Тень мертвеца

Всё в точности, как в прошлый раз: тишина, жёсткие койки в полумраке общежития и огромная, нависающая над головой копилка с кровавыми деньгами. Судьба вновь гнала его по одному и тому же кругу ада. То ли дарила шанс всё исправить, то ли доказывала, что мир невозможно изменить. Ки Хун сидел на холодном полу, всматриваясь в темноту до разноцветных мерцающих пятен. Мучительно-яркое видение прошлого вновь пробиралось через закоулки сознания. Дверь цеха с лязгом отворилась, разрывая тишину. Газовый баллон ударился о бетонный пол, зашипел и покатился к баррикаде, которую построили рабочие. Ки Хун с колотящимся сердцем припал к расщелине в укрытии: густой едкий дым, от которого слезились глаза и першило в горле, прорезал луч света, — полицейские ворвались на фабрику и схватили старшего смены.  Звук удара смешался с криком боли, разрезал воздух, эхом отскочил от потолка. Ки Хун зажмурился, а когда открыл глаза, офицеры уже тащили рабочих из-за баррикады, как грязных скулящих щенков. Его товарищи хрипели, яростно махали кулаками, падали на колени, а он не мог пошевелиться. Дым и пот смешались с тяжёлым запахом крови.  — Хватит! Прекратите! Отстаньте от них! — отчаянный голос порезал гомон извивающейся человеческой массы. У Ки Хуна похолодело внутри.  Нет. Что он делает? Зачем?  — Заткните этого ублюдка.  Тяжёлая дубинка рассекла воздух и с глухим звуком ударила в затылок.  Только не он. Нет. Нет!  — Нет… — Ки Хун вздрогнул и заставил себя открыть глаза. Он всё ещё сидел на полу общежития, судорожно вцепившись пальцами в волосы. — Это я виноват. Это всё моя вина, я… — Ки Хун, вы в порядке? — А? Ён Иль? — он резко обернулся и украдкой стёр слёзы, прогоняя кошмарное воспоминание. — Вы почему не спите?  Ён Иль выбрался из укрытия и устроился рядом. Тот, кто спас его на последней игре. Единственный, кто, казалось, по-настоящему понимал его. — Призраки прошлого.  — Что?  — Вы спросили, почему я не сплю. — Да. Точно.  Они замолчали, всматриваясь в темноту. Ки Хун мял ледяные пальцы.  — Как зовут вашего мертвеца? — Ён Иль осторожно коснулся его колена и тут же убрал руку.  Подбородок Ки Хуна дрогнул. Где-то в темноте спали остальные игроки, но здесь, между ними, время будто остановилось. — Я никогда никому об этом не рассказывал, — тихо проговорил он, глядя на ботинки со следами крови. — Скажите мне.

***

— Какого хрена? Ты не в состоянии собрать столько деталей, сколько требуется? Решил запороть план и оставить всех без зарплаты?  — Простите, господин начальник, но я не могу… — Меня это не волнует. Ты уволен. Собирай манатки и проваливай. — Нет! Мне нужна эта работа, пожалуйста, господин начальник!  — Вы не можете просто выставить его, начальник. Это несправедливо, — не выдержал Ки Хун. — План ведь увеличили почти вдвое. Мы и так работаем сверхурочно. — Хочешь составить ему компанию, Ки Хун? Хочешь? Тогда заткнись и не высовывайся. Думай о своей семье. Твоей жене сейчас нужны деньги. Ки Хун выбежал из цеха и дрожащими пальцами выудил из кармана пачку сигарет. Горький дым обжёг горло. Стало немного легче. Как же всё это достало. На прошлой неделе он своими глазами видел новую машину директора. А теперь этот ублюдок заливает о финансовых трудностях и оптимизации.  Дверь скрипнула. Перед Ки Хуном возник мужчина в рабочем комбинезоне. Он вдруг улыбнулся и протянул ему банку холодного кофе. — Вы правильно поступили.  — Это ничего не изменило, — безрадостно вздохнул Ки Хун, недоверчиво глядя на кофе. — Его всё равно выставили. А меня перевели в сборочный, вместо него.  — Кан Хи Ён. Из второй бригады, — представился незнакомец.  — Сон Ки Хун. — Он бросил окурок в урну и потянулся за напитком.  Пальцы Хи Ёна оказались удивительно мягкими для простого рабочего. Улыбка делала его лицо открытым и дружелюбным, а небольшую разницу в возрасте выдавали лишь усталые, но внимательные глаза и пара морщин — совсем как у Ки Хуна.  — Хотите сигарету? — О нет, не переношу дым, — отмахнулся Хи Ён. — Знаете, мне пора возвращаться. Увидимся, Ки Хун.

