Игры

В перерыве между съёмками Антон, как обычно, занимал собой всё пространство гримёрки. Развалившись на диване, он демонстрировал идеальную осанку, бугрящиеся под футболкой бицепсы и фирменную ухмылку «главного парня на районе, ёпт». Олег в это время спокойно листал сценарий, поправляя очки, которые недавно ему прописал врач. В кадрах парень всегда выглядел хрупким, маленьким и вечно испуганным. Антон обожал этим пользоваться. — Слушай, Душнов, — вальяжно протянул мужчина, крутя в руках бутафорский нож. — Я вот смотрю и думаю: как тебя вообще утвердили? Ну слишком ты сладенький на вид даже для своего персонажа. И ростом, прости, не вышел. Уж очень ты похож на маленького, пассивного мальчика на коленках режиссера. Губы плотно сжались.Ну вот снова началось.. Ааа..ну теперь понятно всё, пхахпхаха!—парень начал игриво посмеиваться, опрокинув голову назад—...Как роль то такому как ты досталась..Тебе только книжки читать да за сильными мужиками хвостиком ходить. Олег даже не поднял глаз от текста. Поначалу — пару месяцев назад — такие "шутки" Антона его задевали. Он действительно на секунду поверил, что брюнет видит в нём лишь пустое место. Но если бы не одно но. Олежа был чертовски наблюдательным.(Сучкой) Он помнил, как на прошлой неделе случайно прижался к Антону в тесном коридоре павильона, и как у этого «гигамэна» судорожно дернулся кадык. Помнил, как Антон прятал взгляд и краснел ушами, когда Олежа, поправляя ему воротник куртки, задерживал пальцы на чужой коже чуть дольше положенного. «Ты так отчаянно строишь из себя «крутого парня», Тоша, — подумал Олегсей, едва заметно улыбнувшись. — Потому что до смерти боишься, что кто-то узнает, как сильно ты мечтаешь наконец-то расслабиться и подчиниться своим "гомофобным" желаниям ». Олежа решил, что пора заканчивать эту игру. И начинать свою. Он медленно закрыл сценарий, снял очки, аккуратно положив их на стол, и повернулся к Звёздочкину. В его глазах не было ни капли обиды — только холодный, расчётливый блеск. — Думаешь? — тихо спросил Олег, поднимаясь со стула Он подошёл к дивану. На фоне массивного Антона Олег действительно выглядел ниже и тоньше, но в его шагах была опасная сучья уверенность. Он остановился прямо перед собеседником, вынуждая того смотреть на себя снизу вверх. Глаза "Звёздочки" забегали по парню — Ой, ладно тебе, не дуйся, — хмыкнул Антон, хотя в его голосе проскочила едва заметная фальшь. Он попытался развалиться ещё вальяжнее, но плечи инстинктивно напряглись. — Я же любя. Просто констатирую факт. Кто из нас "топ", а кто… Олег не дал ему договорить. Он резко подался вперёд, упираясь ладонями в спинку дивана по обе стороны от головы Антона, полностью перекрывая тому путь к отступлению. — Посмотри на меня, Тош, — негромко, но с такой силой в голосе произнёс Олежа, что Антон осекся. — Ты так много говоришь о моих размерах. О моей «сладости». Но почему-то каждый раз, когда я подхожу ближе, у тебя зрачки расширяются на весь глаз. Антон сглотнул. Его наглая ухмылка начала медленно сползать с лица. Он попробовал включить привычную агрессию, дёрнув плечом: — Эй, полегче, мелочь!