Тренер на замену

      – Хван! Прекрати валять дурака и встань на ворота! — голос Феликса прозвучал резче, чем ему хотелось бы.       – Как скажете, тренер, — Хёнджин растянул губы в ленивой, самоуверенной улыбке. Мяч под его пальцами крутился, как заведённый. – А если я не пропущу ни одного мяча, вы сходите со мной на свидание?       Феликс раздражённо закатил глаза и отвернулся к бровке. Команда тем временем заняла позиции: защитники разомкнулись по флангам, полузащита подтянулась к центру. Он поднёс свисток к губам, выдохнул — и короткий пронзительный звук разрезал влажный воздух тренировочного поля.

***

      На самом деле молодой тренер Ли уже изрядно пожалел о том, что согласился помочь другу и вышел на его замену.       Феликс только начинал свой путь, но был уже довольно хорош — свои двадцать восемь лет и несколько лет методичной работы с детьми и подростками сделали своё дело. Он умел читать игру, как открытую книгу, и ставить технику так, что даже самые безнадёжные на первый взгляд пасы становились точными.       Из-за старой травмы спины, а точнее перелома позвонка на третьем курсе спортивной академии, когда вратари въехали в него на угловом, как в стену, парню пришлось покинуть профессиональный спорт. Но душа всё ещё оставалась там, на зелёном газоне, пахнущем смесью скошенной травы и разогретой резины. И потому он продолжил собственное дело в своих учениках.       – Но, Чанни-хён, я ведь умею справляться только с малышами... ну максимум с подростками. А твоим лбам сколько? — возмущённо взмахнул руками Ли, когда Чан попросил помочь с новой командой. Он взял парней под крыло только в этом сезоне, а теперь уезжал на две недели по личным неотложным делам.       В ответ на его реплику друг заливисто рассмеялся и хлопнул Феликса по плечу так, что тот чуть не поперхнулся своей пряной матчей.       – Не переживай, Ликси, по мозгам они не сильно отличаются от детей. Самому старшему в команде двадцать два, младшему — восемнадцать. Почти подростки! — Чан подмигнул. – И вообще, футбол он везде футбол. Те же ворота, тот же мяч.       Феликс тяжело вздохнул и сделал глоток напитка, которым друг любезно угостил его, видимо, чтобы уговорить было проще. Зеленоватая жидкость обожгла горло сладостью и корицей.       – Я уеду лишь на пару недель. А у них уже соревнования через месяц, поэтому им нужно готовиться. Кому, как не тебе, я могу доверить своих ребят? — Чан состроил лицо с большими просящими глазами и сложил руки в умоляющем жесте. – Ну пожааалуйста. Они не доставят тебе проблем, обещаю!       Но проблема возникла почти сразу.       В виде молодого девятнадцатилетнего вратаря, на полторы головы выше самого Феликса. С чёрными густыми волосами, торчащими в разные стороны — будто он только что снял вратарский шлем. С крепкими, рельефными мышцами, которые обтягивала влажная от пота тренировочная форма. И с хитрющими, горящими карими глазами, словно у зверя.       В виде Хван Хёнджина.       – Тренер Ли, вы сегодня так очаровательны!       – Тренер Ли, я принёс вам холодную матчу! Попейте, пока мы разминаемся.       – Тренер Ли, у вас есть вторая половинка? Потому что если нет, то я настроен очень серьёзно!       Эти и подобные реплики стали обыденностью перед началом или во время тренировок. Когда Чан знакомил команду с Феликсом, по полю пробежали удивлённые и местами восторженные шепотки. Феликс понимал почему — его внешность и правда отличалась от того, что обычно представляют при словах «тренер по футболу». Белоснежные волосы до плеч, кукольное, почти миловидное лицо с нежными скулами, аккуратным носом и россыпью веснушек. И большие карие глаза, которые делали его взгляд одновременно мягким и пронзительным. Его внешность собирала немало комплиментов как от девушек, так и от представителей его пола, и потому Феликса это не удивляло.       Но его удивило то, что стоило ему прийти на их первую тренировку уже после отъезда Чана — и вот этот высокий, пахнущий гелем для душа и молодостью парень начал в открытую с ним флиртовать.       Комплименты, дешёвые подкаты, порой даже пошлости, хоть и не выходящие за рамки приличий — всё это Феликс получал от него в свой адрес ежедневно. И Хёнджин не делал этого осторожно. Иногда он мог позволить себе крикнуть что-то прямо на весь стадион, и тогда его товарищи по команде разливались смехом, хлопая вратаря по спине.       Чан был прав — ей-богу, настоящие дети, — думал Феликс, вытирая пот со лба.       А с детьми он ладить умел. Поэтому, показывая настоящий профессионализм, всегда держал себя в руках, не давая вестись на подобные манипуляции. Он вообще был из тех тренеров, что умеет найти подход к каждому — и это чувствовали даже такие наглые парни, как Хёнджин.       – Спасибо, Хёнджин. Ты тоже очень очарователен. Особенно когда выполняешь сто отжиманий. Вперёд! — Феликс широко улыбнулся своей ослепительной улыбкой, от которой у младших групп начинали гореть глаза. Но сейчас в улыбке была сталь.       – Я рад, что твой настрой серьёзен, Хван. С этим же настроем, думаю, ты отлично пробежишь тридцать кругов подряд! Добавь интенсивности на виражах!       Остальные парни тут же начинали смеяться ещё громче, но теперь уже над Хёнджином. В такие моменты Феликсу становилось легче. Он понимал, что такое поведение свойственно молодым горячим парням, и потому не мог винить его по-настоящему.       Вообще-то команда слушалась его хорошо. Феликс даже был вынужден признать, что Чан оказался прав насчёт того, что парни толковые. С ним почти никто не спорил, его методику никто не осуждал — напротив, некоторые подходили после тренировок для личных консультаций: просили разобрать подкаты, объяснить, как правильно открываться под передачу. Ему казалось, что парни видят в нём некоего светлого наставника. И возможно, его широкая улыбка действовала на них так же, как на младших детей — ребята видели её, чувствовали себя поощрёнными и стремились стараться ещё сильнее. После Чана, который обычно пользовался только кнутом и мог наорать до хрипоты, пряник Феликса был особенно вкусным. Потому никто не ленился.       Но, к сожалению, Феликс был вынужден признать ещё кое-что.       Вратарь Хван был действительно безумно горяч.       Ли уже давно для себя понял, что его привлекают мужчины. К своим двадцати восьми годам у него было несколько отношений — ничего серьёзного, так, проблески тепла на фоне вечных тренировок и сборов. Но в последний год он был полностью свободен. Жил один в маленькой студии с окном во двор, посвящал себя работе, своим детям, ходил на курсы повышения квалификации — и не успевал загрустить от отсутствия личной жизни. Он даже ни с кем не спал за этот год. Просто не хотелось. Не было того человека, который заставил бы его хотеть.       Но в такие моменты, как, например, когда Феликс случайно зашёл в раздевалку команды, чтобы проверить, не забыл ли кто вещи перед закрытием, и наткнулся на полностью обнажённого Хёнджина, его тело начинало посылать ему сигналы, что одинок он, кажется, был слишком долго.       – Тренер Ли... — выдохнул тогда парень, вытирая полотенцем мокрые чёрные волосы. Влажные пряди торчали в стороны ещё сильнее обычного.       По его подкачанному рельефному телу бежали мелкие капли горячей воды. Грудь чуть вздымалась после душа. Косая мышца пресса сокращалась при каждом движении. А его нижняя часть... Феликс тут же смущённо отвернулся, чуть прикрывая дверь. Он, чёрт возьми, не помнил, чтобы у кого-то из его прошлых парней были такие размеры. Это и стало тем, от чего у сухого, одинокого и запертого в себе тренера поехала крыша на месте.       – И-извини, я хотел убедиться, что все уже ушли, — голос Феликса сел на полтона ниже. Он схватился за край двери, как за спасательный круг.       Хёнджин низко усмехнулся где-то за его спиной.       – Остался только я. Задержался в душе... — его голос звучал совсем не так, как обычно на поле. В нём не было заигрывающей звонкой насмешки. Сейчас он был томным, тихим, но вместе с тем как будто... смущённым? – Тренер, может, вы...       Но Феликс не дослушал. Он закрыл дверь и направился прочь быстрым шагом, почти бегом, эхом отбивая кроссовками по бетонному полу коридора.       Потому что его тело сыграло с ним дурную шутку. И теперь он чувствовал в спортивных лёгких штанах возбуждение, о котором забыл на долгие месяцы. Ткань неприятно натянулась на самом неудобном месте, и каждое движение отдавалось пульсирующим напоминанием.       Это было ужасно неправильно.       Ту ситуацию Феликс смог прожить, пережить и почти забыть. Почти. Дома, в своей тесной студии, где на стенах висели старые тактические доски и выцветшие вымпелы, он наконец-то впервые за долгое время добрался до самоудовлетворения. Лёжа на кровати, закусив тыльную сторону ладони, чтобы не издать ни звука. И с ужасом осознал, что кончил почти за тридцать секунд, представляя в голове молодого вратаря.       Но это было лишь его тёмным желанием. Он прекрасно понимал: Хёнджин заигрывает с ним из шалости. Возможно, чтобы попонтоваться перед друзьями. Возможно, чтобы поставить временного тренера в неловкое положение. Возможно, ему просто нравится видеть, как этот бледный, похожий на эльфа мужчина с веснушками смущается и отводит глаза.       Хёнджин несерьёзен. А значит, и Феликсу не стоит ни в коем случае думать о нём так.

