… — раздраженно пробормотал он. — Если символы переведены верно, то портал должен открываться раз в сто лет, а не каждые три луны… Гром ударил так сильно, что стекла дрогнули. Дверь башни резко распахнулась. — Ты опять не спишь. Джон даже не поднял головы. — А ты опять входишь без разрешения. Удивительно, как тебя до сих пор не казнили за отвратительные манеры, Лололошка. Лололошка закрыл за собой дверь и снял тяжелый мокрый плащ. С дождевой ткани капала вода, темные волосы прилипли ко лбу, а на кожаном доспехе виднелись свежие царапины. Он выглядел уставшим. Очень. Но взгляд его сразу остановился на Джоне. Как всегда. — На границе снова были твари из леса, — тихо сказал Ло, подходя ближе. — Деревенские говорят, что это проклятие. — Деревенские считают проклятием даже зубную боль, — фыркнул Джон. — Люди готовы объяснить магией все, что не способны понять своим крошечным мозгом. — А ты способен? Вопрос прозвучал спокойно, но Джон все-таки поднял глаза. Лололошка стоял напротив стола, опираясь ладонями о дерево. На щеке у него была тонкая полоска крови. Совсем свежая. Джон нахмурился. — Ты ранен? — Пустяки. — Пустяки — это твой интеллект. А кровь на лице — уже проблема. Ло едва заметно улыбнулся. Иногда ему казалось, что Джон ругается даже тогда, когда волнуется. Алхимик резко поднялся со стула, подошел ближе и схватил рыцаря за подбородок, заставляя повернуть голову к свету. — Сидеть смирно. — Да, мой господин алхимик. — Еще слово — и я проверю на тебе действие нового яда. — Ты говорил это уже раз двадцать. — И когда-нибудь не совру. Лололошка тихо усмехнулся, наблюдая, как Джон роется среди баночек. Тонкие пальцы быстро нашли нужную склянку с темно-синей жидкостью. Джон осторожно коснулся его щеки тканью, смоченной лекарством. Ло вздрогнул. — Щиплет? — Холодно. — Терпи. Несколько секунд в башне слышался только шум дождя. Джон был совсем близко. Слишком близко. Лололошка чувствовал запах трав, воска и дыма от его одежды. Видел, как дрожат длинные ресницы за стеклами очков. Видел напряжение в лице, которое Джон обычно прятал за вечной насмешкой. — Ты снова не ел, — вдруг тихо сказал Ло. — Какая трагедия. — Джон. — Не начинай. — Ты сутки сидишь здесь. — Я работаю. — Ты себя убиваешь. Джон замер. Его рука медленно опустилась. — Забавно слышать это от человека, который бросается под мечи ради королевства, которое его даже не ценит. Лололошка отвел взгляд. Это было правдой. Король уважал его как оружие. Народ восхищался им как героем. Но никто не видел в нем человека. Кроме Джона. Только Джон замечал, когда Ло устал. Когда ему страшно. Когда раны болят сильнее обычного. И только рядом с ним Лололошка чувствовал себя… живым. — Сегодня я думал, что не вернусь, — неожиданно тихо произнес Ло. Джон резко поднял на него взгляд. — Что? — Эти существа в лесу… их стало больше. Они будто кого-то ищут. — И конечно же, ты полез к ним один. — Нужно было защитить деревню. — Ты невозможен. В голосе Джона больше не было привычной язвительности. Только злость. И страх, который он не умел скрывать. Он резко отвернулся, делая вид, что перебирает бумаги. — Если ты умрешь, кто будет таскать мне книги из библиотеки? Лололошка тихо рассмеялся. — Значит, дело только в книгах? — Разумеется. — А я уже подумал, что ты переживаешь. — Не льсти себе. Но голос дрогнул. Совсем немного. Ло медленно подошел ближе. Настолько близко, что между ними почти не осталось расстояния. — Тогда почему у тебя руки дрожат? Джон застыл. Он хотел съязвить. Хотел снова спрятаться за колкостями. Но вместо этого устало прикрыл глаза. — Потому что ты идиот, Ло Шепот прозвучал почти болезненно. Лололошка осторожно коснулся его руки. Теплая. Джон не отстранился. Наоборот — сам сжал чужие пальцы, словно боялся, что рыцарь снова исчезнет в темном лесу, где его невозможно будет защитить. За окном гремела буря. А в маленькой башне старого замка было тихо. Только свечи потрескивали в подсвечниках, и два человека стояли слишком близко друг к другу, будто весь остальной мир давно перестал существовать.