… Олег хитро улыбнулся и, резко подавшись ещё ниже, обжёг дыханием чужое ухо. — Мелочь? — прошептал Олег, и его ладонь медленно, с лёгким нажимом опустилась на массивное бедро, поднимаясь выше. — А мне кажется, что эта большая, сильная гора мышц сейчас дрожит под моим взглядом. Мне кажется, ты до ужаса устал всё контролировать, Антоша. Антон замер. Его выдал судорожный, рваный вздох. Вся его маскулинность, все его шуточки про «пассивного мальчика» рассыпались в прах от одного единственного прикосновения. Олег попал точно в цель. Антон так долго ждал, пока кто-нибудь разглядит его истинное желание за этой тяжёлой бронёй, что теперь у него просто не было сил сопротивляться. Олег отстранился, заглядывая в потемневшие, полные растерянности и желания глаза Антона. — Ну так что? — Олежа хитро прищурился, убирая руку с его бедра, дразня. — Продолжишь рассказывать, какой я маленький? Или мы наконец снимем твои маски? Антон замер на долю секунды, дезориентированный тем, как близко оказалось лицо Олега, но его внутренний «альфа-самец» тут же взвился на дыбы. Сдаться прямо сейчас? После стольких месяцев ОРИГИНАЛЬНЫХ подъёбов на площадке? Ну уж нет. Защитный механизм сработал мгновенно, и на лицо вернулась привычная, наглая ухмылка, хотя сердце в груди колотилось как сумасшедшее. Он запрокинул голову, упираясь спиной в диван, и демонстративно окинул Олега взглядом с ног до головы. — Ого, какой дерзкий Гена Барбоскин когда очки снимает, ЗПХПХАХ— выдавил Антон, заставляя свой голос звучать максимально насмешливо. — Что, Душнов, перечитал фанфиков про себя, которые нам фанатки присылают? Решил поиграть в опасного парня? Смотри, пупок развяжется. Олег не шелохнулся. Он продолжал удерживать Антона в ловушке своих рук, внимательно наблюдая за каждым изменением в его мимике. Эта напускная бравада лишь подтверждала его догадку. — Ты сейчас выглядишь как злой чихуахуа, честное слово, — продолжал сыпать ядом Антон, хотя его правое колено едва заметно дрожало, выказывая истинное напряжение. — Ну давай, нависай надо мной дальше. Мне сделать вид, что я испугался? Ты бы себя со стороны видел, карапуз. Тебе для такого нужно на табуретку встать. Дрожать тут под тобой? Да я скорее со смеху умру, если ты сейчас попробуешь сделать что-то «жёсткое») Тоха уверенно перехватил запястье Олежи, пытаясь убрать его руку от своего бедра, и добавил с издевкой: — Расслабься, сладенький) Твой максимум — это дуться на съёмках, когда я у тебя реквизиты отбираю. Так что БРЫСЬ под лавку, пока я тебя сам туда не упаковал! Олег позволил Антону отвести свою руку в сторону. Он даже сделал полшага назад, давая тому мнимое пространство для маневра. Брюнет тут же победно расправил широкие плечи, решив, что его очередная тирада сработала и «босс-писькосос» отступил. Но Олегсей лишь хитро, почти ласково улыбнулся. Он спокойно опустил взгляд на грудь Антона, где под плотной тканью футболки слишком часто и рвано вздымалась грудная клетка. — Знаешь, Тош... — тихо заговорил парень, засунув руки в карманы брюк, что придавало ему вид абсолютно уверенного в себе стратега. — Ты так громко лаешь именно тогда, когда тебе сильнее всего хочется, чтобы тебя приручили. Антон открыл было рот, чтобы выдать очередную колкость про «приручалку», которая у Олега ещё не выросла, но опонент лёгким, молниеносным движением сократил дистанцию обратно. Он не стал снова нависать. Вместо этого он опустился на одно колено прямо между раздвинутых ног , оказываясь лицом на уровне его паха. Этот жест — одновременно покорный по форме, но невероятно доминантный по сути — заставил Антона мгновенно подавиться своими словами. Все его едкие приколы застряли в горле. Олег поднял голову, глядя на собеседника снизу вверх сквозь ресницы. Его ладони медленно, без намёка на робость, легли на внутреннюю сторону бёдер , слегка сжимая крепкие мышцы. — Ну давай, обзывайся дальше, — мягко прошептал Олег, ведя ладонями выше, чувствуя, как