***

      – Что значит «ты задержишься»? — Феликс чуть не выронил телефон из рук, когда Чан ошарашил его внезапной новостью.       – Появились ещё одни срочные дела... Ты же знаешь, как оно: я дома редко бываю, а когда приезжаю — всплывает слишком много всего! — голос друга был расстроенным, чувствовалось, что он и сам не рад такому раскладу.       – А как же соревнования? — Феликс прижал телефон плечом к уху и устало потёр переносицу, сидя в кресле. За окном студии уже давно стемнело.       – Придётся тебе сопроводить моих ребят... Ты ведь не бросишь их, правда?       – Чан...       – Ликс, умоляю тебя! Если они пойдут без тренера вовсе — точно расклеятся. Им необходима поддержка, они ведь... они ведь ещё молодые... сам знаешь, каково это!       Феликс закрыл глаза и потер переносицу сильнее — там уже давно поселилась тупая боль от недосыпа. Нет, ему бесспорно нравилось тренировать команду Чана, но в последнее время с таким графиком он уставал слишком сильно. Помимо этих ребят у него были ещё две свои основные команды — совсем малыши и подростки. У них тоже сейчас начинался сезон игр, и Ли просто не мог разорваться. Он и так внёс в расписание корректировки, но теперь вся его жизнь состояла из постоянных разъездов от одного стадиона к другому, быстрых мимолётных и совершенно ненасыщающих перекусов в тренерских и совершенно катастрофически малого количества сна. Как только парень оказывался дома, то тут же выстраивал схемы поля на старой тактической доске, думал о том, как расположить игроков на флангах, какие упражнения на координацию дать на следующей тренировке и как именно устроить процесс так, чтобы никто не выдохся. Возможно, опытным тренерам с огромным стажем такие проблемы были чужды, но Феликс, который стал тренером не так давно, уже постепенно сходил с ума.       Он откинулся на спинку кресла, тяжело выдохнул и всё же вынес вердикт.       Конечно, он мог попросить Чана поискать другую замену — у того в кругу друзей наверняка были ещё тренеры. Но ведь он понимал: здесь как с детьми. Парни уже привязались к нему, пусть и не сильно. Но на соревнования с ними лучше и правда пойти ему.              – Ладно...       – Правда? Ты согласен? Ты супер, Феликс, ты лучший! С меня не убудет! Жди от меня дорогие сувениры!       – Чан, я так-то и сам из Австралии, — устало усмехнулся Ли, проведя рукой по белоснежным волосам, что рассыпались по плечам, и один локон щекотнул шею. – Мне не нужны сувениры. Ты лучше сам возвращайся побыстрее.       – Как только смогу, сразу же! — Чан очевидно заулыбался на том конце провода, но тут же его голос стал серьёзнее. – А вообще... как тебе парни? Они ведь не достают тебя, да?       При слове «достают» Феликс открыл глаза и уставился в потолок. В голове сразу же всплыл образ Хёнджина. Чёрные волосы, торчащие в стороны. Хитрые карие глаза, которые смотрели так, будто читали его насквозь. Пухлые губы, растянутые в этой его самоуверенной улыбке.       – Нет, всё в порядке. Они отлично играют, и кажется, нам удалось найти общий язык... — тут парень всё же запнулся. Мял край футболки пальцами, не замечая этого. – А... Хван Хёнджин, ну который вратарь... он всегда такой?       – Какой такой? — насторожился Чан.       – Ну... болтливый. Часто бросает всякие фразочки, флиртовать типа пытается... — голос Феликса стал тише, и на мгновение он уже пожалел, что вообще спросил о таком. Сердце стукнуло лишний раз, совершенно глупо и по-мальчишески.       – Флиртовать? — Чан сделал паузу, и Ли почти физически ощутил его удивление. – Удивительно... Вообще-то он обычно молчаливый. Серьёзный очень, на тренировках всегда лишь об игре думает. Ну, то есть да, он душа команды, его парни все очень любят, в раздевалке всегда смеются с его шуток... Но на поле лишнего не позволяет обычно. Уверен, что не перепутал?       Феликс сглотнул.       Значит, дело было всё-таки в нём. По какой-то причине он, видимо, провоцировал вратаря вести себя так. Может быть, всё дело было в строгости, а точнее её отсутствии? Или в том, что Хёнджин чувствовал его слабину? Ту самую, о которой Феликс старался не думать после той ночи, когда его собственные пальцы и чужие фантазии привели к позорно быстрой разрядке.       Они с Чаном попрощались, но какое-то время Феликс всё ещё продолжал сидеть в кресле, глядя в серый потолок, и думал о том, что, возможно, его методика быть добрым не работает идеально на всех. Что с такими, как Хёнджин, нужна твёрдость. Границы и холод.       На следующий день Феликс ощущал себя более разбитым, чем обычно. После вечернего созвона с другом он судорожно кинулся переделывать расписание на ближайшие недели, согласовывал с родителями тренировки малышей и подростков, извиняясь перед всеми за неудобство. Никто не был против — тренера Ли и правда все очень любили за его умение найти подход к кому угодно и за профессиональные навыки. Но на фоне возбуждения и кучи мыслей в голове сон не шёл, и в итоге Феликс и вовсе засел в попытках построить состав на ближайшие игры для команды Чана — решить, кто будет в запасе, а кого стоит выпустить во втором тайме.       Утром парень потренировался сам — неотъемлемая часть каждого дня. Затем отправился на тренировку к младшим (там всё было привычно: смех, потерянные бутсы, чья-то мама с соком на лавочке), потом на индивидуальное занятие с одним из их группы, а после обеда, к вечеру, поехал к своей новой команде старших.       К тому моменту как Ли появился на поле, его глаза уже были сухими и красноватыми от напряжения, любимая матча не бодрила, а спать хотелось до невозможности. Он поставил термокружку на скамейку и пару раз глубоко вдохнул — запах мокрого газона и разогретого пластика трибун всегда действовал на него успокаивающе, но не сегодня.       – Здравствуйте, тренер! — почти хором крикнули парни, как только заметили хрупкую фигуру в спортивном костюме и со свистком на груди. Белые волосы Феликса сегодня были распущены — не хватило сил собрать их в пучок, и они развевались на ветру, обрамляя веснушчатое лицо.       Феликс всем кивнул и помахал рукой, подзывая к себе. Ноги гудели после долгого дня.       – По непредвиденным обстоятельствам ваш тренер задержится на неопределённый срок и потому, к сожалению, не сможет присутствовать на городских соревнованиях, — объявил Феликс и тут же увидел, как разочарование растеклось по лицам парней. У кого-то опустились плечи, кто-то переглянулся с соседом. – Вместо него с вами буду я. Я буду готовить вас к ним оставшиеся две недели и отправлюсь с вами в качестве тренера.       Ребята тут же повеселели и начали аплодировать, отчего Феликс растерянно засмущался и скромно улыбнулся. Улыбка правда вышла чуть усталой, но всё равно тёплой.       – Не стоит, ребята. Хлопать мы с вами будем тогда, когда одолеем всех противников и выйдем на следующий уровень. Поэтому собираемся, прикладываем максимум усилий и радуем вашего тренера победой к его возвращению. Идёт?       Все тут же вновь заулюлюкали, поддерживая Феликса. Кто-то свистнул, кто-то хлопнул ладонью по бедру.       – Тренер Ли, — внезапно подал голос Хёнджин.       Феликс перевёл на него взгляд и почувствовал, как под ложечкой начинает сосать. Вратарь стоял чуть в стороне от остальных, чуть выше всех на свою голову с лишним, чёрные волосы вихрились в разные стороны, как всегда. Сегодня он был в ярко-жёлтых вратарских перчатках — новых, ещё не разношенных. И смотрел прямо на Феликса своими горящими карими глазами.       Сейчас он более чем когда-либо не хотел, чтобы вратарь выкинул что-нибудь в своём духе. Пожалуйста. Только не сегодня, когда мозг плавится от усталости, а тело помнит каждую чёртову каплю воды на рельефной груди.       – А какое поощрение ждёт нас, если мы победим? — спросил парень, и голос его звучал ровно, без обычной заигрывающей интонации. Но это было даже хуже. – Если будем хорошо тренироваться и сможем всех выиграть?       Да уж... Феликс зря понадеялся на то, что этот парень будет серьёзен, хотя бы сейчас.       Он сделал шаг вперёд, приблизившись к Хёнджину почти вплотную, и скрестил руки на груди. Из-за разницы в росте ему пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы смотреть в глаза вратарю, но он не отступил.       – Хван, если тебе недостаточно мотивации для победы, то я бы вовсе задумался о твоём местонахождении в команде на месте твоих товарищей. Если для тебя всё это сплошное развлечение, то лучше бы ты не тратил наше время. А если всё-таки нет, то поработай над тем, чтобы лучше ловить мячи.       