***

Утро в замке наступило серым и холодным. Дождь прекратился лишь под рассвет, оставив после себя тяжелый туман, стелющийся по внутреннему двору. Каменные стены блестели от влаги, а с карнизов медленно капала вода. Где-то внизу уже шумели слуги, конюхи выводили лошадей, а стража менялась после ночного дозора. Но северная башня все еще спала. Точнее — почти. Джон проснулся резко. Сначала он даже не понял, почему ему тепло. Потом почувствовал чужое дыхание у себя под шеей. Алхимик медленно открыл глаза и замер. Лололошка спал прямо рядом с ним, сидя у стены возле широкого подоконника. Видимо, ночью они оба просто отключились от усталости — Джон так и остался в кресле, а Ло, кажется, в какой-то момент осторожно притянул его к себе, чтобы тот не свалился на пол. И теперь голова Джона лежала у рыцаря на плече. Рука Лололошки все еще удерживала его за талию даже во сне. Джон несколько секунд молча смотрел на него. Без привычного спокойствия и маски Ло выглядел удивительно уязвимым. Ресницы слегка подрагивали, темные волосы рассыпались по лицу, а на шее виднелся свежий багровый след от вчерашнего удара. Джон нахмурился. — Безмозглый герой, — тихо пробормотал он. — Тебя когда-нибудь убьют исключительно из-за любви к драматизму. Лололошка едва заметно улыбнулся сквозь сон, будто услышал. Это почему-то заставило сердце Джона странно сжаться. Он уже хотел осторожно выбраться из чужих рук, но Ло вдруг нахмурился во сне и крепче прижал его к себе. — Не уходи… — сонно выдохнул он. Джон застыл. На несколько мучительно долгих секунд в башне стало абсолютно тихо. Даже ветер за окнами будто стих. Алхимик медленно поднял взгляд на лицо Лололошки. И впервые за долгое время не нашел ни одной язвительной фразы. Потому что внутри стало слишком тепло. Опасно тепло. — Ты ужасно не вовремя становишься искренним, — тихо пробормотал Джон, отворачиваясь. Ло медленно открыл глаза. Сначала взгляд его был затуманенным после сна, но уже через секунду он осознал, в каком положении они находятся. И замер. — О. — Именно. “О”, — сухо ответил Джон. — Поздравляю. Ты взял в плен придворного алхимика. Это государственное преступление. Лололошка тихо рассмеялся хриплым после сна голосом и осторожно убрал руку с его талии. — Прости. — Ты сказал это таким тоном, будто вообще не жалеешь. — Не жалею. Джон закатил глаза, хотя щеки предательски потеплели. Он быстро поднялся с кресла и отошел к столу, делая вид, что полностью поглощен бумагами. — Если расскажешь кому-нибудь об этом, я подсыплю тебе слабительное в вино. — Ты угрожаешь мне каждую неделю. — И заметь, ты все еще жив исключительно благодаря моей доброте. Ло поднялся следом. После сна старые раны явно дали о себе знать — он едва заметно поморщился, когда выпрямился. От Джона это не укрылось. — Сядь. — Джон— — Сядь, пока я сам тебя не уронил. Лололошка послушно опустился обратно на подоконник. Джон подошел ближе, держа в руках очередную баночку с лекарством. Его движения были быстрыми и раздраженными, но слишком аккуратными для человека, которому supposedly все равно. — Ты всегда так злишься, когда переживаешь? — тихо спросил Ло. — Я не переживаю. — Конечно. — Еще слово — и будешь лечиться молитвами. Лололошка улыбнулся краями губ. Джон осторожно коснулся его шеи, нанося мазь на темный синяк. Его пальцы были прохладными, и от этого по коже пробежали мурашки. Ло наблюдал за ним слишком внимательно. За тем, как нахмурены его брови. Как он нервно кусает внутреннюю сторону щеки. Как старается не смотреть в глаза дольше пары секунд. — Ты красивый, когда перестаешь притворяться злым, — вдруг тихо сказал Лололошка. Джон едва не выронил баночку. — Что? — Что слышал. — У тебя, кажется, после удара по голове начались галлюцинации. — Нет. Джон медленно поднял взгляд. Ло смотрел прямо на него. Спокойно. Серьезно. Без тени насмешки. И это было хуже любой колкости. Потому что Джон совершенно не умел справляться с чужой искренностью. Особенно — с его. — Ло.., — тихо произнес он, — ты сейчас либо замолчишь, либо я действительно отравлю тебя. — Тогда хотя бы красивым ядом. Джон шумно выдохнул и закрыл лицо ладонью. — Господи, за что мне это… Лололошка тихо рассмеялся. А потом вдруг осторожно поймал пальцы Джона и медленно убрал его руку от лица. Тепло чужой ладони обожгло