***

Ын Джи швыряла посуду в мойку с таким грохотом, что они рисковали остаться без тарелок.  — Пропадаешь на этой чёртовой фабрике до самой ночи! — крикнула она в порыве раздражения. — Разве ты не понимаешь, как мне тяжело одной? — Парня из сборочного уволили, — строго ответил Ки Хун. — Теперь у нас куча работы.  — Ну конечно. Всегда работа! Ты видел, сколько времени? Ужин давно остыл, а я, как дура, сижу и жду. Думаешь, это полезно для малышки? — Так ложись без меня. — Правда? Тогда мы вообще перестанем видеться. Или я тебе надоела и ты этого и добиваешься? — воскликнула Ын Джи. — Кому понравится торчать с беременной женой. Может, ты завёл кого-то на стороне, Ки Хун? — Брось, кого? У нас на заводе нет ни одной женщины, — фыркнул он. — Значит, тебя только это останавливает, да? — Боже, Ын Джи, ты себя слышишь? — Я устала. Оставь меня. В ту ночь Ки Хун почти не спал. А утром собрался пораньше, коротко поцеловал спящую жену и тихо выскользнул из дома. Внутри всё ещё плескалось глухое раздражение, но ему не нужен был новый скандал. Жена никогда не пыталась его выслушать.

***

Холодный металл и чёткие инструкции. Никаких эмоций. Никаких сомнений. Монотонная работа успокаивала нервы, но не освобождали разум от тяжёлых мыслей. Почему они с Ын Джи вечно ссорятся? Разве она всегда была такой… Может, они ошиблись? Может, будет лучше развестись и…  И что?  У них совсем скоро будет ребёнок. О чём он, чёрт возьми, думает? Ему нужен перерыв. Перерыв и сигареты. Ки Хун стянул перчатки и направился к выходу. Но не успел он дойти до дверей, как из-под полусобранной кабины справа донеслось: — Вот зараза, заклинило! Ки Хун обернулся. Подъёмник пару раз дёрнулся и вдруг со скрежетом сорвался. — Осторожно! — он едва успел оттолкнуть напарника и рухнул вместе с ним на грязный пол. На крик сбежались люди. Ки Хун почувствовал, как гудит голова и ноют рёбра. Пыль забилась в ноздри. — Ки Хун? Ты меня слышишь? — раздался взволнованный голос сверху. Ки Хун распахнул глаза и увидел перед собой расплывающееся лицо Хи Ёна. Тот крепко держал его за подбородок, фиксируя голову. Ки Хун хотел спросить, что он здесь делает, но с губ сорвалось совсем другое:  — Как тот парень? С ним всё в порядке? Хи Ён помог ему подняться и увёл в раздевалку. Ки Хун плюхнулся на скамью и скривился. Его старые кости не были готовы к такому героическому падению. Тем временем Хи Ён принёс мокрое полотенце и сел перед ним на корточки. — Нужно сходить к дежурному врачу, — сердито произнёс он и стал бережно стирать грязь с его лба и щёк.  — Я в норме, — отмахнулся Ки Хун. — Просто неудачно приложился затылком, всего-то. — А вдруг это сотрясение? — перебил Хи Ён. — Почему тебе не всё равно? — удивился Ки Хун. — Потому что тебя чуть не расплющил чёртов подъёмник и… Хи Ён вдруг замолчал. Он убрал мокрую прядь с лица Ки Хуна, коснулся подбородка — робко и нежно, совсем не так, как в цеху. Ки Хун замер, оглушённый неожиданной лаской. Пальцы Хи Ёна осторожно тронули царапину, а в следующее мгновение он подался вперёд и поцеловал его, крепко вжавшись в распахнутые от изумления губы. От этого горячего дыхания по спине Ки Хуна побежали мурашки, а к щекам прилил жар. Он не успел ничего осознать, как касание исчезло. Хи Ён отпрянул и поднялся. — Прости.  — Я… Мне нужно в медпункт.  Ки Хун вскочил с места. Уши горели, всё тело била крупная дрожь. Полотенце соскользнуло с коленей на пол. Ки Хун наступил на него грязным ботинком и выскочил в коридор. 