Глаза Феликса сузились, брови нахмурились — непривычная жёсткость проступила на его обычно мягком лице. Голос стал низким и колючим, как битое стекло, и фраза вышла холоднее и грубее, чем он рассчитывал. В подобном тоне он ещё не обращался к этим ребятам. Но он и правда был сегодня слишком усталым для его очередных подкатов.       А возможно, всё дело было в том, что его тело всё ещё помнило, как сладко было доходить до пика, думая о большом и горячем... И от этого стыда хотелось быть ещё жёстче. Исчезнуть. Сделать так, чтобы Хёнджин перестал на него смотреть.       Вратарь на удивление замер молча. Его лицо, обычно такое насмешливое и живое, на секунду стало растерянным, почти испуганным. Чёрные брови дёрнулись, пухлые губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать — но не сказал. Даже его друзья не смеялись, хотя обычно при любом намёке на конфуз вратаря они заливались хохотом. Сейчас же по полю разлилась такая тишина, что стало слышно, как ветер гонит по пластику трибун пустую бутылку.       Напряжение витало в воздухе такое осязаемое, что каждый присутствующий здесь, кажется, перестал дышать.       – А теперь все на поле! Десять кругов, как обычно, затем разминка. Приступайте, — сказал Феликс уже чуть мягче, но всё ещё твёрдо.       Парни тут же послушно принялись выполнять его указание, бутсы зашуршали по газону, и только Хёнджин какое-то время стоял на месте, не двигаясь. Он прожигал его взглядом. Тяжёлым, тёмным и каким-то... потерянным.       Конкретно сейчас Феликсу показалось, что тот похож на большого глупого и грустного щенка, которого отчитали ни за что. Черты лица у Феликса тут же смягчились, сердце кольнуло чем-то болезненным и виноватым. Он уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но Хёнджин уже развернулся. Плавно, без обычного молодого задора. Побежал к остальным, мелькнув ярко-жёлтыми перчатками на фоне зелёного поля.       Ли же остался стоять у края поля, вцепившись пальцами в холодный металл свистка, и чувствовал, как внутри что-то неприятно скребёт.       Тренировка показалась Феликсу тянущейся бесконечно. От усталости тело слегка ломило, старая травма спины напоминала о себе глухой ноющей болью, а глаза продолжали болезненно жечь, будто в них насыпали песка. Но он не подавал виду. Лишь когда, попрощавшись с парнями, он пришёл в тренерскую, сел над документами, которые необходимо было заполнить для соревнований, он не смог себя больше контролировать и... уснул прямо на столе.       Ему снились родители. Снилось что-то из прошлого, того времени, когда он ещё сам был юным футболистом — быстрым, лёгким, с белоснежными волосами, развевающимися за спиной во время кроссов. Где ещё мечтал о том, что добьётся вершин. А затем — удар, хлопок, темнота и сплошная боль. Чужой шипованный носок въехал в поясницу, треск собственных позвонков, и этот мерзкий звук, который он не мог забыть десять лет спустя.       – Тренер... — Феликс сквозь сон услышал знакомый тихий низкий голос, а затем почувствовал, как его плеча коснулась чья-то горячая даже через ткань толстовки ладонь. – Тренер, вы в порядке?       Феликс тут же подскочил на стуле, отрываясь от стола, и уставился сквозь пелену сна на стоящего рядом человека. Это был Хёнджин. И выглядел он немного взволнованно — брови сдвинуты, карие глаза внимательно сканируют лицо, пухлые губы чуть приоткрыты.       – А? Да... да, я просто... — он попытался найти хотя бы одно оправдание тому, что только что спал на рабочем столе вместо того, чтобы заполнять бумаги.       При этом со стороны он выглядел до жути сонно: взъерошенные пряди спадают на лицо, на одной щеке — чёткий отпечаток от края стола, кожа вокруг глаз чуть покраснела, а взгляд быстро бегает по кабинету, не в силах сфокусироваться.       – Я проходил мимо вашего кабинета и услышал странные звуки, решил заглянуть, — тихо уточнил Хёнджин, и в его голосе не было привычной насмешки, только искренняя тревога. – Вы кажется, стонали во сне. И ваше тело дрожало. С вами точно всё хорошо?       Феликс засмущался ещё сильнее. Как же непрофессионально и стыдно. Он — тренер, взрослый мужчина, а его застал спящим на рабочем месте этот девятнадцатилетний парень, который к тому же видел его кошмар.       – Д-да, да. Просто... — он не знал, что именно следует сказать. Фраза «мне просто приснился кошмар о моей жизни» звучала до жути слабо, и потому он решил не объяснять ничего. – А ты почему ещё здесь? Тренировка же кончилась час назад... — добавил он, глядя на настенные часы. Секундная стрелка равнодушно отмеряла чужую усталость.       – Я ещё немного потренировался сам, — вратарь отвёл взгляд в сторону, и Феликс заметил, как дёрнулся кадык на его шее. – С машиной, что бросает мячи. И вот только закончил.       Ли невольно вспомнил о своих словах, сказанных ранее на поле парнишке, и ему вновь стало неловко. Всё же тогда он, кажется, переборщил. А Хёнджин, выходит, и правда старался.       Он уже собирался сказать, что ему жаль, как вдруг Хёнджин стал чуть решительнее — расправил плечи и сделал полшага ближе.       – Могу ли я подвезти вас до дома, тренер? Я сегодня за рулём, — глаза парня были полны серьёзности, но тут же в них мелькнула тень неуверенности. Так смотрят, когда боятся отказа. – Вы не подумайте, просто вы, кажется, сильно устали и... поздно уже.       И вообще-то Феликс, конечно же, собирался отказаться. У него есть такси, общественный транспорт, есть ноги, в конце концов. Но то ли он ещё не проснулся окончательно, то ли усталость и правда дала о себе знать, влияя на мозг, но вместо отказа он почему-то и сам превратился в маленького котёнка, нуждающегося в заботе.       – Хорошо.       От его ответа лицо Хёнджина стало светлее. Уголки губ поползли вверх, в глазах зажглись искорки, и почему-то в груди Феликса от этого стало приятно тепло. По крайней мере, если это сделает парня счастливее, то, может быть, так он загладит свою холодность и прямоту на поле.       Сначала они ехали молча. Лишь тихая мелодия из радио нарушала покой в салоне — какой-то незамысловатый поп-трек, который Феликс никогда не стал бы слушать сам. Хёнджин за рулём оказался достаточно сдержанным: не гонял, не перестраивался без нужды, плавно нажимал на педали. Ли был приятно этому рад. Он ненавидел быструю неаккуратную езду — потому что и сам не водил машину (так и не решился после травмы, хотя права получил ещё в Австралии), перемещался лишь на такси. И сейчас он чувствовал себя очень комфортно.       Но тишина немного давила, и потому он решил разрядить обстановку.       – Ты часто тренируешься сам?       Хёнджин удивлённо бросил на него короткий взгляд и тут же вернул его к дороге, будто поражаясь тому, что обращаются именно к нему.       – Вы это... мне?       Феликс невольно усмехнулся. Хван иногда поражал его своей непроницаемостью.       – А ты тут видишь ещё кого-то?       Пальцы Хёнджина сжались на руле покрепче. Он помолчал какое-то время, а затем, остановившись на светофоре, ответил:       – Ну, частенько. Два раза в неделю после основных тренировок. Хожу в спортзал несколько раз. Ну и иногда, когда с младшим братом гуляем, он кидает мне по воротам... но это скорее так, глупости.       Последняя фраза умилила Феликса, и он сразу же красочно представил, как Хёнджин стоит на воротах с широкой улыбкой, принимая неточные детские мячи от братишки. Наверное, он тогда совсем другой — не дерзкий, не нахальный, а просто старший брат, который радуется каждому удару. Почему-то уже дважды за сегодня этот парень казался ему не таким уж навязчиво-дерзким, как раньше.       – А вы? — Хёнджин сделал паузу, будто боялся спросить. – Ну, в смысле... вы сами играете?       Ли задержал дыхание. Это был вопрос, который буквально резал по живому. В связи с последним сном, что ему приснился, он ощущался особенно остро, но он всё же решил быть честным.       – Нет. Я не могу из-за травмы, — стараясь быть как можно спокойнее, ответил он и отвернулся к окну.       За стеклом проплывали редкие фонари, отбрасывая жёлтые блики на его веснушчатое лицо. Он уже знал, что дальше наверняка последует взгляд, полный жалости и сожаления. Такой он видел уже слишком много раз в своей жизни.       – Оу... — тихо выдохнул Хёнджин, и их машина наконец поехала дальше. – Наверное, это тяжело. Тренировать, но не иметь возможности самому выйти на поле, — он помолчал секунду, собираясь с мыслями. – Вы очень сильный человек, наверное. Это... вызывает уважение.       