flash of desire

...Николас резким движением затаскивает Ыйджу в темный номер в отеле, который они делили на двоих. Он даже не включает свет, когда вжимает Бёна в стену за плечи, прокручивая все недавние события в голове, которые заставляли его выдержку с провалом трескаться. Ни один из них не решается переступить черту, просто продолжая смотреть друг другу в глаза. Тела обоих были напряжены до предела: хотелось найти во взгляде напротив нечто, что наконец даст сорваться или же просто дождаться первого шага друг от друга. — Ты доводишь меня до греха, Бён Ыйджу, — охрипшим голосом Ван бормочет в самые губы младшему. Он срывается первым, когда впечатывается поцелуем в эти же губы и в тот же момент слетают все запреты на эту связь и чувства, которые не должны были возникнуть между ними. Ыйджу тут же обхватывает заднюю часть его шеи и поддается вперед. Поцелуй выходит жадным, почти отчаянным, словно они оба не могут поверить в то, что делают прямо сейчас и хочется насытиться этим ощущением. Он толкает Николаса к стене напротив, в этом чертовски узком проходе в их номере, и пальцами зарывается в мягкие волосы, которые тут же сжимает, заставляя вздох сорваться с чужих губ. Они отрываются на пару мгновений, чтобы перевести дыхание, и тут же одновременно порываются друг к другу, сталкиваясь губами вновь. Ни один из них не хочет отрываться слишком надолго, движимые желанием, что только сильнее распаляется между ними. Старший хватается за бедра Бёна и прижимает его ближе к себе, просовывая колено между его ног. Он почти затаскивает парня на свои бедра, пытаясь прижать к себе поближе. Его губы спускаются к шее, чтобы оставить на ней влажные следы от поцелуев и легкие, дразнящие укусы. Судорожный вздох прямо над ухом заставляет улыбнуться в сгиб шеи Ыйджу, что крепче сжимает его волосы и хватается свободной рукой за плечо. И тот точно почувствовал кожей эту самодовольную улыбку, а ещё, быть может, даже захотел в отместку за это самодовольство что-нибудь сделать. Только вот любые мысли прерывает Ван, что скользит ладонями с бёдер к талии, которую сразу же сжимает сквозь безразмерную толстовку. Он выпрямляется и тянет их обоих в постель, куда порывисто укладывает младшего и нависает сверху. Оба замирают, будто только осознавая всё происходящее, и рассматривают лица друг друга в полумраке номера, освещаемого одной лишь яркой луной из окна. Они тяжело дышат, растрепанные и с опухшими губами. Да и, вообще-то, Николас изначально не собирался заходить настолько далеко. Однако открывшийся вид на такого Бёна сводит с ума, а мысль о том, что это был результат его действий искушал ещё сильнее и остановиться уже просто невозможно. Губы снова утыкаются в тонкую шею, которую он тут же начинает покрывать поцелуями, а между ними начинает шептать. — Позволишь мне?, — руки обводят его бедра, чтобы слегка развести в стороны и пролезть между ними, — я хотел бы.., — лбом прижимается ко лбу и заглядывает в темные глаза, — касаться тебя. — Прикоснись ко мне, — доносится тут же в губы Вана ответ Ыйджу, который шумно вздыхает, почувствовав разгоряченные ладони под своей толстовкой. От этих рук на коже будто остаются призрачные следы, что были подобны ожогам. Они поднимаются к талии, чтобы подтолкнуть его забраться выше на постели, а следом опускаются обратно к бедрам и прижимают его к паху тайванца. — Здесь? — настойчиво слышится у уха голос, что стал ещё ниже от желания, а у Бёна, кажется, дыхание перехватывает и голова кружится от таких ощущений. Он чувствует как горячие губы оставляют поцелуй под ухом и цепляется за крепкие плечи, откидывая голову назад. Все мысли в голове спутываются от ощущений. Оба сгорают от ощущения прикосновений друг друга и близости. Николас отрывается от его тела только для того, чтобы выпрямиться и стянуть с себя футболку, а с Ыйджу мешающую толстовку. Он прижимается к нему обратно и поцелуи спускаются к его ключицам, — с ума сойти... — доносится севший от эмоций голос до слуха Бёна. — Что? — он издает смешок и помогает им обоим избавиться от оставшейся одежды, чтобы оказаться абсолютно нагими друг перед другом. Ван в тот же момент снова прижимается к его губам в поцелуе, вжимая в постель и проглатывая удивленный вздох под собой. Этот