Нежность Хризантемы: творец в зеркале.

      Филипп быстро отступил глубже в тень, сердце билось ровно, но мысли работали с холодной ясностью. Он не собирался вступать в прямую схватку, было бы глупо и шумно. Вместо этого он бесшумно взял со стола старый медный подсвечник, задул свечу и перевернул его, держа за основание. Филипп затаил дыхание, затем чуть повысил голос, чтобы его было слышно в коридоре, и произнёс с лёгкой, почти скучающей интонацией:       — Господа, если вы пришли с добрыми намерениями, прошу вас, не шумите. У меня здесь целая свора очень нервных чёрных кошек. Они плохо спят при посторонних и имеют скверную привычку царапать всё, что движется без предупреждения.       На секунду воцарилась тишина. Затем из темноты донёсся приглушённый смешок. Один из незваных гостей явно не сдержался.       — Кошки, значит… — тихо пробормотал второй.       Филипп позволил себе холодную, едва заметную улыбку в темноте.       «Отлично. Они расслабились.»       Когда первый силуэт ступил в галерею, Филипп резко шагнул из тени и с хирургической точностью ударил подсвечником по затылку. Человек охнул и начал оседать. Второй мгновенно развернулся, но Филипп уже был рядом, он ловко подсёк ему ногу и одновременно нанёс удар локтем в висок. Второй незваный гость рухнул без звука.       «Как мило, — подумал Филипп с тонкой иронией, глядя на два неподвижных тела. — Два опытных искателя приключений повелись на сплетни. И всему виной чёрные кошки!»       Он быстро обыскал обоих, забрал кинжалы и небольшой кошель, после чего, кряхтя, перетащил тела в свою комнату. Заперев дверь, он крепко связал им руки и ноги полосами ткани, оторванными от старой простыни, и заткнул рты кляпами.       Закончив, Филипп сел на стул напротив связанных мужчин, закинул ногу на ногу и тихо произнёс с усталой аристократической иронией:       — Добро пожаловать в мои скромные апартаменты, господа. Надеюсь, вам здесь удобно. Я буду ждать, когда вы соизволите очнуться. У нас с вами, похоже, состоится весьма содержательная беседа.       Филлип откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. Он не торопился. Когда первый из них очнулся и начал мычать сквозь кляп, Филипп наклонился, но вытаскивать ткань не стал.       Вместо этого он тихо, почти ласково произнёс:       — Не стоит спешить. Я хочу, чтобы вы сначала хорошенько подумали, прежде чем открывать рот.       Он достал один из их же кинжалов и медленно провёл пальцем по лезвию.       — Знаете, что самое неприятное в моей работе? — продолжил Филипп почти дружелюбно. — Иногда мне приходится… проявлять творческий подход. Особенно когда люди начинают мне врать.       Он замолчал, давая им время прочувствовать тишину. Затем наклонился ближе и почти шёпотом добавил:       — Я могу сделать так, что вы будете молить меня о смерти ещё до рассвета. И поверьте, я умею это делать очень… аккуратно. Никто ничего не услышит. А утром найдут два тела, которые будто сами себя пытали. Очень неприятная картина для слуг.       Оба мужчины замерли. В их глазах появился настоящий страх. Филипп улыбнулся вежливо и холодно.       — А теперь давайте попробуем ещё раз. Кто вас послал? И зачем вы сюда явились?       Он вытащил кляп у первого. Мужчина тяжело дышал, но уже не решался молчать.       — Лорд Тайвин… — выдавил он. — Он приказал проверить верхние этажи западного крыла. Особенно заброшенную галерею. Сказал искать девушку. Северянку. Темноволосую. Привести её к нему. Тихо.       Филипп кивнул, не показывая удивления.       — Что именно он хотел от неё?       — Не знаю точно… — мужчина сглотнул. — Сказал, что она может быть полезна. Если будет сопротивляться можно слегка приструнить, но не убивать.       Филипп откинулся на спинку стула и некоторое время молчал, словно обдумывая услышанное. На его лице играла тонкая, почти скучающая улыбка.       «Разумеется, — мысленно усмехнулся Филипп. — Зачем лорду Тайвину опускаться до грубых формулировок? Одно скромное "приструнить" — и можно не уточнять, в каком именно состоянии девушка должна предстать перед ним. Как утончённо.»       Филипп снова заткнул им рты, встал и отошёл к окну. Некоторое время он смотрел в темноту, размышляя.       «Теперь надо поговорить с Пицелем, — подумал он. — Но для этого мне нужен Эйрион...»       Филипп бросил последний взгляд на связанных мужчин, которые смотрели на него с плохо скрываемым ужасом, и тихо добавил:       — Спите спокойно, господа. Утро обещает быть весьма насыщенным.       Он погасил свечу, оставив комнату в полумраке, и бесшумно вышел, заперев за собой дверь. Теперь ему предстояло найти способ незаметно добраться до Эйриона, не разбудив при этом весь замок.       Ночь в Красном Замке только начиналась.       Филипп вышел из комнаты, запер дверь и направился обратно в главную часть галереи. Там было тихо. Лианна, видимо, всё-таки уснула в одной из смежных комнат. В другой, за приоткрытой дверью, спали Шейна и Эйрион.       Филипп подошёл к двери, за которой они находились, и тихо постучал условным сигналом.       Через несколько мгновений дверь приоткрылась. На пороге стоял Эйрион — растрёпанный, с недовольным выражением лица.       — Что случилось? — шёпотом спросил он. — Неужели что-то серьёзное?       Филипп кивнул и сделал жест рукой, предлагая выйти.       — Давай поговорим снаружи. Не стоит её будить.       Эйрион неохотно вышел, осторожно прикрыв дверь. Они присели на диван в главной комнате. Лунный свет едва пробивался сквозь грязные окна.       — У нас проблема, — тихо начал Филипп. — В моей комнате сейчас лежат два связанных человека, которых послал Тайвин Ланнистер. Они искали Лианну. Приказ был — найти и привести к нему. Тихо.       Эйрион резко выпрямился. В его глазах вспыхнула тревога, смешанная с привычным недоверием.       — Слуга короля…       — Да, — кивнул Филипп. — И это только начало. Мне нужно срочно допросить Пицеля. Он должен знать о письме, которое Брандон отправил своему отцу. Судя по реакции Старков, оно не дошло до Рикарда. Если ты поможешь мне с Пицелем, я помогу тебе с Шейной. Эйрион прищурился, в его взгляде мелькнуло что-то уязвлённое.       — Поможешь… с Шейной? О чём ты?       Филипп посмотрел на него прямо, без привычной иронии, почти с сочувствием.       — Я вижу, как ты на неё смотришь, Эйрион. Вижу, как ты боишься к ней приблизиться. Ты хочешь открыть ей своё сердце, но не знаешь, как это сделать, не напугав её. Ты боишься, что она увидит в тебе не защитника, а ещё одного мужчину, который хочет обладать ею. Я могу помочь тебе с этим. Подскажу слова, моменты, подход. Но это будет не быстро и не легко. Ты готов?       Эйрион долго молчал. На его лице боролись гордость, страх, любовь и глубокая неуверенность в себе. Наконец он тихо спросил, почти шёпотом:       — Ты действительно можешь это сделать?       — Да, — спокойно ответил Филипп. — Я знаю Шейну лучше, чем ты думаешь. И я знаю, чего она боится больше всего.       Эйрион опустил взгляд. В его глазах мелькнула боль.       — Хорошо, — решительно сказал он наконец. — Я помогу тебе с Пицелем.       Они встали. Эйрион взял факел и повёл Филиппа к одному из тайных проходов в стене галереи.       — Идём. Я знаю короткий путь.       Они нырнули в узкий, тёмный коридор. Воздух был сырым и тяжёлым.       Филипп шёл следом, думая про себя с лёгкой иронией:       «Вот так и рождаются союзы. Не из великой дружбы, а из взаимной нужды и желания завоевать сердце одной девушки… Как поэтично и как человечно.»       Они двигались по тайным ходам быстро и почти бесшумно. Филлип шёл первым, уверенно сворачивая на развилках, которые для большинства обитателей замка оставались неизвестными. Эйрион следовал за ним, держа в руке небольшой фонарь.       — Ты действительно хорошо знаешь эти коридоры, — тихо заметил Эйрион.       — Лучше, чем мне иногда хочется, — ответил Филипп. — Иногда мне кажется, что я их сам когда-то чертил… в другом сне.       Через несколько минут они вышли к потайной двери, ведущей в лабораторию великого мейстера. Эйрион осторожно нажал на рычаг. Каменная плита бесшумно отошла в сторону. В комнате пахло сушёными травами, старым вином и чем-то кислым. Из соседней спальни доносилось мерное, тяжёлое сопение Пицеля.       Филипп жестом показал Эйриону оставаться у двери, а сам бесшумно вошёл в спальню. Великий мейстер спал на широкой кровати, приоткрыв рот. Его лицо в свете луны казалось особенно дряблым и старым.       Филипп подошёл вплотную и резко зажал Пицелю рот ладонью, одновременно приставив к его шее тонкое лезвие.       Мейстер мгновенно проснулся. Его глаза расширились от ужаса.       — Тссс, — прошептал Филипп почти ласково. — Не стоит кричать, милорд. У нас с вами очень важный разговор. А у моего друга Эйриона есть несколько интересных ядов, которые могут сделать этот разговор… особенно запоминающимся.       Эйрион вошёл в спальню и встал у изголовья кровати, держа в руке маленький стеклянный флакон с тёмной жидкостью. Пицель смотрел на него с животным страхом. Филипп наклонился ближе, почти касаясь лезвием кожи на шее Пицеля.       — Письмо Брандона Старка, — повторил он холодно. — Когда оно было отправлено? Дошло ли оно уже до Рикарда?       Пицель тяжело дышал, его старческое лицо покрылось холодным потом.       — Письмо… пришло четыре дня назад, — выдавил он. — Я прочитал его первым. Как всегда.       — И? — резко спросил Филипп.       — Я… я его утаил, — прошептал Пицель. — Не отправил дальше. Рикард… лорд Рикард пока ничего не знает.       Эйрион и Филипп переглянулись.       Филипп слегка надавил кинжалом.       — Что именно написал Брандон?       Пицель сглотнул.       — Он писал, что Лианна… убежала. Что она исчезла ночью, во время их поездки. Он бросился за ней, пытался догнать. Расспрашивал всех встречных. Крестьяне сказали ему, что видели, как девушку, похожую на Лианну, увозили люди в красных плащах… и что она кричала имя «Рейгар». Брандон был в ярости.       Филипп медленно убрал кинжал от горла мейстера.       — Значит, он считает, что это было похищение, — тихо сказал он. — Не побег. Похищение.       — Да… — прошептал Пицель. — Он уверен, что Рейгар её забрал силой.       Филипп выпрямился и посмотрел на Эйриона. В его глазах мелькнула усталость и тревога.       — Теперь понятно, почему Брандон так взбешён. Он не просто злится, а он убеждён, что его сестру похитили.       Филипп наклонился к Пицелю в последний раз и тихо, почти ласково произнёс:       — Если ты ещё хоть раз решишь играть в свои игры и скрывать важные письма, я лично прослежу, чтобы ты попробовал все свои яды. По капле. Каждый день. Пицель задрожал.       Они бесшумно вышли обратно в тайный ход. Когда каменная плита закрылась за ними, Филипп остановился и тихо сказал:       — Теперь мы хотя бы знаем правду и кто за этим стоит…       Эйрион кивнул, его лицо было мрачным.       — Что будем делать?       Филипп посмотрел в темноту коридора и ответил:       — Сначала нужно поспать. А потом… будем думать. Ведь я правильно помню, Рейгар должен проснуться завтра?       Эйрион кивнул головой.       Они двинулись обратно. Некоторое время шли молча, только факел потрескивал в руке Эйриона. Наконец Филипп заговорил, не повышая голоса:       — Ты понимаешь, что это значит? Брандон убеждён, что его сестру похитили. Он не просто зол — он считает себя праведником. А такие люди самые опасные. Они не ищут правду. Они ищут виноватого.       Эйрион стиснул челюсти.       — И что ты предлагаешь? Отдать ему Лианну? Пусть забирает и уезжает?       — Нет, — Филипп покачал головой. — Отдать её сейчас — значит признать, что Рейгар действительно виновен.