под его пальцами каменеет тело. — Расскажи мне ещё раз, какой я маленький и пассивный, пока я расстёгиваю твои шикарные брюки, ахаха.. Тоха шумно, прерывисто вдохнул, когда пальцы Олежи коснулись ремня. На секунду его глаза панически расширились, но он тут же взял себя в руки, выдавливая из себя самый громкий и неестественный смех, на какой только был способен. —Пзпхпхпххаха! Господи, Душнов, что за ахинею ты несёшь? — Антон запрокинул голову, театрально хохоча, хотя его щёки и уши уже полыхали густым, предательским румянцем. — Ты хоть себя слышишь? Омежкам слово не давали! Ну же, «красавчик», убери свои нежные женские пальчики, пока я случайно не раздавил тебя! Ты что, реально думаешь, что твои девичьи ручки могут меня напугать??) Он попытался дёрнуться назад, глубже в диван, чтобы вернуть себе контроль над ситуацией, но Олег только этого и ждал. Он прекрасно видел, как за этим громким смехом скрывается чистая, звенящая паника « истинного сабмиссива», которого поймали с поличным. Антон слишком увлёкся своим актёрским монологом и на секунду потерял бдительность. Голубоглазка действовал молниеносно. Используя массу самого Антона, который отклонился назад и потерял баланс, Олег резко перехватил его за массивное запястье, рванул на себя и, перенеся вес тела, ловко подсёк его под бедро. Антон даже пикнуть не успел, как его огромная, мускулистая туша перевернулась на сто восемьдесят градусов. Раздался глухой стук: Брюнет уткнулся лицом прямо в мягкую обивку дивана, оказавшись распростёртым на животе, полностью дезориентированным и застигнутым врасплох. Прежде чем он успел хотя бы сообразить, как перевернуться обратно, Олег тяжело опустился сверху, оседлав его бёдра и намертво пригвоздив Антона своим весом к дивану. Олег завёл обе руки Звёздочкина ему за спину, перехватив их в районе запястий одной своей ладонью и плотно сжав. — Эй! Какого хера?! — проревел Тоха в подушку, его голос сорвался от возмущения и дикого, ошеломляющего шока. Он попытался брыкнуться, задействовать свои огромные мышцы, но Олегсей сидел настолько правильно и надёжно, блокируя ключевые точки на его пояснице, что все попытки Антона выглядели как беспомощное колыхание. — Отпусти, придурок! Ты что, каши переел?! Я тебя сейчас размажу, Душнов! Опять ты лаешь, Тоша, — тихо, прямо над его ухом проговорил Олег. Его голос звучал абсолютно спокойно, без единой одышки, что пугало Антона сильнее всего. — Весь этот твой цирк с «омежками» и «женскими пальчиками»... Тебе самому не надоело? Олег чуть сильнее вывернул захваченные запястья Антона вверх, заставляя того шумно, прерывисто выдохнуть и выгнуть спину — Посмотри на себя, — шепнул Олег, свободной рукой грубо, но аккуратно перехватывая Антона за подбородок и заставляя его повернуть голову вбок, чтобы видеть его лицо. Наглый «альфачный гопник» исчез. Перед Олегом лежал тяжело дышащий, полностью раскрасневшийся парень, в чьих глазах бушевал настоящий пожар из упрямства, стыда и бешеного, долгожданного удовольствия от того, что его наконец-то сломали. — Лежишь на животе, руки связаны, подо мной. Ну и кто из нас теперь пассивный мальчик, Антон? Желтоглазый попытался обернуться через плечо, его губы дрогнули, обнажая зубы в отчаянном, почти диком оскале загнанного в угол зверя. Но маска “мужицкого мужика" трещала по швам, осыпаясь прямо на глазах. Из-за неудобной позы и тяжёлого веса Олега сверху, из-за бешеного стука собственного сердца его голос предательски задрожал, срываясь на рваное придыхание. — Ну... зачем ты всё это