поцелуй был эмоциональнее, насыщеннее и глубже. Старший поддается ближе, чтобы схватить его за шею и бедро руками, подтягивая ближе к себе. Он фиксирует положение головы Бёна, который мычит в ответ и вцепляется в его волосы снова. Он ненавидит, когда его волосы вот так бесцеремонно трогают. Ненавидит до тех пор, пока за них не цепляется тяжело дышащий парень под ним, что так очаровательно заламывает брови прямо сейчас от ощущений. — С ума сойти, что я наконец держу тебя в своих руках, — наконец отвечает на вопрос спустя долгие минуты, когда задыхается после поцелуя, — что могу тебя касаться, — он скользит ниже и проводит дорожку из поцелуев к низу его живота. Николас садится прямо и упирается пятками в собственные ягодицы, чтобы расположить бедра Ыйджу на своих, поднимая одну из его ног так, чтобы закинуть к себе на плечо. Он слегка наклоняется вперёд, ведя дорожку из поцелуев теперь от колена к внутренней части бедра и поднимает свой взгляд. У них обоих кончики пальцев покалывает от желания, которое всё сложнее сдерживать с каждой минутой. Эмоции, страсть, чувства – всё это захлестывает с головой. Они встречаются глазами и видят, как в глазах мелькает всё то, что долго не озвучивалось, а сейчас это даже не нужно. Всё понятно по тому как они касаются друг друга, как смотрят, как отчаянно и жадно целуют, будто их могут отнять друг от друга, а они не способны дышать без губ напротив. Николас уже осторожнее, медленнее наколняется вперёд, чтобы поцеловать младшего в уголок губ, — Джу, разрешишь мне сегодня позаботиться о тебе? А Бён готов был ещё с самого начала. Готов был позволить ему всё, что ему только заблагорассудится, кажется, ещё с самой первой встречи. Он готов был отдать ему что угодно, чего только попросит и даже собственную душу и сердце, которые уже давно были безвозвратно отданы в эти ладони. — Да, — он произносит на выдохе и тут же тянет за шею парня к себе, чтобы снова слиться в более нежном поцелуе. Старший придерживает за затылок корейца и отвечает на поцелуй, пока ищет в прикроватной тумбе крем, который закидывал туда самостоятельно ещё совсем недавно. С его губ слетают проклятья, когда ему приходится оторваться от поцелуя, чтобы наконец найти потерянный тюбик, а затем бросить рядом. Вариантов было не так уж много из-за незапланированной вспышки между ними, а ему до боли хотелось, чтобы их первый раз был запоминающимся и комфортным в тех условиях, что они могут предоставить друг другу. Его ладони хватают Ыйджу за талию и поднимают, чтобы удобнее устроить на своих бедрах. Он гладит его спину, склоняя голову в бок, когда тот принимается целовать его шею и проходится пальцами по груди, спускается к соскам, чтобы зажать их между фалангами и добиться реакции от Вана. Он мычит, а следом тянется и прикусывает его кожу под подбородком, дергая на себя, чтобы устроить чуть выше. Позади Бёна слышится мягкий щелчок крышки, а затем он чувствует как одна из рук крепче хватает его за талию, — только постарайся не сильно царапаться, ладно? — в дразнящем тоне шепчет парень и прежде, чем до него доходит смысл чужих слов, его спина натягивается словно струна от внезапного прикосновения пальцев внизу и проникновения одного из. С губ младшего срывается сдавленный стон и он сжимает в руках плечи Николаса, впиваясь в них ногтями и цепляясь. Чувствует, как его шею покрывают мягкими, успокаивающими поцелуями, лишь бы отвлечь от неприятных ощущений. Прижимают ближе к груди, бережно держат и спускаются губами к плечам, а до ушей доносится неразборчивый шепот, где его осыпают комплиментами. Ыйджу не уверен сколько проходит времени, что занимает растяжка, но уверен в том, что вновь осознает он себя только в тот момент, когда в нем свободно двигаются уже три, а он запрокинул голову назад, периодически издавая тихие стоны, пока его шею и плечи покрывают укусами. — Хватит... издеваться, — прерываясь на шумный, задыхающийся вздох, просит тайванца. Он поджимает губы, опуская голову обратно, чтобы посмотреть на его лицо и замирает, чувствуя, что внутри что-то переворачивается. Николас смотрит внимательно, не отрывая от него потемневшего взгляда, что с наслаждением следит за каждой сменой эмоций или реакции тела. Поначалу он даже не сразу