Ли застыл, глядя в одну точку за стеклом. Впервые за всё время кто-то не обрушился на него с соболезнованиями, а просто отметил его силу и похвалил. Слышать это от вечно несерьёзного парня сейчас было особенно странно — и особенно ценно.       Он повернулся к нему и мельком оглядел его профиль так, чтобы это не вызвало вопросов. Взгляд парня сейчас был серьёзнее, чем когда-либо — сосредоточенный, тёмный. Он держал руль двумя руками, идеально соблюдая дистанцию. Не смотрел на Феликса, но по его лицу было видно: ему тоже жаль. Не жалость сверху вниз, а какое-то тихое, взрослое сочувствие. Возможно, он даже представил себя на его месте и тут же подумал, каково это — быть в такой ситуации.       – Спасибо, — тихо выдохнул Ли. А затем, спустя пару мгновений, всё же добавил: – Я сегодня был слишком груб с тобой и мне жаль. На самом деле я не считаю так. Ты хорошо играешь.       Хёнджин тут же улыбнулся и заметно расслабился: плечи опустились, хватка на руле ослабла.       – Всё в порядке, тренер, я понимаю и не обижаюсь, — в подтверждение он повернулся к нему, и его карие глаза стали узкими щёлочками от улыбки. – Но футбол для меня и правда очень важен. Не хочу, чтобы вы думали иначе.       Феликс кивнул и откинулся на спинку кресла, вновь уводя взгляд на пейзажи за окном. В салоне снова стало тихо, но теперь тишина была не давящей, а скорее уютной.       Оставшуюся дорогу они больше почти не говорили. Но когда Хёнджин припарковался у его дома, у неброской многоэтажки с облупившейся краской на подъезде, у Феликса заел ремень безопасности. Он повозился пару секунд, а затем парень тут же наклонился к нему ближе, чтобы поправить.       Их лица оказались в каких-то десяти сантиметрах. Тонкий аромат парфюма, смешанный со свежестью после душа и чем-то ещё, ударил Феликсу по носу, и тот невольно замер. Щёки вспыхнули, сердце сделало кульбит. Он слишком близко. Слишком.       Этот парень сейчас очевидно уже не раздражал его так, как днём на поле.       – До следующей тренировки! — помахал ему Хёнджин, как только Ли вышел из машины, и его голос снова стал звонким и мальчишеским. – Спите, хорошо ешьте и отдыхайте побольше!       Феликс растерянно стоял на тротуаре и смотрел за тем, как автомобиль удаляется, а красные габаритные огни тают в темноте. В ушах всё ещё звучали его слова.       Спите. Ешьте. Отдыхайте.       Слишком давно никто не выражал по отношению к нему хотя бы какой-то заботы. Слишком давно в его жизнь не заходил никто, кроме мячей, свистков и тактических схем. Он жил один в своей маленькой студии, и даже этот хрупкий, почти невесомый жест внимания от девятнадцатилетнего парня заставил что-то внутри болезненно сжаться.       Смутное чувство в груди подсказывало ему — возможно, этот парень был глубже, чем казался на первый взгляд.       Феликс поднялся к себе, закрыл дверь, прислонился к ней лбом и выдохнул.       Хван Хёнджин. Какой же ты такой на самом деле?

***

      Время прошло незаметно. Соревнования уже подходили к концу, и Феликс был неимоверно рад тому, как парни Чана стремительно выигрывали матч за матчем. Счёт всегда был небольшим — два-один, три-два, иногда пенальти в самом конце заставляли сердце пропускать удар. Но парни упрямо цеплялись за каждую победу, как за последнюю.       Кто-то то и дело допускал на поле ошибки. Чаще всего косячил Хёнджин. Почему-то за игру он пропускал как минимум несколько мячей. Он то не вовремя выходил из ворот, то занимал не ту позицию при угловом, и после этого сразу же виновато смотрел в сторону Феликса. Тот лишь тоскливо качал головой, но разочарования не было. Он всё понимал: вратарь — самая нервная позиция, одна ошибка — гол, и вся команда смотрит лишь на тебя.       Этот парень теперь казался ему всё страннее, чем раньше.       На следующей тренировке, после того раза, как Хван подвозил его домой, Феликс, придя на стадион первым делом, получил уже привычную реплику.       – Тренер Ли! Доброе утро! Вы сегодня выглядите прекраснее обычного! — голос Хёнджина звенел на всё поле. – Может быть, сегодня у меня будет шанс получить свидание с вами?       Вратарь вновь говорил это при всей команде, отчего те как обычно загалдели и захихикали. Кто-то присвистнул, кто-то хлопнул вратаря по спине.       Феликс окончательно запутался.       Он точно видел этого парня без маски. Видел, как тот волнуется, стоило им остаться наедине. Видел, как дрожали его длинные пальцы на руле, видел его серьёзное лицо, когда он говорил, что Феликс сильный... Так почему же этот парень упорно продолжает флиртовать с ним при всех, да ещё и так нагло? Неужели всё это показной образ — чтобы держать репутацию крутого парня в команде? Или он просто не умеет иначе выражать симпатию?       Ли и правда не мог этого понять.       Но теперь он относился к нему чуть мягче.       – Доброе утро, Хёнджин, — Феликс поправил свисток на груди и скрестил руки на груди, но в его голосе уже не было той колючей стали, как в прошлый раз. – Сегодня у тебя будет великолепный шанс — ты будешь нападающим. Тебе, конечно, не понадобится это в игре, но навык всё же должен быть. Так что вперёд, подготовься как следует!       Хван удивлённо взглянул сначала на него, затем на своих таких же ничего не понимающих товарищей.       – Но тренер, я...              Феликс сверкнул взглядом и ехидно улыбнулся.       – Без вопросов.       Об этой методике Ли ходили слухи. Он зачастую менял игроков на поле местами, чтобы те получше прониклись картиной поля. Вероятно, прежде Чан не делал такого — оно и понятно, ведь каждому футболисту нужно чётко знать свою роль, а не чужую. Но как показывала практика, иногда этот метод работал отлично. Вратарь, побывавший в атаке, начинал лучше предугадывать, куда ударит нападающий. Защитник, попробовавший забить, понимал, как его обыгрывать.       Команда в непонимании от перестановки сначала играла плохо. Все задавались вопросами, зачем это было нужно делать накануне последнего и ответственного матча, но спорить с Феликсом никто не стал. Он заслужил их доверие за эти недели. Они видели, как он выкладывается, как на его бледном лице появляются тени под глазами, и очень это ценили.       Лишь к концу тренировки ребята уже полностью забылись, погрузились в новые позиции и играли на полную. Мяч летал по полю быстрее обычного, передачи стали неожиданными, а крики — громче. Хёнджин так и вовсе носился по газону как ненормальный чуть ли не с высунутым языком, и Феликс поймал себя на мысли, что не может оторвать от него взгляд.       Парень, который сегодня утром снова при всех звал его на свидание, а сейчас с таким бешенным азартом забивал мячи в тренировочные ворота, что сетка ходила ходуном. И на его лице не было ни капли привычной самоуверенности — только чистая, почти детская радость от игры.       – На сегодня это всё, — Феликс поднёс свисток к губам и коротко просвистел. Поле затихло, только чьё-то тяжелое дыхание нарушало тишину. – Завтра у вас очень важный матч. И теперь вы как минимум постараетесь лучше понять противника. А точнее, вы будете иметь представление о том, какие именно цели и мотивы у него в голове. Возможно, это пригодится вам, — он обвёл взглядом раскрасневшиеся лица парней, задержался на Хёнджине на долю секунды дольше, чем следовало. – Давайте приложим максимум усилий и порадуем вашего тренера!       Команда тут же закричала что-то в ответ, поддерживая, и Феликс с улыбкой покинул поле, уходя к себе в тренерскую.       Он уже взялся за ручку двери кабинета, когда услышал за спиной быстрые шаги по плитке.       – Тренер!       Ли обернулся. Хёнджин стоял в нескольких метрах, слегка запыхавшийся после тренировки, жёлтые вратарские перчатки зажаты в одной руке. Волосы мокрые от пота, футболка прилипла к груди, очерчивая каждый рельеф мышц.       – Я... — парень запнулся, и на его щеках проступил слабый румянец. – Спасибо. За сегодня. Было... интересно. Не думал, что забивать так сложно.       Феликс чуть приподнял бровь.       – Вратарь, который не пробовал забивать, — плохой вратарь, Хёнджин.       Парень усмехнулся, тепло, почти что застенчиво.       – Тогда, может, повторим как-нибудь? — и в его глазах снова мелькнул тот самый огонь. Но теперь Феликсу показалось, что за ним — не желание понтоваться перед командой. А что-то другое. Что-то, от чего у него внутри ёкнуло.       – Посмотрим, — ответил Феликс и скрылся за дверью тренерской, прислонившись к ней спиной и прикрыв глаза.       Посмотрим, — повторил он про себя. И не был уверен, говорит ли о тренировке.