творишь? — выдохнул Антон, безуспешно пытаясь скрыть дрожь в коленях. — Обиделся на правду, так и скажи! На кой я тебе вообще сдался, а, милашка?.. ахаха... Этот его смешок вышел совсем тихим, жалким и хриплым. В нём не осталось ни капли прежнего превосходства. И тут голубоглазого словно по голове ударило. Пазл в его уме мгновенно сложился в единую, кристально чёткую картину. На кой сдался? Все эти месяцы бесконечных подколов, язвительных шуточек, комментариев про рост, одежду, внешность... Это не было агрессией. Это был единственный доступный Антону способ привлечь к себе внимание Олега. Каждое едкое слово, каждая глупая провокация были лишь наживкой. Звёздочкин отчаянно, как наркоман, прибирал к рукам чужие эмоции, питался каждым взглядом Олежи, его раздражением, его вздохами — абсолютно любым проявлением внимания, лишь бы оно было направлено исключительно на него. «Так вот оно что, — пронеслось в мыслях у Олега, и на его губах заиграла по-настоящему опасная ухмылка. — Ты провоцировал меня, чтобы я постоянно думал о тебе. Что ж, Тоша. Ты своего добился. Я думаю о тебе. И сейчас ты получишь моё внимание сполна». Олег понял, что лучшей «местью» за все эти месяцы словесного террора будет именно то, чего Антон так сильно, до дрожи в мышцах, желал, но боялся попросить. — Значит, хочешь знать, зачем ты мне сдался? — тихо, с бархатным нажимом спросил он, наклоняясь так низко, что его губы коснулись горячей, покрасневшей мочки уха Антона. Олег сильнее прижал связанные запястья Антона к его пояснице, лишая последнего малейшей надежды на съёб, а свободной рукой бесцеремонно и резко рванул ремень на его брюках, выдергивая из узких петелек. Эй! Ты что... — Антон дернулся, но Олег навалился всей грудью, сминая его сопротивление в зародыш. — Ты так долго привлекал моё внимание, Тошенька. Тратил столько сил на свои шуточки. Я просто обязан вернуть долг, — прошептал Олег, и в его голосе прорезались такие властные, тёмные нотки, от которых у Антона попёрли мурашки по всему телу. — Я собираюсь сделать так, чтобы ты вообще забыл, как разговаривать. Будешь только скулить и просить, понял меня? Олег зафиксировал его руки снятым ремнем, стягивая запястья коротко и надёжно. Антон под ним судорожно, шумно вздохнул, утыкаясь лбом в обивку дивана. На его лице смешались крайняя степень стыда за то, что его так легко раскусили, и глухое, томительное блаженство от осознания: игра окончена. Ему больше не нужно ничего из себя строить. — Раз уж я такой «сладенький пассивный мальчик», — Олег хмыкнул, безжалостно стягивая с бёдер Антона брюки вместе с бельём, обнажая его подтянутые, крепкие ягодицы, — то тебе придётся очень сильно постараться, чтобы вымолить у меня пощаду. Молчи и принимай моё внимание, Звёздочкин. Ты сам этого хотел. —Вот же..Олег!Я..м-мне очень жаль, просто..Ахах..стой! я всего- лишь пытался показать кто тут..АЙ!.. главный..Ээ!ВООБЩЕ ПРИТОРМОЗИ!..я же крупнее, а значит..АХМХ!" — ...а значит что?должен вечно ругать меня и быть сверху? — Олег безжалостно перебил его, шлёпнув ладонью по обнажённому, напряжённому бедру. Звук удара вышел хлёстким, сочным, и Антон тут же подавился очередным судорожным вздохом, впечатываясь лицом в диван. — Плохая математика, Антоша. В эту игру играют не мышцами, а характером. А у тебя его хватило только на то, чтобы полгода ходить вокруг меня кругами и тявкать. Антон попытался дёрнуть связанными руками, но ремень держал крепко. Кожа на запястьях горела, брюки были спущены до колен, лишая всякой мобильности, а Олег сверху