***

Поцелуй никак не шёл из головы. Ки Хун чувствовал его на губах, когда засыпал и просыпался. Чужое дыхание, от которого по телу пробегала странная дрожь, до сих пор будто щекотало скулы. То, что Хи Ён сделал, было ужасно. Непозволительно. И до стыда приятно. Ки Хун старался отвлечься: брал сверхурочные, занялся ремонтом на кухне, ходил с Чон Бэ в паб по выходным. Но всё было не то. Смена кончилась. Рабочие толпились в душной раздевалке, громко переговариваясь. Ки Хун устало распахнул шкафчик и принялся расстёгивать потёртую форму.  — Эй, посмотрите-ка на нашего Хи Ёна! — крикнул кто-то из товарищей. — Ты что, качаться начал, а? Где тот дохляк, каким я тебя помню, ха-ха!  Ки Хун замер. Глаза против воли скользнули к треснувшему зеркалу на дверце: Хи Ён стирал пот с крепкой, жилистой шеи, отбросив мокрую рубашку.  Ничего особенного. — Похоже, старина Хи Ён решил впечатлить какую-то даму. Я угадал? Правильно, давно пора жениться и обзавестись семьёй, верно, Ки Хун?  Ки Хун дёрнулся от звука собственного имени. Обернувшись, он жадно вцепился взглядом в чужие ключицы.  — Верно, — глухо ответил он и наконец встретился с ним глазами.  Хи Ён смотрел — нет, изучал его тёмным внимательным взглядом. Рука, сжимающая полотенце, обрисовала рельеф на плечах, скользнула к ключицам и двинулась ниже. В горле пересохло. Чтобы не стоять столбом, Ки Хун принялся расстёгивать собственную рубашку. Пальцы путались, не в силах поймать крохотные пуговицы. Голоса товарищей слились в один общий, неразличимый гул. Остался лишь он и этот взгляд, в котором кристально ясно читалось желание. Хи Ён разгадал, то, что томилось внутри Ки Хуна раньше, чем он сам всё понял. И предлагал. Не говоря ни слова. Ты сам всё знаешь, Ки Хун. Давай. Просто возьми это.  Волна горячего возбуждения полоснула по животу и разлилась в паху. Сердце тут же подпрыгнуло от страха. Ки Хун резко отвернулся и схватился за металлическую дверцу, до боли сжимая ладонью острый край. Это вернуло его в реальность. Заставило сознание воспротивиться глупому импульсу. Просто переоденься и иди домой. Это верный выбор. Это правильно. Ки Хун толком не запомнил, как повесил комбинезон в шкаф, как сменил рубашку и накинул на плечи куртку.  Когда он захлопнул шкафчик и решился вновь обернуться, Хи Ёна уже не было в раздевалке. 

***

— Ки Хун? Что с тобой? — спросила Ын Джи, когда он ввалился в квартиру. — Ты что, напился? Он попытался обнять жену, но она тут же скривилась и оттолкнула его. Ын Джи скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась.  — Я не имею права расслабиться? — вспылил Ки Хун. Комната перед глазами вращалась, в голове шумело. — Я с утра до ночи пашу на работе, но тебе на это наплевать, правда? — Да что с тобой происходит, Ки Хун? — воскликнула она, тряхнув растрёпанными волосами. В голосе прорезались истерические нотки. — Ничего. Давай не будем ссориться, иди сюда.  Он шагнул вперёд, но тело подвело. Качнувшись в сторону, он больно ударился о тумбу. Локоть задел стакан, и тот с грохотом полетел на пол. — Уйди, Ки Хун, сейчас же, — дрожащим голосом проговорила Ын Джи.  — Уйти? Я тебе противен? Ну, конечно. Как тебе будет угодно. Чёрт!  На негнущихся ногах он вернулся в коридор, схватил куртку и выбежал на улицу, громко хлопнул дверью. 