***

      Тем же вечером Феликс дал себе слово, что отдохнёт. Последние недели вымотали его так сильно, что перед последним рывком ему было явно необходимо сделать выдох. Он заранее подготовил себе ванную, купил бутылку красного полусладкого, хоть и собирался отпить лишь бокал, чтобы утром не быть разбитым. Даже зажёг пару свечей для атмосферы и лёг в тёплую пахнущую лавандой воду, растворяясь в пене.       Голова его была полна размышлений об этой команде — новой, но уже подающей большие надежды. А ещё о Хёнджине, который почему-то упорно не хотел покидать его.       Но вместе с тревогой и тяжёлыми мыслями в голове вновь всплыл образ горячего тела из раздевалки. Мокрого, обнажённого, с каплями воды, стекающими по рельефному прессу... Чёрт, а ведь он вроде бы только забыл об этом.       Но его расслабившееся в воде тело почему-то само позорно откликалось на картину из прошлого. Рука парня невольно потянулась к самому трепетному месту, скользнув между бёдер. Феликс коснулся себя, представляя, как на месте его пальцев мог быть большой и возбуждённый...       Из этого состояния его внезапно отвлёк звонок в дверь.       Ли тут же напряжённо прислушался. В такое время никто не мог прийти к нему — все друзья обычно предупреждали о визите заранее. Родители жили в другом городе, а значит, это были тоже не они.       Звонок требовательно повторился.       – Да кого там принесло... — пробормотал он, нехотя выбираясь из ванной.       Тело было розовым от горячей воды, волосы мокрыми прядями прилипли к шее и щекам. Парень накинул на себя тонкий халат, который держался лишь на завязках, запахнулся и вышел в коридор. Звонок прозвенел в третий раз, уже более нервно. Что за настойчивый незваный гость?       Феликс щёлкнул замком и приоткрыл дверь.       Прямо за ней стоял вратарь. В обычной чёрной спортивной кофте с закатанными рукавами, в потёртых синих джинсах, облегающих длинные ноги. Волосы растрёпанные — будто он бежал всю дорогу или нервно взъерошил их сотню раз. И смотрел на Феликса сверху вниз, но как-то виновато, с надеждой и страхом одновременно. Он опять напомнил ему щенка, который случайно напакостил и теперь не знает, прогонят его или погладят.       – Хёнджин? Ты что здесь делаешь? — хрипловато прозвучал голос Феликса.       – Тренер, я... Мне нужна ваша помощь.       Ли застыл на месте, неосознанно кутаясь в халат покрепче.       – С чем? Как ты вообще узнал, где я живу?       – Мне сказал тренер Чан, — Хёнджин отвёл взгляд, а затем вернул его — и только тогда Феликс понял, что стоит перед ним в одном лишь тонком халате, под которым довольно отчётливо виднеются очертания его фигуры. Тонкая шея, узкие бёдра, влажная кожа, просвечивающая сквозь махровую ткань, и теперь Хван жадно, медленно осматривал всё это снизу вверх, задерживаясь на каждой детали.       – Боже, входи... — выдохнул Ли и поскорее отошел, впуская парня в коридор. Сердце стучало всё быстрее с каждой секундой. – Раздевайся пока, проходи. Я... в общем, жди.       Феликс тут же поспешил обратно в ванную — закрыл дверь, прислонился к ней лбом и несколько раз глубоко выдохнул. В зеркале отражался его собственный растерянный взгляд: раскрасневшиеся щёки, веснушки, ставшие ярче от горячей воды. Он выглядел так, будто его застали за чем-то постыдным. Хотя по сути, так оно и было.       – Соберись, Ли, — прошептал он себе. – Ты его тренер. Только тренер.       Он быстро вытер волосы полотенцем, натянул спортивные штаны, низко сидящие на тазовых косточках, и свободную футболку, которая чуть приоткрывала ключицы. Лучшего варианта не было. Всё остальное валялось в стирке.       Когда он вышел к нему, Хёнджин сидел на диване и осматривал его маленькую студию: старые тактические доски на стенах, выцветшие вымпелы, гору методичек на подоконнике, одинокую кружку с остатками матчи. Заметив Феликса, он тут же пронзил его взглядом — а затем вновь отвёл глаза, смущаясь, и его длинные пальцы нервно сжали край дивана.       – С чем тебе нужно помочь? — ровно спросил Феликс, опускаясь в кресло напротив и поджимая под себя одну ногу.       Хван выглядел немного нервно — плечи напряжены, челюсть сжата, колено дёргается.       – Вы могли бы... подсказать мне, каким образом я могу поймать больше мячей? — он поднял на него свои глаза, и они впервые за всё время показались Феликсу слишком большими и наивными. Ни хитрости, ни огня. Только страх. – Я боюсь, что завтра опять налажаю и подведу всех...       Ли сначала молчал. Он поражался этому парню, и вместе с тем думал, может ли он вообще помочь ему в этой ситуации. Он имел полное право отказать, отправить домой высыпаться и провести драгоценное время отдыха наедине с собой. Тем более что за это ему никто не заплатит.       Но глядя на это растерянное лицо перед собой, думая о том, как на самом деле переживает этот парень, отказать он не смог.       «Они тоже дети, только побольше», — звучал в его голове голос Чана.       – Хорошо. Я попробую.       Тогда Феликс заварил Хёнджину чай, сел рядом с ним на диван, включил на ноутбуке видео с записью тренировки профессионального вратаря и принялся комментировать происходящее.       – Смотри сюда, — Феликс ткнул пальцем в экран, где мужчина синхронно двигался за мячом. – Главное — не прыгать раньше времени. Ты должен читать корпус нападающего. Куда развёрнута его стопа? Куда смотрит плечо? Вратарь — это последняя линия. Твоя задача — сокращать угол, а не гадать.       Хёнджин слушал внимательно, то и дело задавая вопросы, кивая, смотря то на экран, то на Феликса. Ли раньше не сталкивался с таким — он тренировал ребят младше и знал, как именно объяснять информацию им. Но сейчас, когда перед ним сидел девятнадцатилетний парень, чуть ли не вдвое больше него, он немного терялся и местами применял те же слова и фразы, которые когда-то говорил своим маленьким ученикам. И на удивление, это работало лучше всего. Хёнджин иногда чуть ли не вскакивал на месте от осознания чего-то — вероятно, инсайты появлялись в его голове один за другим. Его глаза загорались, пухлые губы расплывались в улыбке, и он снова напоминал того самого мальчишку с тренировки, с высунутым языком и бешеным азартом.       В конечном итоге, спустя пару часов, когда настенные часы показывали уже за час ночи, они оба выдохлись. Феликс откинулся на спинку дивана и потёр покрасневшие глаза.       – Ну, вроде бы всё. Я рассказал тебе всё, что знал сам. Остальное зависит только от тебя.       Хёнджин тяжело вздохнул. Затем он поднял руки, разминая спину, потянулся, хрустнув позвонками, а после... внезапно для Феликса упал ему на колени, размещая голову прямо на его бедрах, лицом вверх.       – Ты... ты чего? — застыл Ли, не шевелясь. Тепло чужого тела приятно грело через тонкую ткань штанов.       – Я устал, тренер. Мне кажется, моя голова сейчас взорвётся, — он осторожно поерзал на чужих ногах, устраиваясь поудобнее, и прикрыл глаза.       Первой мыслью Феликса было тут же отстраниться. Скинуть его со своих ног, обозначить границы, отругать за опять появившееся детское и глупое поведение.       Он должен был оттолкнуть его. Сказать, что так нельзя. Но вместо этого понял, что не хочет его отталкивать.       