ощущался монолитной, неподъёмной плитой. — Да я... я просто... — желтоглазый шумно хрипел, чувствуя, как по шее и спине катится горячий пот. Вся его спесь окончательно выветрилась, уступая место чистой, концентрированной уязвимости. Каждое прикосновение Олега теперь ощущалось в десять раз острее. — Олег, блядь... Хватит издеваться. Я понял, понял! — Что ты понял? — Олег потянулся к тумбочке, стоявшей рядом с диваном, и его пальцы нащупали тюбик с профессиональным лубрикантом — неизменный атрибут некоторых " специфических " съёмочных дней в этой студии, который сейчас пришёлся как нельзя кстати. Щелчок крышки заставил Антона судорожно сжать ягодицы. — Расслабься. Иначе сделаешь себе больно, большой парень. — Не могу, — честно, почти со слезами в голосе выдохнул брюнет. Его накрыл такой мощный стыд пополам с диким, животным возбуждением, что мышцы сводило судорогой. — Мне... мне непривычно. Меня никто никогда... так. Худыш смягчился, но лишь на секунду — ровно настолько, чтобы прохладный гель на его пальцах коснулся горячего, сжатого кольца. Звёздочкин громко, разорванно вскрикнул, его бёдра подкинулись вверх в инстинктивной попытке сбежать от этого непривычного, пугающего и одновременно желанного ощущения. — Тихо, — приказал Олег, нажимая ладонью на его поясницу и заставляя прогнуться в спине. — Ты сам выбрал этот сценарий, когда решил со мной поиграть. Теперь учись доверять.. Олег медленно, по миллиметру толкнул первый палец внутрь. Антон замер, до боли закусив губу, его пальцы на связанных руках судорожно скрючились. Это было слишком. Слишком остро, слишком правильно. Его огромный мир, где он всегда должен был быть сильным, защитником, «альфой», схлопнулся до размеров этой гримёрки и до этих пальцев, которые так уверенно растягивали его изнутри. — Вот так, — тихо шептал Олег, добавляя второй палец, заставляя Антона привыкать к объёму, массируя чувствительные стенки. — Видишь, как тебе хорошо, когда ты не пытаешься строить из себя «главного гомофоба страны»? Твоё тело умнее тебя, Тош. Оно уже давно всё решило. Антон только хныкал в обивку дивана, растеряв все слова. Его выдавали участившиеся, влажные толчки собственного паха о ткань дивана — он уже исходил смазкой от одного только факта своего полного, безоговорочного поражения. Олег вытащил пальцы, заставляя Антона издать разочарованный, жалобный звук, но тут же заменил их собой. Когда головка упёрлась в податливое, подготовленное кольцо, Антон зажмурился так, что в глазах поплыли круги. — Смотри на меня, — скомандовал Олежа, перехватывая его за подбородок и снова поворачивая его голову к себе. — Смотри, кто тебя берёт, Звёздочкин. Антон открыл затуманенные, полные обожания и покорности глаза как раз в тот момент, когда Олег одним сильным, плавным толчком вошёл в него на всю длину. Антон захлебнулся собственным криком, который Олег предусмотрительно заглушил, перехватив его за подбородок и чуть прижав голову к дивану. Из глаз "Звёздочки" брызнули невольные слёзы — не от боли, а от оглушительного, запредельного объёма, который заполнил его до самого предела. Внутри всё вспыхнуло чистым жидким огнём. Его мышцы инстинктивно сжались, намертво обхватив Олега, запирая его внутри себя. — Боже… Олег… — прохрипел брюнет, когда его наконец отпустили. Он судорожно глотал ртом воздух, чувствуя, как его хвалёная " маскулинность " окончательно плавится, превращаясь в податливый воск. — Ты… ты огромный… Чёрт, пожалуйста… Олег замер на несколько секунд, давая Антону время обвыкнуться, подышать. Под