***

— Эй, Ки Хун, опять рамён? — рассмеялся кто-то за столом. — Поссорился с женой? В столовой было шумно. Грубые мужские голоса мешались со звоном тарелок, превращаясь в весёлый обеденный гул. Лапша во рту казалась безвкусной массой и застряла тугим комом в горле. — Всё в норме. — Да вы посмотрите на него! Он как побитая собака, у которой отобрали последнюю кость. Ки Хун молча продолжил жевать. — Пора найти хорошенькую девчонку. — Его жена скоро родит, ты что, не в курсе? Сам же ходил с несчастной рожей, пока твоя ждала близнецов. Уже забыл?  — Точно! — подхватил кто-то третий. — Тебя же тогда отшила та, миленькая из магазина у фабрики. Сказала, что ты старый придурок. Ты рыдал в раздевалке и жил у двоюродного брата, пока супруга не взяла обратно под крыло, ха-ха! — Не слушай их, Ки Хун. Всё наладится. — Не наладится. Моя послала меня к чёрту, подала на развод. — А кто родится, мальчик или девочка? Ки Хун швырнул ложку в тарелку. — Я в туалет. Холодная вода привела в чувство. Он до боли растёр лицо бумажным полотенцем и уставился на своё отражение, стараясь дышать глубоко и спокойно. Дверь скрипнула, и за его спиной появился Хи Ён. Он нерешительно положил руку Ки Хуну на плечо и нашёл его взгляд в зеркале. — Они просто придурки и… Ки Хун развернулся, вцепился в ворот чужой рубашки и, зажмурившись, толкнулся в губы. Настойчиво, почти грубо. Пока не испугался. Пока не передумал. Хи Ён сразу же обвил его руками, словно укрывая от чужих слов.  — Давай уйдём, — выдохнул Ки Хун в жаркий рот. — Куда-нибудь. Куда угодно. Смена тянулась бесконечно, а когда кончилась, время вдруг пустилось вскачь. Они ввалились в крохотную квартиру в соседнем квартале. Дверной замок щёлкнул, безоговорочно отрезая путь назад. Хи Ён, не глядя, бросил ключи на тумбу и тут же впился в чужой рот, жадно сминая обветренные губы. Пьянящее возбуждение полоснуло под рёбрами. Ки Хун схватился за крепкие плечи, утопая в ощущении мокрого горячего языка. Чужие руки нетерпеливо гладили, исследовали бока, изгиб поясницы, бёдра — так, будто Ки Хун на самом деле имел значение. Будто его можно было любить. Хи Ён стянул с него куртку, швырнул её в темноту коридора и прижался теснее.  — Ты чувствуешь? — шепнул он, на секунду разорвав поцелуй. Ки Хун рвано выдохнул. Его хотели так честно, так сумасшедше искренне. И его собственное тело предательски тянулось навстречу, как голодный зверь тянется к опасной, но ласковой руке. Разве это правильно? Разве он имеет право отбросить всё, что осталось по ту сторону, и отдаться случайной вспышке желания? Там, дома, его ждал удушливый долг, а здесь — пугающее спасение. — Я знаю, что тебе тоже паршиво, — Хи Ён потянул его вглубь квартиры. — Не думай ни о чём. Просто побудь со мной. Позволь мне заполнить пустоту… собой. Он толкнул Ки Хуна на кровать и опустился сверху. Расправился с непослушными пуговицами на рубашке — той, самой, которую когда-то купила ему Ын Джи, — и прижался губами к обнажённой коже. Приручая. Нежно. Настойчиво. Горячий язык плавно прошёлся от ключиц до жёстких волос внизу живота. Кончики пальцев скользнули по груди, осторожно сжали затвердевшие соски и очертили проступающие рёбра.  — Ты красивый, — вдруг тихо произнёс Хи Ён, улыбнувшись. Невидимая нить внутри Ки Хуна дрогнула и порвалась. Никто не обращался с ним так невыносимо бережно, даже он сам. Вина, благодарность и похоть смешались и хлынули прямо ему в душу. — Мне страшно, — прошептал он дрожащим голосом. — Страшно, что я хочу тебя. Хи Ён вскинул потемневший от возбуждения взгляд:  — Я здесь. Я твой. Сегодня, завтра. Всегда, когда тебе это нужно. Шуршащая упаковка блеснула в темноте и полетела на пол. Ки Хун натянул скользкий презерватив по вздыбленному члену, перехватил чужие бёдра и подмял Хи Ёна под себя. Низ живота свело сладким ожиданием. Толчок — и Ки Хун скользнул по смазке внутрь, ощущая, как тугие мышцы принимают его. Почему это ощущается так болезненно правильно? Почему? Он ведь… Нет. Неважно. Не думать. Утонуть в нём, прямо сейчас.  Ки Хун спрятал лицо в изгибе чужой шеи, вдохнул запах пота и острого возбуждения, пытаясь пропитаться им насквозь, и толкнулся бёдрами. Ещё и ещё раз.  Он уже не помнил, когда ему было так легко. Так свободно. Все его глупые проблемы вдруг перестали что-то значить. Потеряли вес, как его собственное тело, двигающееся в такт чужим стонам. Чувственным, пробуждающим первобытное желание обладать. Глубже. Больше. — Ки Хун…м-мнх… сильнее. Возьми сильнее. Хи Ён откинул голову, обнажая крепкую шею, по которой стекала капля пота.  Его напряжённый сочащийся член вздрагивал, пачкая влагой живот. Звонкие шлепки бёдер стали резче. Стоны громче.  Ки Хун сглотнул вязкую слюну и зажмурился. Внутри него всё сжалось от зарождающейся разрядки. Толчок. Ещё один. Рваный выдох. Хи Ён судорожно сжал себя пальцами, оттягивая неминуемое. — Хи Ён, я… Перед глазами вспыхнула ослепляющая белизна. Оргазм выжег мысли, скручивая тело сладким спазмом. И на секунду, — нет, на долю мгновения, — Ки Хун увидел лицо жены. Наслаждение тут же смешалось с острым чувством вины. Оно ударило по оголённому нерву сознания и швырнуло его в тяжёлое небытие.