сильнее огня в камине. — Я серьезно, — почти шепотом сказал Ло. У Джона перехватило дыхание. Снаружи замка снова поднялся ветер. Где-то далеко ударил колокол, созывая двор на утренний совет. Но никто из них не двинулся с места. Потому что сейчас существовали только они. Тепло ладоней. Полутемная башня. И сердце Джона, которое впервые за долгое время билось слишком быстро. Колокол продолжал глухо звучать где-то внизу. Раз. Другой. Третий. Замок постепенно просыпался, наполняясь голосами, шагами, скрипом тяжелых дверей. Но северная башня будто оставалась отрезанной от всего мира. Никто из них так и не отстранился. Лололошка все еще держал руку Джона в своей, осторожно поглаживая большим пальцем его холодные пальцы. И это простое движение почему-то ломало остатки самообладания сильнее любой магии. Джон отвел взгляд первым. — Ты создаешь мне проблемы, — тихо пробормотал он. — Разве? — Огромные. Ло чуть склонил голову набок, наблюдая за ним с этой своей невозможной мягкостью. — И какие же? — Например, я пытаюсь думать. — А я мешаю? — Ужасно. На губах Лололошки появилась едва заметная улыбка. Джон ненавидел эту улыбку. Потому что каждый раз сердце начинало биться быстрее. Потому что именно так на него никто никогда не смотрел. Не как на придворного алхимика. Не как на странного ученого. Не как на полезного советника короля. А просто… как на Джона. И это пугало. Слишком сильно. — Ты опять молчишь, — тихо сказал Ло. — Я размышляю, стоит ли столкнуть тебя с башни. — И к какому выводу пришел? Джон наконец поднял на него взгляд. Лололошка сидел совсем близко. Утренний свет скользил по его лицу, цеплялся за темные ресницы, за синеву глаз, за тонкие шрамы на коже. Красивый. Опасно красивый. — К сожалению, ты слишком полезен для королевства, — хрипло ответил Джон. — Только для королевства? Сердце предательски дрогнуло. Джон ненавидел такие вопросы. Потому что рядом с Лололошкой он всегда становился слишком честным. Он попытался выдернуть руку, но Ло лишь крепче переплел их пальцы. Осторожно. Будто спрашивая разрешения. — Джон. Тихо. Почти шепотом. У алхимика пересохло в горле. — Что? Лололошка несколько секунд просто смотрел на него. А потом неожиданно поднялся с подоконника и медленно подошел ближе. Теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров. Джон чувствовал его дыхание. Теплое. Неровное. И собственное сердце, которое уже давно сбилось с привычного ритма. — Ты ведь понимаешь, что я не про королевство? — тихо спросил Ло. Джон нервно усмехнулся. — Ты ужасно выбираешь объект для симпатии. — Возможно. — Я эгоистичный. — Знаю. — Раздражающий. — Очень. — И временами невыносимый. Лололошка вдруг улыбнулся чуть шире. — Но все еще мой. Воздух будто выбило из легких. Джон замер, глядя на него широко раскрытыми глазами. А потом тихо, почти обреченно выдохнул: — Черт тебя подери, Лололошка… В следующее мгновение Лололошка осторожно коснулся ладонью его щеки. Так бережно, словно Джон был чем-то хрупким. Чем-то драгоценным. Большой палец медленно скользнул по коже под оранжевыми линзами очков, и у Джона внутри все болезненно сжалось от этой нежности. — Если ты сейчас оттолкнешь меня, — тихо произнес Ло, — я пойму. Но Джон даже не шелохнулся. Только смотрел. Долго. Слишком долго. А потом сам сделал этот чертов шаг вперед. Поцелуй вышел осторожным. Почти неуверенным. Будто они оба до конца не верили, что это происходит на самом деле. Лололошка замер лишь на секунду, а затем мягко притянул Джона ближе за талию, углубляя поцелуй. Медленно. Нежно. Так, словно боялся спугнуть. У Джона дрожали пальцы. Он никогда не позволял никому быть настолько близко. Никогда не чувствовал себя настолько… живым. Тепло чужих губ обжигало сильнее огня в камине. Когда они наконец отстранились, в башне стояла абсолютная тишина. Только дыхание. Сбитое у обоих. Лололошка прислонился лбом к его лбу и тихо выдохнул, не выпуская из рук. — Значит, не отравишь? Джон прикрыл глаза, пытаясь отдышаться. — Еще как отравлю, — хрипло пробормотал он. — Чтобы никто больше не смел тебя целовать. Ло тихо рассмеялся. И снова коротко коснулся его губ. За окнами старого замка шумел ветер, внизу начиналась очередная суетливая жизнь королевства, а в северной башне два человека наконец перестали прятать то, что давно жило между ними