его бёдрами ходила ходуном широкая, рельефная спина, покрытая крупными каплями пота. Эта гора мышц сейчас была полностью в его власти — слабая, распятая на диване и дрожащая от каждого мимолётного движения. — Дыши, Тош. Разомкнись для меня, — низким, гипнотическим шёпотом приказал Олег, слегка потянув за ремень на запястьях, заставляя Антона ещё сильнее прогнуться в пояснице. Антон судорожно выдохнул, сознательно расслабляя внутренние мышцы, и голубоглазый начал двигаться. Сначала медленно, тягуче, проверяя границы дозволенного. Каждый толчок Олега был глубоким и весомым. Он входил до самого упора, заставляя Антона шумно, рвано стонать в подушку. Вся эта игра в «альфача» обернулась для Антона чистым блаженством: ему больше не нужно было держать лицо. Он мог скулить, мог жаловаться, мог умолять — и Олег принимал это с абсолютным, спокойным доминированием. — Ну и где твои шуточки, м-м? — не удержался Олег, ускоряя темп. Каждое движение сопровождалось влажным, шлёпающим звуком, от которого у Антона окончательно сносило крышу. — Расскажи мне ещё раз, какой я «сладенький». — Олег, блядь… ах! — Антон выгнул шею, его пальцы судорожно сжались за спиной, а бёдра сами, ломая остатки сопротивления, начали дёргаться навстречу толчкам. — Заткнись… Да, ты… ты сверху… Господи, быстрее, пожалуйста, Олег! — Пожалуйста, кто? — жёстко переспросил Олег, намеренно замедляясь и дразняще задевая чувствительную точку внутри. Антон всхлипнул, полностью сломленный этой пыткой. Ему нужно было это движение, этот ритм, эта тяжёлая, уверенная сила, вжимающая его в диван. — Пожалуйста… Олег… хозяин… делай что хочешь, только не останавливайся! — выкрикнул он, окончательно сдавая все бастионы своего эго. Олег довольно рыкнул. Слова Антона подействовали на него как самый мощный допинг. Он перестал сдерживаться. Навалившись на широкую спину Антона, прижимая его своим телом, Олег начал вбиваться в него быстро, мощно и безжалостно. Диван жалобно поскрипывал под их общим весом. Антон уже ничего не соображал. В его голове взрывались сверхновые. Безбрюшное, свободное трение его собственного паха о грубую обивку дивана при каждом толчке Олега доводило его до белого каления. Он кончал — грязно ит прямо перед собой, пачкая ткань, даже без прикосновения к собственному члену, просто от этой жуткой интенсивности. Когда худышку настигла его собственная, мощная разрядка, он сделал несколько глубоких, финальных толчков, изливаясь глубоко внутрь Антона, и тяжело упал сверху, утыкаясь лицом в мокрую шею партнёра. В гримёрке повисла оглушительная тишина, нарушаемая только их рваным, тяжёлым дыханием. Олег медленно потянулся назад и аккуратно распустил ремень на запястьях Антона. Затекшие, массивные руки Звёздочкина тут же бессильно упали вдоль тела. Он лежал абсолютно распластанный, зацелованный, с лихорадочным румянцем на всю щеку — беззащитный и, судя по умиротворённому выражению лица, абсолютно счастливый. Олег аккуратно вышел из него, заставив Антона тихонько причмокнуть от потери тепла, и лёг рядом, притягивая эту огромную, уставшую тушу к себе на грудь. Антон не стал брыкаться. Он уткнулся носом в шею Олега, тихо сопя. — Ну что, «мужик»? — тихо спросил Олег, перебирая влажные волосы Антона. — На сегодня сеанс привлечения внимания окончен? — Заткнись, Душнов, — беззлобно, сонно пробормотал Антон, крепче обнимая его за талию. — Завтра на съёмках я снова буду тебя материть. — Конечно будешь, — улыбнулся Олег, целуя его в макушку. — Я ведь теперь знаю, что это значит на твоём языке.