***

Ин Хо увидел, как у Ки Хуна задрожали губы. — Я не смог этого вынести, — задыхаясь, зашептал он. — Хи Ён был искренним. По-настоящему хотел.... А я… испугался. Оделся и сбежал. Решил всё замять, ведь у меня была Ын Джи. А он даже не разозлился. Чёрт! Не упрекнул меня ни словом! А потом… Ки Хун побледнел. — Потом на фабрике случилась забастовка из-за сокращений. Я дежурил в цеху и… он вообще не должен был приходить! Но он был там. Из-за меня. Когда ворвались полицейские, началась драка. Он хотел остановить их, но они ударили его. Всё было в дыму. Нас скрутили, вытащили на улицу. Думали, он потерял сознание, а он… не переносил дым. Он… из-за меня он умер. Я убил Хи Ёна в день, когда родилась моя дочь. Я… Тишину общежития разорвал шорох одеяла. Из укрытия показалась взлохмаченная голова. — Моя очередь, Ки Хун, — сонно пробормотал Чон Бэ, едва разлепив глаза. — Ён Иль? Что случилось? — Всё в порядке. — Ин Хо резко поднялся, схватил Ки Хуна за руку и потянул вверх. — В туалет, — бросил он. — Мы быстро. Скудный разум игрока под номером триста девяносто не был способен заподозрить неладное. Чон Бэ кивнул и устроился на полу — там, где только что Ки Хун изливал душу. Ин Хо бесшумно, как хищник, нырнул в темноту, утягивая растерянного Ки Хуна за собой.  Ин Хо знал о Ки Хуне всё. Думал, что знает. Он наблюдал за его привычками и решениями на протяжении всей первой игры несколько лет назад. Видел боль и отчаяние и волю, которую так и не удалось сломить. Он даже знал — был уверен, — что Ки Хун вернётся. Но он понятия не имел о существовании чёртового рабочего. Кан Хи Ён. Этот сукин сын пробрался намного глубже, чем удалось ему самому. Дал Ки Хуну то, что в выжженной дотла душе Ин Хо давно исчезло. Внутри могла бы клокотать ярость, глупая обида, даже ревность. Но Ин Хо не чувствовал ничего, кроме мерзкой холодной пустоты. Он вдруг свернул в сторону от двери и стал пробираться через пустые металлические койки. Ки Хун почему-то послушно следовал за ним.  Они оказались в дальнем углу спящего общежития, куда почти не пробивался тусклый свет.  Ин Хо обернулся. Взглянул на Ки Хуна, шагнул к нему, и привычным, выверенным движением коснулся ладонью его лица. Ки Хун ответил усталым отчаянием в глазах и обречённо накрыл его ладонь своей. — Заполни пустоту, — шепнул Ин Хо и впился в его губы, не позволяя вдохнуть. Ки Хун жадно, почти остервенело, протолкнул язык ему в рот, обнажая всю скопившуюся внутри боль. Они намертво сцепились, хватаясь друг за друга, утопая и не замечая, что тянут друг друга на дно.  Ки Хун на мгновение разорвал поцелуй, грубо схватил Ин Хо за запястье и прижал его ладонь к горячему паху. Внутри Ин Хо что-то волнующе всколыхнулось, и он, поддавшись этому ощущению, сбивчиво прошёлся по чужому члену через спортивные брюки.  — Ён Иль… Тихий выдох полоснул его нутро острой болью. Ин Хо отпрянул, скрывая лицо, с которого едва не слетела маска. Ён Иль… точно. Разве он — настоящий, — смог бы подобраться так близко? Разумеется, нет. Ин Хо стащил с ближайшей койки промятый матрас.  Но Ки Хун всё равно будет принадлежать ему. Только ему. — Иди ко мне, — мягко проговорил он, подражая заботливому Ён Илю.  Он бросил матрас на пол, рухнул на него, привалившись спиной к ледяной стене, и потянул штаны Ки Хуна вниз.  