Ханахаки

Сяо Синчэнь был слеп. Его пустые глазницы закрывала плотная белая повязка, скрывавшая то, что вырванные собственными руками глаза ныне служили не Сяо. Впрочем, мужчина не жалел о свершенном, как-то справляясь и с обязанностями заклинателя, и с обычной простой жизнью. А-Цин от рождения имела белые глаза и жила жизнью слепого человека, пользуясь тем, что внешний вид её глаз никак не влиял на возможность видеть. Это не раз спасало девушке жизнь, а скрывать реальность она научилась с раннего детства и не тяготилась своим положением. Сюэ Ян был зряч глазами, но слеп душой. Возможно, это худший вариант слепоты, но он безусловно удобен тому, кто тяготеет к тëмной стороне, используя любые методы для достижения своих целей и не испытывая сожалений от последствий его деяний для окружающих. Больше трëх лет прошло с того дня, как Сяо Синчэнь нашел пристанище в городе И, и чуть меньше с тех пор, как он принес в свой дом умирающего от ран заклинателя без имени. Пока страстались кости и исцелялись порезы, найденный был довольно тих и мил, но с момента исцеления его характер раскрылся с истинной стороны: язвительный, саркастичный, склонный к жестокости и болезненным розыгрышам – Сюэ Ян был полной противоположностью мягкому в душе, но твердому в убеждениях Сяо. Сюэ прощупывал границы, испытывая выдержку и своего спасителя и слепышки А-Цин, девушки, что жила с ними и помогала в домашних делах Синчэню. Сюэ Яна же девушка тихо ненавидела за все его бесконечные жестокие шутки и провокации. Сюэ Ян изначально и не думал о том, чтобы остаться в похоронном доме в столь непривычной компании: светлый заклинатель и слепая оборванка. Всë изменилось в тот момент, когда утром он нашел на своей подушке две маленькие конфетки, оставленные ему Синчэнем. Заклинатель был интересным экземпляром, над которым хотелось поэкспериментировать вволю, оттачивая свои ядовитые зубки и капля за каплей пробираясь под кожу того, кто казался безупречным во всём. Испортить идеальное – это то, что Сюэ Ян делать любил всей душой. Сюэ не знал, что его уколы и провокации стали для Синчэня чем-то новым и необычным, что заинтересовало мужчину. Сначала было ощущение, что он подобрал дикого кота, израненного и измученного. Когда кот поправился, он начал проверять новую реальность на прочность: зубками, коготками и яростным шипением найденыш отгонял от себя любую возможную опасность, но в то же время тянулся к проявлениям заботы в свою сторону, ещё крайне неловко, но всё же позволяя себя пусть не гладить, но кормить с руки. Разговоры по вечерам раскрыли для Синчэня шрамы и нарывы, что были в душе Сюэ Яна. Мужчина не хотел подобного, но... сложно быть равнодушным к тому, кого выходил своими руками, и кто провел столько времени рядом. Первый колокольчик ландыша Синчэнь опознал по аромату. В городе И не было ландышей, Сяо это точно знал. "Ханахаки," – пришла обречëнная мысль. Синчэнь спрятал невольного свидетеля своего состояния от чужих глаз. Заклинатель знал, что период цветения ландышей короток, а каждый новый цветок, а после и соцветие, оставляют ему помимо боли в легких и горле всë новые и новые порции яда. Сяо молчал о своём проклятии. День, когда Сун Лань пришёл в город И, стал последним днём для Сяо Синчэня. Жалел ли он о своих чувствах, вспарывая собственное горло своим же мечом? Думал ли он о том, что должен был оставить умирающего Сюэ там, где нашёл его впервые? "Век ландышей так короток, но как же они прекрасны," – было его последней мыслью перед тем как из рассечëнной плоти посыпались бесконечные соцветия идеально отражающих его чувства к Сюэ Яну цветов: столь же трогательных и невинных, как и ядовитых и холодных. Душа заклинателя рассыпалась на осколки, но в них не было ни капли ненависти к тому, кто его руками сотворил столько зла. Синчэнь винил только себя. Сюэ Ян словно сошёл с ума, его кидало от неудержимого смеха до глубокого отчаяния, и без того расшатанный разум сносил последние бастионы здравомыслия, пытаясь уцепиться за призрачную надежду на... На что? Сюэ за играми и интригами не заметил, что дикий кот, хоть и царапался по привычке, был давно приручен спокойным и тихим мужчиной с плотной повязкой на глазах и ландышами в сердце, цветущими для него – Сюэ Яна. Наутро после смерти Сяо Синчэна в дом осторожно вошла А-Цин, всю ночь прятавшаяся от безумствующего Сюэ Яна где-то в городе. Сюэ исчез без следа. Сяо словно спал, усыпанный соцветиями белого ландыша, поверх которых лежал кровавым пятном единственный цветок красного гиацинта. – Ханахаки, – прошептала А-Цин. – Ты заслужил это, Сюэ. Заслужил...