Аттестация высшего порядка

Гигантская библиотека Цитадели в Староместе была сердцем всей мудрости Вестероса. Под ее колоссальными сводами, куда сквозь высокие узкие окна падали лучи угасающего солнца, витал дух вечности. Мейстеры и архимейстеры в тяжелых шерстяных робах благоговейно шуршали пергаментами тысячелетней давности, общаясь исключительно благочестивым шепотом. Каждая книга здесь была священна, каждая строчка — крупицей истины, сокрытой от глаз невежественного мира. ХЛОП! На полированный стол из векового дуба, прямо перед носом читающего древний свиток Марвина Мага, с глухим стуком приземлилась матерчатая сумка-авоська. Внутри нее зловеще звякнула пустая пол-литровая банка из-под майонеза. Архимейстеры испуганно подпрыгнули, нарушив вековую тишину. По проходу между стеллажами, недовольно шаркая резиновыми галошами, шла Галина Петровна. Ватник её был решительно запахнут, пуховый платок завязан суровым армейским узлом, а в руке она держала длинную швабру с намотанной на нее старой мешковиной. Баба Галя подошла к ближайшему стеллажу с фолиантами об истории Первых Людей, не спеша провела пальцем по кожаному корешку книги, подняла руку, посмотрела на серую подушечку пальца и зычно объявила на всю Цитадель: — Это что тут за пылесборник устроили, я спрашиваю?! Дышать же нечем! Архивы не проветриваются, окна заколочены, инвентаризации триста лет не было! Стоят, шуршат они, интеллигенция комнатная! Архимейстер Эброз, главный знаток медицины, величественно поднялся со своего места. На его шее тяжело звякнула огромная цепь, кованная из серебра, золота, свинца и валирийской стали. Он расправил плечи, пытаясь задавить нарушительницу авторитетом высшей науки: — Женщина, тише! Вы находитесь в величайшем хранилище знаний Семи Королевств! Мы куем свои цепи годами, постигая тайны бытия, истории и магии... — Обвешались бусами, ишь ты, сороки! — наотмашь перебила Галина Петровна, уперев швабру в пол как боевое копьё. — Цепи они куют! Ювелиры недоделанные! Лучше бы трубы водопроводные сковали нормальные на нижних этажах, а то течет отовсюду, подвалы заливает! У вас тут студенты — школяры эти, мейстеры будущие, бедные мальчишки — в сырых углах при одной свечке несчастной сидят, зрение портят! Через три года все косые-хромые из вашей академии выйдут! Где нормальное освещение, я спрашиваю? Где лампочки? — Но... свечи — это традиция... — растерянно пролепетал Эброз, теряя академический пафос. — Традиция у него! До первого пожара традиция! — баба Галя сделала шаг вперед и грозно постучала пальцем по черепу Марвина. — Вы посмотрите вокруг! Свитки свои горючие, макулатуру эту сухую везде разложили, на каждом шагу навалено! Хоть один огнетушитель на этаж есть? А план эвакуации при пожаре где? Куда бежать, если у вас тут коптилка вспыхнет? Тунеядцы академические, дармоеды с высшим образованием! Марвин Маг, который всю жизнь общался с темными пророчествами и изучал тайны Валирии, почувствовал, как его авторитет великого каноника тает, словно мартовский снег. — Мы изучаем болезни! — попытался защититься Эброз, судорожно сжимая свою медицинскую цепь. — Мы лечим весь континент от серой хвори, от лихорадки, мы пускаем кровь, ставим пиявки... Галина Петровна с треском вытащила из кармана ватника свой неизменный блокнот в клеточку и огрызок слюнявого карандаша. — Лечат они! — баба Галя смерила Эброза уничтожающим взглядом. — Пиявками своими несчастными! Вместо того чтобы сырость в замках ликвидировать, подвалы просушить да хлоркой всё обработать, они пророчества читают! Пенициллин еще не изобрели, элементарной гигиене пацанов не учили, а уже туда же — профессора, консилиум собрали! Записывай давай, председатель кооператива! Архимейстеры, послушно выстроившись в шеренгу, вытащили пергаменты. Под тяжелым, рентгеновским взглядом Галины Петровны они внезапно почувствовали себя не великими учеными, а нерадивыми студентами, которые завалили проверку санэпидемстанции. — Значит так, — командовала баба Галя, диктуя в блокнот. — Объявляю полную аттестацию вашей голубятни на соответствие бытовым стандартам. Мейстер Пизель! Или как там тебя, старче... На колени садись, бери моющее средство «Прогресс» и оттирай вон ту столетнюю плесень с корешков. Чтоб блестело всё к утру! Пицель, который годами симулировал старческую немощь перед королями, под аурой пассивного стыда бабы Гали внезапно развил такую скорость, которой позавидовал бы молодой гепард. Он подхватил тряпку и на коленях заковырял пальцем в самый темный угол стеллажа. — А школяров ваших, — продолжала Галина Петровна, поворачиваясь к притихшим студентам, — из подвалов переселить на солнечную сторону. Организовать нормальное трехразовое питание! Никаких ваших сухих корок. В обед чтоб суп был на мясном бульоне и компот из сухофруктов! Наваристый, с сахаром! Студенты-мейстеры, включая Сэма Тарли, стоявшего в заднем ряду, едва не разрыдались от счастья. Сэм восторженно посмотрел на бабу Галю, понимая, что эта женщина сделала для медицины и образования больше, чем все валирийские свитки вместе взятые. — И самое главное, — припечатала Галина Петровна, поправляя платок. — На входе в Цитадель повесить расписание обязательных субботников. Каждую субботу в восемь утра — выбивание ковров, побелка сводов и прополка капусты на внутреннем дворе. А то сидят тут, цепи они куют... Работать надо, профессора кислых щей! Через три часа Цитадель было не узнать. Великие архимейстеры, закатав рукава своих торжественных роб, дружно таскали ведра с хлоркой. Марвин Маг, вооружившись веником, яростно выметал столетнюю пыль из секции запрещенных книг, чихая и кашляя, но не смея остановиться под строгим взором бабы Гали, которая сидела на стремянке и сверяла инвентарные номера. На воротах Староместа уже висело написанное крупным почерком объявление: «Субботник. Явка обязательна. При себе иметь лопаты и хорошее настроение. Г.П. Попова». Мудрость Вестероса наконец-то встала на правильные, чистые и продезинфицированные рельсы.