Место преступления - душа

С самого утра все пошло наперекосяк. Сначала - срочный вызов: жестокое убийство в промзоне. От вида места преступления даже у закалённых оперативников мурашки бежали по спине. А на закуску - Ухватов. Андрей Петрович, будто нарочно, решил блеснуть своим мнением о работе старшего следователя прямо при коллегах и свидетелях. - Опять по верхам скачешь, Брагин?! - язвительно бросил Ухватов, с презрением глядя на Юру, отдававшего распоряжения экспертам. - Тебе что, дел мало? Тут всё и так кристально ясно - дело всё равно передадут нам, а тебе тут делать нечего! Ты и так одно дело в "висяк" загнал, хочешь и это туда же отправить? Нет, дружок, я тебе этого не позволю! Юра обычно не реагировал на колкие выпады Ухватова - зависть, что тут скажешь. Но сегодня слова ударили неожиданно больно. Невзначай брошенные, они попали точно в цель: не в профессионализм, а в изнеможение, в усталость, что копилась неделями. Он промолчал, стиснул зубы, вернулся к работе. Но внутри будто что-то надломилось. Вернувшись в управление, Брагин заперся в кабинете и не показывался до конца дня. Он пропустил обед, на телефонные звонки отвечал коротко и отрывисто, а на стук в дверь вовсе не реагировал. Сидел за столом, глядя в одну точку на экране монитора, но взгляд его был пустым. В голове снова и снова прокручивались слова Ухватова - они переплетались с яркими, навязчивыми образами с места преступления. Юра ощущал глубокую опустошённость и непривычную, почти детскую уязвимость. Тихий скрип двери нарушил тишину. Брагин не обернулся: в его сознании моментально всплыла мысль - опять кто-то из коллег. Он внутренне собрался, готовясь дать вежливый, но твёрдый отказ в общении, - сейчас было не до бесед. - Юр? - тихий, до боли знакомый голос Миши Шибанова заставил его вздрогнуть. Миша вошёл и аккуратно прикрыл за собой дверь. Он сразу заметил неладное. Сгорбленная спина, напряжённые плечи, отсутствующий взгляд - это был не его Юра. Не тот уверенный, собранный и порой невыносимо упрямый следователь, которого он любил. - Ты чего тут заперся? На обед не ходил, на звонки почти не отвечаешь. Что-то случилось? - Шибанов приблизился и осторожно положил руку на плечо Брагина, в голосе звучала искренняя забота. Юра не спеша повернул голову. В глазах его плескалась такая вселенская усталость, такая безмерная истощённость, что у Миши внутри всё сжалось от острой жалости. - Ничего, Миш. Просто... день тяжёлый, - голос у Юры был хриплым и тихим. - Ну да, день тяжёлый, это понятно, - негромко, но настойчиво возразил Миша, ободряюще сжимая плечо друга. - Но я же вижу: ты от меня прячешься. Давай, Юра, не молчи. Что произошло? Из-за выезда на место преступления? Брагин отрицательно покачал головой, поспешно отводя взгляд. Внутри всё сжималось от стыда: как он мог позволить словам какого-то Ухватова настолько его ранить? И хуже всего - теперь он выглядел слабым в глазах Миши, человека, чьё мнение ему небезразлично. - Ухватов, - выдохнул он коротко. В этом единственном слове читались и горечь, и обида, и бессильная злость. Миша на мгновение замер. Черты лица резко ужесточились, а взгляд стал острым, холодным. В голове мгновенно сложилась картина: он без труда прочитал состояние Юры и сразу понял причину. Да, это почерк Ухватова - находить слабое место и бить без промаха, самоутверждаясь за счёт других. И Миша отчётливо осознал, как глубоко задевают такие выпады Юру - человека, который внешне кажется непробиваемо стойким, но внутри болезненно реагирует на любую несправедливость. - Что он сказал? - голос Шибанова стал тихим, почти ледяным. - Да как обычно... Говорит, что мне там делать нечего, что дело всё равно передадут ему, а я только мешаю остальным работать, - Брагин махнул рукой, словно отмахиваясь от незначительных слов, но голос невольно дрогнул, выдавая истинные чувства. Миша обошёл стол и присел на его край, оказываясь лицом к лицу с Юрой. Он взял его руки в свои. Ладони следователя были холодными. - Я его прикончу, - спокойно, будто констатируя факт, сказал Шибанов. - Без шуток, Юр. Он больше не скажет ни слова в твой адрес. Никто не смеет тебя оскорблять. Брагин поднял на опера удивлённый взгляд. В Мишиных глазах горел такой яростный, защитный огонь, что Юре на мгновение стало страшно за Ухватова. И в то же время по сердцу разлилось тепло. Эта слепая, безоговорочная преданность была дороже любых слов поддержки. - Миш, не надо, - тихо произнёс Юра. - Он того не стоит. Не хочу, чтобы из-за него у тебя были проблемы. - Стоит, Юра, ещё как стоит! - горячо произнёс Шибанов, глядя следователю прямо в глаза. - Ты - самый талантливый следователь из всех, кого я знаю. Умный, принципиальный, до всего докапываешься до сути. А этот Ухватов - просто завистливый человек с ядовитым языком. Он не имеет права так с тобой разговаривать, и я не позволю ему это делать! Склонившись, Миша подарил Брагину нежное, почти невесомое касание губ, затем мягко прикоснулся к его щеке, будто стирая невидимые следы чужой враждебности. Юра закрыл глаза, впитывая это простое, но такое необходимое сейчас тепло, которое начало растворять сковывавшее его весь день напряжение. - Поехали домой, а? - прошептал Шибанов ему в висок. - Закажем пиццу, включим какой-нибудь дурацкий фильм. И пусть весь мир вместе с Ухватовым катится к чертям. Юра медленно кивнул, не открывая глаз, и чуть крепче сжал Мишины руки. - Поехали. На лице Шибанова появилась улыбка, и он нежно поцеловал Юру в уголок губ, словно передавая ему свою силу и обещания уберечь от всего. Он помог Юре подняться, укутал в пальто и, обняв за плечи, вывел из кабинета. Мысль о расплате с Ухватовым не покинула его, но сейчас приоритетом было доставить своего измученного следователя домой, в их маленький мир, где он будет в безопасности от любых нападок. Ухватов получит по заслугам. Обязательно. Но не сейчас.