Ничего не пришлось объяснять.  Ки Хун тут же сунул член ему в рот и надсадно застонал. Тело Ин Хо отозвалось секундной паникой: пальцы сжали чужие бёдра, а горло зашлось спазмом, пытаясь исторгнуть то, что перекрыло кислород. Он втянул воздух через нос и послушно расслабил язык, чувствуя, как собственная плоть твердеет в ответ. Ки Хун больно вцепился в его волосы на макушке и стал грубо толкаться внутрь. С каждым резким движением спина Ин Хо сильнее вжималась в бетон, но ему было наплевать. Его волновало лишь сбивчивое дыхание, пальцы, крепко сжимающие его голову, и душный запах возбуждения.  Ки Хун сводил его с ума. Заставлял задыхаться, дарил сумасшедшее ощущение, что его существование имеет хоть какую-то цену. Ин Хо замычал. Горло отозвалось обволакивающей вибрацией. Ки Хун охнул, дёрнулся и резко излился прямо в мокрый рот. Ин Хо сплюнул в ладонь, собирая вязкую смесь слюны и спермы, и жадно набрал воздуха в грудь.  — Помоги, — прохрипел он и схватился за резинку собственных штанов. Ки Хун стащил их вместе с бельём. Уставился на его тело невидящим взглядом. Ин Хо сполз ниже, мазнул рукой по промежности. Грудь стянуло тугим узлом ожидания. Теперь он стал заложником собственной одержимости. Он нужен Ки Хуну. Нужен.  Ки Хун сбросил спортивную куртку и навис над ним. Нервно тронул напряжённый член, не лаская, лишь собирая липкую смазку на пальцы. Его отчаянный взгляд метался, не способный замереть на чём-то одном. Ки Хун провёл ладонью ниже и неумело утопил в тугом кольце мышц сначала один палец, а следом — второй.  Боль. Всегда только боль. Тот настоящий Ин Хо, скрытый под чужим именем, не заслуживал ничего другого.  Пальцы исчезли. Ки Хун грубо перевернул его на живот. Навалился всем весом, вжимая в матрас, и сразу втолкнул себя внутрь. Ин Хо зажмурился и впился зубами в собственное запястье. Они пришли в движение, рваное, жгуче-быстрое. — Прости... — Ки Хун уткнулся Ин Хо в затылок. — Прости меня. Возбуждение полоснуло под рёбрами — сладко и горько одновременно. Ин Хо прогнул поясницу. Куртка сползла к груди. От каждого толчка его член всё сильнее вжимался в грубую ткань матраса. На грани боли и удовольствия.  Живот поджался.   — Пожалуйста, прости, — не останавливаясь, шептал Ки Хун, опаляя ухо горячим сбивчивым дыханием.  Внутреннее напряжение достигло предела. Пульсирующая точка внутри вспыхнула и взорвалась. Тело Ин Хо свело резкой судорогой, и под животом обильно разлилась липкая влага.  — Прости меня, Хи Ён… Ин Хо замер, широко распахнув глаза. Он не верил собственным ушам. Ки Хун, даже не заметив, что он кончил, продолжал беспорядочно толкаться сзади.  — Это всё моя вина, — шептал он, как сумасшедший, еле шевеля губами. — Это всё из-за меня. — Нет, — глухо выдохнул Ин Хо. — Я здесь. Я не ушёл.  — Хи Ён, Хи Ён… Подбородок Ин Хо затрясся. Конечно. Он тот, кто всегда прячется под маской. Он всего лишь очередная тень. Тень мертвеца. Пальцы с силой сжались в кулаки, впились ногтями в мякоть ладоней. — Ты не виноват, Ки Хун. Не виноват. — Нха-х… Ин Хо почувствовал, как чужая горячая сперма брызнула внутрь и медленно потекла по бёдрам. Давление исчезло. Ки Хун дрожащими руками натянул штаны, привалился к стене и закрыл лицо руками. Ин Хо перевернулся и посмотрел вверх, как смотрят на звёзды, но увидел только безликую темноту.