Посевные работы на Пайке

На Железных островах бурлило Вече. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь свинцовые тучи, соленые брызги летели в лица суровых налетчиков, а море билось о черные скалы Пайка. Бейлон Грейджой стоял на самом краю обрыва, раскинув руки. Вокруг него сотни пиратов, пропахших рыбой, элем и грабежами, яростно гремели топорами о щиты и орали во все горло: — Что мертво, умереть не может! Но восстает вновь, сильнее и крепче! Тр-тр-тр-тр-тах-тах-тах! Жуткий, ни на что не похожий металлический грохот и густые клубы сизого дыма бесцеремонно разрезали пафос языческого ритуала. Прямо в центр толпы железнорожденных, заставив суровых налетчиков в ужасе ломать ряды и прыгать в воду, въехал ржавый, но удивительно бодрый трактор «Беларус» МТЗ-82. За рулем, уверенно выжимая сцепление, сидела Галина Петровна. На ней был парадный ватник, пуховый платок, завязанный «на штурм», а к гидравлической навеске сзади была намертво примотана изолентой допотопная ручная сеялка. В прицепе угрожающе возвышались двадцать мешков отборной семенной картошки сорта «Гала». Баба Галя заглушила мотор, отчего в наступившей тишине стало слышно, как капает масло на священные камни Пайка. Она ловко выпрыгнула из кабины, поправила фартук и уперла руки в бока. Бейлон Грейджой, чья речь была прервана на самом интересном месте, побагровел от ярости. Он выхватил топор и закричал со скалы: — Что это за безумие?! Мы — Железнорожденные! Мы не сеем! Мы берем свое железной ценой! Мы никогда не согнем колени перед... — Не сеют они, поглядите на них! Гордость Вестероса! — зычно перебила его Галина Петровна, даже не глядя на топор. — Грабители с большой дороги, а не железнорожденные! Это у тебя, Бейлон, не гордость, это чистая статья за тунеядство и мародерство! Земля пропадает, кругом чертополох, крапива да камни, а они на лодках катаются без техосмотра и баб чужих по побережью воруют! Утопленнику они молятся... Вы зачем людей в воду бросаете без спасательных жилетов, ироды? Пляж не оборудован, буйков нет, спасательной станции на берегу я в упор не наблюдаю! Оштрафую всех к чертям собачьим, весь ваш флот на штрафстоянку заберу! Толпа пиратов ошарашенно притихла. Теон Грейджой, пытаясь вернуть семейную честь и продемонстрировать юношескую удаль, сделал шаг вперед, поигрывая дорогим луком: — Слышь, старуха, ты хоть знаешь, кто перед тобой? Я наследник Морского трона, я бывал на Севере, я... — А ты рот не разевай, Толик! — моментально срезала его баба Галя, наотмашь перетянув Теона по мягвому месту свернутым в трубу брезентовым мешком. — Ишь, патлы распустил, куртка кожаная, серьга в ухе, а в голове сквозняк гуляет! За баней огород видел? Не видел, потому что там крапива выше твоего лука вымахала! Живо бери лопату из прицепа и иди копать! Хватит без дела болтаться, отца только позоришь, оболтус! Теон, у которого от слова «Толик» и тяжести брезентового мешка окончательно отключился внутренний пират, покорно побрел к трактору за лопатой, шмыгая носом. Бейлон Грейджой посмотрел на сына, потом на бабу Галю, которая уже лезла в карман за своим знаменитым блокнотом в клеточку. В его суровом пиратском сердце шевельнулся первобытный ужас. Он понял: если этот блокнот откроется, Железный флот заставят возить торф и навоз по всему побережью. — Ладно... — хрипло выдавил из себя Лорд Жатвы, опуская топор. — С чего начинать? — То-то же, — одобрительно буркнула Галина Петровна. — Вече у них... Работать надо! Через три дня Пайк переживал величайшую трансформацию в своей истории. Полномасштабные сельскохозяйственные работы захлестнули Железные острова. Суровые налетчики, поснимав железные доспехи и оставшись в одних тельняшках, дружно гнули спины на каменистых грядках, выбирая валуны и формируя ровные рядки под картошку. Капитан Аша Грейджой, завязав волосы в пучок, лихо командовала разгрузкой перегноя с боевых кораблей: «Принимай навоз, шлюпки, шевелись, баба Галя проверять идет!». Но самая тяжелая участь постигла Эурона Вороний Глаз. Его заговоры, черная магия и безликие из Асшая оказались бессильны против КЗОТа Галины Петровны. Теперь самый страшный пират Вестероса, матерясь на тридцати языках, яростно крутил педали на допотопной ручной водокачке, чтобы подавать пресную воду из колодца для полива свежепосаженной капусты. Рядом стояла баба Галя со шваброй и бдительно следила за напором. Над островами вместо прежнего зловещего клича теперь разносился дружный, выстраданный рев сотен глоток: — Что посеяно — завянуть не может! Но вырастет вновь, крупнее и разваристее!