Тут же он подумал и о том, что сейчас этот парень вообще-то с ним один на один. Не было его товарищей, перед которыми он мог играть роль крутого парня, что клеит их тренера. Перед ним был только настоящий, искренний Хёнджин, который нуждался в поддержке. Может быть, ему не хватало её от близких или друзей — этого Феликс не знал. Но почему-то внезапно ощутил на своих плечах ответственность за этого парня, чьим тренером он по факту даже не являлся.       Он всё ещё не двигался, задавая следующий вопрос, нарушающий их тишину.       – Почему, когда мы вдвоём, ты ведёшь себя совершенно не так, как на поле? Зачем этот ненужный флирт, эта напускная дерзость, если на самом деле ты... другой... — тихо спросил Феликс.       И задавая этот вопрос, он уже не был тренером. Он был лишь обычным человеком, парнем, на чьих коленях покоилась голова другого парня. Которого он, между прочим, считал весьма привлекательным.       Хёнджин не шевелился, но Феликс слышал его дыхание прерывистое и частое. А затем он открыл глаза, и их взгляды встретились. Всего в нескольких сантиметрах друг от друга.       – Вообще-то вы мне правда нравитесь, тренер, — произнёс Хван так тихо, что Ли едва расслышал. – Но я могу флиртовать только, когда чувствую поддержку со стороны ребят. Я слишком... не уверен в себе. Когда вы только в первый раз пришли к нам, вы сразу бросились мне в глаза. Вы верите в любовь с первого взгляда? — он сглотнул, и его кадык дёрнулся. – Мне кажется, это она. Но я так плох в общении с кем-то тет-а-тет, что мне не оставалось ничего, кроме как попробовать перевести всё в шутку... Чтобы в случае отказа я не выглядел отстойно. Я просто... хотел привлечь ваше внимание.       Феликс сидел с приоткрытым ртом, слушая каждое слово, и смотрел в его глаза — карие, влажные, такие бесконечно честные сейчас. Хёнджин говорил медленно, запинался, но даже несмотря на это, Ли чувствовал, как сильно бьётся его сердце — и своё, и чужое. Волнение парня выдавал почти каждый его мельчайший жест: дрожащие ресницы, пухлые губы, которые он то и дело облизывал, пальцы, нервно сжимающие край своей кофты.       Нравлюсь? Любовь с первого взгляда? О чём вообще говорит этот парень?       – Простите, что досаждал вам, — голос Хёнджина стал ещё тише, почти превратился в шёпот. – Завтра нас ждёт последний матч. А затем вернётся наш тренер, и вы нас покинете. Я просто хотел... хотел хотя бы напоследок провести с вами ещё немного времени... — он произнёс это и перевернулся на его бедрах, отворачиваясь лицом вниз, прячась.       Минута. Две.       Феликс сидел застывши, пытаясь переварить услышанное. Этот парень... как же сильно он поражал его. Сколько в нём было скрытой ранимости, сколько страха быть отвергнутым. И вся эта маска нахального флирта — просто броня, за которой прячется обычный неуверенный мальчишка.       Словно в замедленной съёмке, его рука сама на автомате поднялась и опустилась на чужую голову, путаясь в мягких чёрных волосах. Хёнджин под прикосновением вздрогнул сначала, напрягся всем телом, но затем чуть поерзал, устраиваясь поудобнее, и потянулся под тёплую маленькую ладонь.       Феликс медленно начал гладить его по голове — действительно как маленького ребёнка или щенка. Спокойно, ритмично, проводя пальцами от макушки к затылку и обратно.       – Ты очень глупый, Хёнджин, — прошептал он. – Чтобы привлечь внимание, необязательно пользоваться дешёвыми подкатами. Знаешь это?       Хван пробурчал что-то невнятное в ответ, и тогда Феликс понял. Парень задремал.       Любуясь им, продолжая гладить его по голове, он неожиданно для себя осознал, что и ему самому будет тяжело прощаться с этой командой. А больше всего — с её вратарём.       Сейчас ему впервые за долгое время было так тепло от чужого тела. Впервые в этой маленькой пустой студии не было так одиноко.       Феликс проснулся от того, что почувствовал, как в глаза пробиваются солнечные лучи, а всё тело затекло и ломит. Он обнаружил себя в довольно странной позе — он сам завалился на грудь Хёнджина, который всё ещё мерно дремал на его коленях. Точнее, он скатился во время сна и теперь лежал между спинкой дивана и чужим туловищем, свернувшись калачиком. На уровне его глаза первым, что он увидел, была тонкая полоска молочной кожи, выглядывающая из-под задравшейся чёрной кофты.       Парень тут же подскочил, выпрямляясь, и своим резким движением разбудил Хёнджина, который так же вскочил, садясь на диване и оглядываясь по сторонам мутными со сна глазами. Чёрные волосы торчали во все стороны сильнее обычного — он напоминал взъерошенного воробушка.       – Мы... — начал было Хёнджин, но договорить ему не дал чёткий, громкий, почти истеричный крик Феликса, смотрящего на экран мобильного.       – Блять! Мы проспали!       Хёнджин удивлённо вытаращился на него, пухлые губы приоткрылись в изумлении.       – Вы умеете ругаться, тренер?? — в его голосе слышалось не осуждение, а какой-то детский восторг, будто он только что узнал, что у Санты есть татуировки.       Карие глаза Феликса блестнули злым янтарём, и он тут же спрыгнул с дивана, начиная судорожно метаться по маленькой студии.       – До вашего матча остался час, Хёнджин! — он всплескивал руками и не знал, за что хвататься. Старые тактические доски дрожали от его шагов. – Ты на машине приехал?       Парень всё ещё сонно протирал глаза кулаками, и при этом как-то странно, рассеянно улыбался. Казалось, его совершенно не волнует факт того, что они вот-вот опоздают на игру. Вчерашняя ночь, признание, тёплые ладони на его голове — всё это всё ещё кружилось в его голове словно лёгкое похмелье.       – Да, на ней, — ответил он спокойно.       – Отлично, — Феликс на ходу скидывал с себя футболку, совершенно не думая о том, смотрит ли на него Хван. Ткань упала на пол, обнажая бледную спину с аккуратным шрамом, острые лопатки и тонкую талию. – Иди прогревай её, сейчас тогда доедем быстро до тебя, возьмёшь вещи, и пулей на стадион. Понял?       Хёнджин молчал. Феликс обернулся на него и замер.       Парень сидел с приоткрытым ртом, замерев, и следил за тем, как Ли переодевается — за тем, как двигаются его плечи, как падают на лицо волосы, как солнечный свет подсвечивает веснушки на открытой коже. Он не мог произнести ни слова. В его глазах горело что-то первобытное и голодное — и совершенно, ну совершенно неуместное в семь утра перед финальным матчем.       Феликс что-то прорычал нетерпеливо и в пару шагов оказался около него, пощёлкал пальцами прямо перед лицом парня, привлекая внимание от своего обнажённого торса.       – Приём! — голос Феликса был резким, похожим на звук его свистка. – Сейчас не время думать о таком, ты слышишь меня? У тебя матч сегодня. Не ты ли боялся подвести команду?       Хёнджин моргнул раз, другой — и тут же прикрыл рот ладонью, будто его застали за кражей. Посмотрел Феликсу уже в глаза, словно трезвея от наваждения.       – Д-да, тренер. Я понял. — он выдохнул, собираясь, и его лицо стало чуть серьёзнее и увереннее. – Сначала до меня, потом на стадион. До стадиона от меня ехать двадцать минут. Всё успеем.       