реагирует, слишком увлеченный видом перед собой. А затем растягивает губы в улыбке, — неужели ты думаешь, что я дразню тебя? Да, точно дразнишь — думается ему, когда под ним пухлые губы растягиваются чуть ли не в ухмылку. Хочется аж что-то едкое сказать и как только Бён соображает что мог бы ответить, то тут же из его горла вырывается стон вместо любых слов, которые можно было бы озвучить. Желание язвить отпадает мгновенно и он роняет голову на плечо старшего, — пожалуйста, Нико, — голос надламывается на имени. А тому много и не нужно, чтобы тут же остановиться при просящем тоне парня. Он вытаскивает пальцы и осторожно укладывает его обратно на простыни, пока сам глазами снова ищет крем, чтобы воспользоваться им в последний раз. Ван нависает над Ыйджу, а затем в одно движение переворачивает его на живот. Целует в затылок, просовывая под бедра подушку для удобства и наваливается сверху, придавливая к постели, — хорошо, но на этот раз перестань сдерживать стоны и расслабься. — Это было последнее, что он шепчет на чужое ухо и следом плавно входит, замирая. Он шумно вздыхает и обнимает поперек груди корейца, чтобы прижать к себе как можно ближе. Вновь покрывает поцелуями, успокаивает, ждет пока тот расслабится и только потом на пробу делает пару толчков. Он тут же принимает более устойчивую позу для движений и начинает с размеренного темпа, чтобы у младшего была возможность привыкнуть к этому чувству. Бён в этот же момент сгребает к себе вторую подушку, которую обнимает и упрямо утыкается в неё лицом, чувствуя, как тело прошибает от проникновения. Он всё ещё мычит и издает тихие стоны, глушит особенно громкие из них, пытаясь справиться с эмоциями и ощущениями, которые накрывают его с головой. Звуки, которые он издавал, всё продолжали смущать и ему не сильно хотелось слышать их от самого себя. Слишком жалобно они звучали сейчас по сравнению с тем, как он привык держать себя под контролем, а теперь не мог совладать с этим. И если ему казалось, что там у входа было очень жарко, то теперь понимает, что по-настоящему жарко ему стало только сейчас, когда Николас начал входить в него в плавном темпе и целовать везде, куда только способен был дотянуться. Оба ни за что не подумали бы, что до этого момента когда-то сможет дойти. Что в итоге лишь какой-то взгляд во время концерта станет спусковым крючком к тому, чтобы они оказались здесь прямо сейчас и сгорали от наслаждения в слиянии друг с другом. Единственное, что немного выводит из себя тайванца, так это попытки заглушать стоны со стороны Бёна. Он скользит рукой выше и обхватывает его горло, чтобы оторвать спрятанное лицо от подушки, а бедром он чуть шире раздвигает ноги, меняет угол. — Ыйджу, я хочу тебя слышать, — шепчет на ухо и обжигает его сбитым дыханием. Он упирается лбом в его плечо, чтобы в следующий момент начать двигаться резче, грубее. Именно так, как хотелось сделать сразу же, когда они только попали в номер. Пока они тяжело дышали и смотрели в глаза друг другу так хотелось развернуть этого парня к себе спиной и сразу же войти в него, выбивая воздух из чужих легких. Выбить громкие стоны за каждый его сегодняшний взгляд, улыбку, прикосновение, когда он заигрался и испытывал терпение старшего. Кореец раскрывает шире глаза и хватается ладонью за руку на шее. От неожиданности он даже теряется, а тело будто прошибает разрядом от смены угла проникновения и темпа одновременно. Из горла начинают доноситься первые несдержанные стоны, которые уже не получается заглушить. Всё остальное перестает иметь хоть какое-то значение, когда толчки отдаются приятными волнами внизу живота и его держат вот так. Ыйджу даже не знает куда деть свои руки и себя самого от всех ощущений. Он цепляется за простыни и с его губ срывается, — Исян, черт тебя.. Слова становятся неразборчивыми и сливаются в единый звук, когда Николас продолжает вбиваться. Он крепче вжимает младшего в постель, прижимаясь губами к любимым плечам и руками упирается в постель. В таком положении становится удобнее двигаться и он добивается уже четкого ритма, который заставляет Бёна терять самообладание и наконец расслабиться, отдаваясь под чужой контроль. Звучание его севшего, жалобного голоса отзывается удовлетворением по телу Вана. Особенно