Феликс облегчённо выдохнул, услышав наконец вразумительный ответ, и нервно потрепал волосы.       – Жду внизу, — сказал Хёнджин, вставая с дивана. У двери он задержался лишь на секунду, оглянулся. И его взгляд, как показалось Феликсу, был полон такого тёплого и нежного, что хотелось кричать. А затем парень вышел, тихо притворив за собой дверь.       Конечно же о том, чтобы принять утренний душ, уже не могло быть и речи. Ли ненавидел, когда его волосы были не идеально чистыми и свежими, а после вчерашней ванны они теперь ещё и пушились, потому что толком он их не высушил накануне. Плюс они пахли лавандой, что совершенно не сочеталось с образом сурового тренера. Потому он наскоро собрал их в аккуратный пучок сзади, открывая шею и чёткую линию скул, надел официальный чёрный костюм с приталенным пиджаком, который подчёркивал его хрупкость, и через десять минут уже вылетал из подъезда, на ходу застёгивая ремень.       Хёнджин ждал его в машине — мотор уже работал на прогреве. Когда Феликс плюхнулся на пассажирское сиденье, парень на секунду замер, окинув его быстрым взглядом.       – Вау... — выдохнул он, выезжая с парковки. – Вы выглядите...       Но Ли мгновенно нахмурился и сверкнул глазами. Парень тут же всё понял, кивнул и плотнее сжал губы.       Всю оставшуюся дорогу они оба либо молчали, либо обсуждали что-то, касающееся непосредственно грядущей игры. Хёнджин за рулём снова стал собранным — держал дистанцию, перестраивался заранее, ни разу не превысил скорость. Феликс коротко напоминал ему про зоны, про выходы из ворот, про то, чтобы не боялся играть ногами.       – И главное, — сказал Феликс, когда они уже подъезжали к дому Хёнджина. – Не думай о том, что будет после. Думай о каждом мяче. Только о нём.       Хёнджин кивнул и украдкой бросил на него короткий взгляд. Феликс сидел, глядя в окно, и белые пряди выбились из пучка, падая на щёку. Он выглядел уставшим, но сосредоточенным. И каким-то бесконечно красивым в этом свете утра.       – Понял, тренер, — тихо ответил Хёнджин и затормозил у своего подъезда. — Я буду думать только о нём.       Трибуны были заполнены до отказа — сине-чёрные флаги команды Чана мешались с красно-белыми соперника, создавая живой, дышащий хаос. Публика уже вовсю скандировала названия команд, хлопала в ладоши в едином ритме и топала ногами по металлическим балкам, отчего стадион гудел как встревоженный улей. Сами футболисты стояли у выхода на поле в приятном волнении — кто-то мял край футболки, кто-то приседал, разминая колени, кто-то шептал что-то одними губами, настраивая себя. От этой игры зависело, поедут ли они на следующий этап — будут ли представлять свой город на уровне состязания с мощнейшими командами страны.       Феликс скинул пиджак на скамейку и встал перед ребятами в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами.       – Вы готовы к этому, — сказал он негромко, но так, чтобы каждый услышал. – Вы прошли через трудные тренировки, вы выиграли предыдущие матчи. Сейчас — только игра. Не думайте о трибунах, не думайте о счёте. Думайте о мяче, о своём партнёре слева и справа. Делайте то, что умеете. Я в вас верю.       Потом он позвонил Чану и поставил на громкую связь. Голос друга, пробивающийся сквозь динамик, был хриплым и взволнованным:       – Пацаны, я с вами! Даже если не рядом! Тащите эту победу, вы лучшие, я вас люблю!       Ребята заулыбались, и напряжение на секунду отпустило, превратившись в спокойную, собранную решимость.       Феликс и Хёнджин приехали на стадион почти впритык — влетели на парковку за пятнадцать минут до начала вместо положенного часа. Некоторые из ребят заметили, как они вместе выходили из машины Хёнджина, и как вратарь придержал дверцу, пропуская тренера вперёд. Но, слава богу, не стали задавать лишних вопросов.       Когда команда уже побежала на поле, сверкая футболками на солнце, а публика взорвалась новыми криками и хлопками, Феликс тихо выдохнул. Впервые за сегодняшнее торопливое утро он мог замедлиться. Прижать ладонь к груди и почувствовать, как колотится сердце — от волнения за ребят, от осознания, что вот-вот всё закончится. И от того, что вчерашняя ночь до сих пор отзывалась теплом в кончиках пальцев.       Он уже собирался направиться к скамье для тренеров, как вдруг его окликнули.       – Тренер Ли...       Феликс оглянулся. Хёнджин стоял в нескольких шагах, возвышаясь на свои полторы головы, в яркой сине-чёрной форме, вратарские перчатки уже натянуты, жёлтые, словно сигнал опасности.       – Да? — Ли повернулся к нему всем телом.       Парень подошёл ближе. Так близко, что Феликсу пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. Голос Хёнджина немного дрожал будто от слишком сильного волнения, но глаза горели ровным, твёрдым огнём.       – Скажите... — он сглотнул. – А если... если я и правда не пропущу ни одного мяча... вы сходите со мной на свидание?       Ли застыл, уставившись на него. Он ведь только собирался успокоиться, но теперь его сердце предательски рвалось вырваться из груди. В нём бушевало слишком много противоречивых эмоций.       Этот парень сейчас не выпендривался перед друзьями. Сейчас он и правда говорил эту фразу всерьёз. Только наедине, пока другие не слышат. И от этого она звучала совершенно иначе — не как дешёвый подкат, а как... самое настоящее решительное намерение.       Раздался свисток судьи, оповещающий, что команды должны выходить на поле, но Хёнджин продолжал стоять и смотреть на Феликса в ожидании ответа. Его пухлые губы были плотно сжаты, в карих глазах — ни тени привычной насмешки.       – Иди, Хёнджин. Матч начинается, — произнёс Феликс хрипло.       – Ответьте, — вратарь не сдвинулся с места. Ни на миллиметр. И впервые Феликс почувствовал, как от него разит настоящей мужской уверенностью и напором — твёрдым, непоколебимым, как стена, которую он держал в воротах.       И он был вынужден признать, что от такого по его коже пробежали мурашки. Это было так привлекательно, что стало страшно...       Судья свистнул снова — громче, требовательнее, и теперь уже показывал рукой в их сторону. На трибунах зашумели, несколько человек обернулись посмотреть, что за задержка.       – Чёрт возьми, да! Да! — наконец сдался Ли, взмахивая руками, будто сдаваясь под натиском урагана. – Если ты не пропустишь ни одного мяча — ни единого! Ясно? Ни одного!       Хёнджин остолбенел на секунду, переваривая. А потом его лицо озарилось словно солнцем — широкая, почти детская улыбка расползлась на губах, глаза засияли, и он вдруг стал похож не на опасного вратаря, а на счастливого щенка, которому только что показали долгожданную любимую косточку.       – Я не подведу вас, тренер! — крикнул он, развернулся и со всех ног побежал к центру поля, мелькая жёлтыми перчатками.       Феликс остался стоять на месте, провожая его взглядом. Парень занял место в воротах — размял шею, попрыгал, хлопнул себя ладонями по бёдрам, настраиваясь.       – Ни одного... — прошептал Феликс одними губами, глядя, как судья выходит в центр поля с мячом под мышкой.       Он отошёл к скамейке, сел на край, сцепив пальцы в замок, и почувствовал, как ладони вспотели.       Матч начался.

***

      – Боже... да! А-ах, пожалуйста... — Феликс цеплялся пальцами за простыни, но это слабо помогало.       Его стройные ноги разъезжались по кровати, но их упрямо возвращали на место, крепко удерживая за бедра. Хёнджин оказался по ощущению внутри ещё больше, чем выглядел тогда в раздевалке, когда Ли украдкой увидел его. Сейчас он входил в него ровно и размеренно, совершая точные, быстрые толчки, выбивая из Феликса протяжные, сладкие стоны, и сам то и дело не мог сдержать сдавленных выдохов.       – Ах... тренер... вы... такой узкий внутри... — шептал парень, навалившись сверху, тяжело дыша ему в шею. – В вас так горячо... так приятно... Я сейчас... чёрт...       Он прикусил губу и на секунду замер, чтобы не кончить слишком быстро. И в этой заминке, в том, как его пальцы дрожали на чужих бёдрах, чувствовалось, как сильно он старается. Как боится сделать больно.       Феликс жалобно проскулил от смены угла проникновения, а затем прошипел сквозь наворачивающиеся слёзы удовольствия:       – Я же просил... а-аххх... не звать меня так больше!       Хёнджин тепло и хрипло усмехнулся совсем близко у его уха.       – Но мне так нравится, тренер... — он чуть сильнее сжал его талию, но всё ещё бережно. – Нравится звать вас именно так...       Хван обхватил Феликса за шею крепкой рукой, второй притянул за грудь к себе, так близко, как только возможно, и вошёл чуть медленнее, скользя внутри, несмотря на тугие мышцы, которые сжимали его с каждой секундой всё сильнее. А затем уткнулся носом в белоснежные волосы, рассыпавшиеся по подушке, и застыл так на мгновение. Будто боялся, что если отпустит, то Феликс исчезнет.       – Аккуратнее... — выдохнул Ли почти беззвучно, когда одна из рук Хёнджина скользнула ниже поясницы, поддерживая её. Не грубо, не требовательно, а так, словно он знал, где у того старая травма. Знал, что нельзя резко прогибать, нельзя давить слишком сильно.       Хёнджин и сам не понимал, откуда в нём эта осторожность. Может быть, от того вечера в машине, когда Феликс отвернулся к окну и сказал, что не может играть из-за травмы. С тех пор он боялся даже представить, через что тот прошёл. И сейчас, в их первую ночь, парень готов был скорее умереть, чем причинить ему лишнюю секунду боли.       Он двигался медленнее, чем хотел сам, сдерживал себя, хотя внутри всё горело. И каждые несколько толчков проверял — не напряглась ли спина Феликса, не дёрнулся ли тот от неприятного ощущения.       – Тебе удобно? — шепнул он ему в макушку. – Не больно?       Феликс мог бы рассмеяться. Стоять на коленях перед собственным бывшим тренером, почти рыдать от удовольствия — и при этом спрашивать, не больно ли. Но вместо смеха у него перехватило горло, и он только сильнее вцепился в простыни, выгибаясь навстречу.       – Да... Только не останавливайся...       В тот день Хёнджин не пропустил ни одного грёбаного мяча.       Он ловил каждый — нырял в левый угол, выбивал кулаками из-под перекладины, один раз отбил головой с линии ворот, и в этот момент Феликс понял: он проиграл. Проиграл ещё до того, как игра началась. Проиграл той ночью на диване, когда его рука сама опустилась на чёрные волосы. А может, и раньше — в раздевалке, когда увидел обнажённого Хёнджина и не смог забыть.       Обещанное свидание было назначено через неделю. К тому моменту уже вернулся Чан, и они даже успели сходить всем составом в бар — отметить и победу, и грядущую поездку в Сеул, на уже гораздо более серьёзный по значимости матч. Хёнджин тогда напился, как, впрочем, и почти все, кроме Феликса.       Ли помнил, какие многозначительные взгляды вратарь кидал на него тем вечером. Как Хёнджин пошёл за ним в туалет, зажал у стены, оперевшись руками по обе стороны от его головы, и кажется, обретя слишком много храбрости, просто накинулся на него. Поцеловал — жадно, немного неумело, сбивчиво. Пахнущий вишнёвым пивом и чем-то сладким.       Феликс был не сильно пьяным, но уже не контролировал себя идеально. И он ответил — так же жарко и голодно, запустив пальцы в чёрные волосы и притянув ближе, забыв про всё: про разницу в возрасте, про то, что он вообще-то был его тренером, про то, что Чан в соседнем зале.       А потом они и правда выбрались на свидание.       Хёнджин вёл себя непривычно тихо. Мял салфетку в ресторане, смотрел на Феликса такими глазами, будто боялся, что это сон, а затем осторожно спросил:       – А вы… ты правда хочешь этого? — и то, как он сбился с «вы» на «ты», было, наверное, самым милым, что Феликс видел за последние годы.       Свидание закончилось дома у Феликса. В его постели.       – Пожалуйста, тренер... — Хёнджин снова назвал его так, сам того не заметив. – Не оставляй меня...       Он продолжал двигаться внутри всё мощнее, но не быстрее — каждое движение было точным, глубоким, абсолютно проникающим. Словно он хотел заполнить собой всё пространство внутри Феликса.       – Я покажу... я докажу, что достоин... — шептал он, утыкаясь лбом в чужое плечо. – Дай мне шанс. Просто дай мне шанс...       Феликс уже плохо понимал, о чём говорит парень. Его тело плавилось, сознание плыло, и каждый толчок отправлял его всё выше, к грани, за которой уже ничего не имело значения.              Но одно он знал точно.       Этот чёртов вратарь ему нравится.       И если команду он может оставить, с лёгким сердцем вернуть в руки Чана, то с этим парнем так не получится. Хёнджин уже въелся в него глубже, чем любой мяч в ворота. И выковыривать оттуда эту тёплую, щенячью, отчаянную преданность у Феликса не было ни сил, ни желания.       – Не оставлю, — выдохнул он, ловя чужую ладонь и переплетая пальцы. – Ахх...       – Обещаешь? — голос Хёнджина дрогнул.       Вот она, та самая незащищённость, которую он прятал за улыбками и дешёвыми подкатами.       Феликс завёл руку назад и притянул его за затылок к себе, а затем повернул голову, и поцеловал в мокрый от пота висок.       – Обещаю.

***

      С тех пор Феликс стал частым гостем на стадионе, где тренировалась команда Чана. Приходил после своих занятий с малышами уставший, но счастливый. Садился на трибуну и просто смотрел. Иногда подсказывал что-то, пока Чан отходил, иногда просто пил матчу и улыбался, когда Хван вытаскивал очередной сложный мяч и тут же оборачивался на него — проверить, видел ли.       Да и машина Хёнджина теперь часто ждала у футбольной секции, где Феликс тренировал своих деток. Чёрный седан с потрёпанным брелоком на зеркале — тот самый, что однажды увёз сонного тренера с кошмаром в голове домой. Теперь он увозил его на ужин. Или просто стоял на парковке, пока внутри Феликс заканчивал работу, а Хёнджин дремал на водительском сиденье, подперев щёку кулаком.       Команда Хёнджина и правда отправилась на соревнования в Сеул. Там они потерпели поражение — обидное, буквально с разницей в один мяч, на последних минутах. Но никто не расстроился по-настоящему. Все лишь единогласно решили, что обязательно пробьют этот потолок в следующем году.       – Это потому что тебя с нами не было, тренер, — нежно промурлыкал Хёнджин, когда вернувшись со сборов, первым делом приехал к Феликсу и теперь бережно обнимал того сзади, пока парень готовил им ужин. – Ты наш счастливый талисман. Мой талисман.       Феликс усмехнулся и шикнул на парня, чтобы тот не мешал готовить. Но руки не убрал.       – И вообще, — добавил вратарь, когда Ли всё же сдался и просто откинулся на него спиной, позволяя себя обнимать. – В следующем году ты поедешь с нами. Я договорюсь с Чаном.       – Это ещё почему?       – Потому что без тебя я опять начну пропускать мячи, — Хёнджин хитро улыбнулся. – А ты же не хочешь, чтобы твой вратарь пропускал?       – Мой вратарь? — Феликс приподнял бровь, поворачивая голову.       – Ну да. Ты же меня нашёл. Ты же меня тренировал. Ты же... — Хёнджин запнулся, и его щёки порозовели. – Ты же со мной на свидание пошёл. Значит, мой.       Феликс не нашёл, что ответить, только тихо рассмеялся.       – Глупый ты, Хван Хёнджин, — сказал он, накрывая ладонью чужие пальцы, сцепленные у него на животе. – Очень глупый.       Но в глубине души он и сам верил, что их команда ещё обязательно добьётся всего. По крайней мере, пока в ней находится один очень настойчивый вратарь, который так или иначе умеет добиваться своего. Хоть и не всегда правильными методами.