в тот момент, когда он зовёт его по имени и перестает думать о лишнем, просто позволяя себе сосредоточиться на удовольствии. Он чувствует как по телу проходится жар, когда внезапно чувствует как ему навстречу поддаются бедрами и это вызывает усмешку. Губы находят ухо парня, чтобы пробормотать, — так хочешь помочь? — руки скользят по простыням ниже, чтобы обхватить эти же бедра, что так пытались получить больше. Он проводит по ним ладонями и дразнит, когда заводит одну из рук к низу живота и гладит кожу вокруг паха, обводит тазовые косточки, но до самого важного так и не дотрагивается, чем заставляет Ыйджу под собой извиваться в поиске трения. Но Николас хватается крепче за бедра, чтобы зафиксировать его положение и намеренно не давая ему больше двигаться. — Я же сказал, что позабочусь о тебе. Не двигайся. А тот чуть ли не рыдать готов от того каким тоном это звучит от Вана, чей голос и так был достаточно низким, а теперь в расслабленном состоянии упал ещё ниже. Он резко роняет голову на постель и прогибает спину, практически переставая четко видеть что-либо перед собой уже не только от мощных толчков. От удовольствия всё плывет перед глазами и взгляд не может сфокусироваться на чем-то определенном. Его глаза просто рассеянно смотрят перед собой и закатываются. Ему ничего не остается кроме того, как просто отдаться и позволить брать себя, всё ближе толкая к оргазму. Тайванец резко поднимает его с места и заставляет встать на колени, которые вот-вот грозили разъехаться в стороны. Он зажимает руки младшего и прижимает их к его телу, обнимая за талию. Толчки также внезапно возобновляются с новой силой, что выбивает из Бёна весь воздух. Его голова запрокидывается назад на плечо Николаса, а нос утыкается в шею, издавая стоны под ухом. — Исян..., — ноги в такой позе начинают дрожать сильнее и он даже пытается свести бедра вместе, пока ощущает не прекращающиеся толчки. В какой-то момент ему даже кажется, что он сейчас точно растеряет остатки разума и чего-то похожего на авторитет, ведь он всё-таки лидер. Лидер, который сейчас плавится в крепких руках, что позволяют ему забыться. Он вздрагивает, как только чувствует как по задней стороне шеи прошелся, кажется, язык, а затем последовал укус, что ощущался сильнее прежних. Николасу было чертовски тяжело удержаться от того, чтобы не сжать зубы ещё крепче, но им нежелательно было оставлять какого-либо рода отметины друг на друге. Даже если и младший в таком состоянии был слишком сладким на вид. В какой-то момент он почувствовал, как тело в объятиях реагировало чуть иначе: Бён сжимался и всё чаще начал ронять голову, а звуки уже больше походили на задушенные всхлипы, чем на стоны. Поэтому из груди донесся довольный смешок, а одна рука тут же опустилась ниже, чтобы схватиться за бедро, приподнять его и прошептать, — давай. — Тело старшего тут же напрягается и он принимается не иначе, чем вдалбливаться в сейчас такого до жути податливого Ыйджу, чтобы воспользоваться нужным моментом и довести обоих до конца. Тот почувствовал, как от ещё пары таких толчков он наконец достигает пика, а весь его вес тут же сваливается на Николаса, которому хватает ещё немного таких движений после которых он выскальзывает и заканчивает ему на спину. Оба какое-то время оставались в этом положении, пока старший бережно не опустил на постель Бёна. Он оставил поцелуй на его виске и ускользнул в ванную, чтобы принести оттуда влажное полотенце и вытереть ослабшее тело, а затем откинуть его в сторону. Потом разберется куда деть испачканную ткань. А сейчас ему было до дрожи приятно наблюдать за таким расслабленным, взмокшим от близости парнем. Старший даже не удержался и вновь навис над ним, но на этот раз лишь для того, чтобы начать покрывать тело поцелуями. Лопатки, плечи, поясница — всё это было покрыто ласковыми поцелуями, пока руки гладили его бока, а губы шептали похвалу и комплименты. Он определённо был до безумия влюблен, а этот вид был таким, что у него руки сводило от желания никогда не отпускать из своих объятий корейца. Правда, возможно, ограничиться одними объятиями этой ночью будет тяжело. Особенно в тот момент, когда более менее пришедший в себя Ыйджу хватает его за волосы и тянет на себя для поцелуя.