Пахнет морем

— Ну, ля тут, ля, зачем ты си играешь? бездарность! За что мне все это? — Восклицает учительнина, мрачно глядя из-под массивных очков на нерадивого ученика. Хотя, не такой уж он и нерадивый, играть Чайковского на выпускной. За окном море, май, сирень. отгремел парад, посещенный им в самом сердце Севаса, и только с этим завершением семи лет музыкалки, а именно выпускным экзаменом, он бился, как проклятый.  На улице бегали дети, было слышно их крики и визги. Саша, а именно так его звали, может и не хотел их осуждать ненароком. Ему может быть хотелось также бегать, скакать, но мертвый груз в виде девятого класса в обычной школе и восьмого в музыкальной оттягивал его на самое-самое дно. А там уже не до веселья. — Ну, как ты не понимаешь, Сашуля, что тут не та нота? Тебе медведь на ухо видимо не просто наступил, а еще и пототался. — Нервы Романова были на исходе. Щелкнув пальцем, что так ненавидела его предовательница по скрипке, он опустил инструмент и набрал воздуха. Он ведь хорошо играет, у него абсолютный слух! Просто одна старая грымза его отвлекает. — Да идите вы! — Выпаливает Саша, а затем, наскоро убрав скрипку в чехол, под крики учителя выходит из кабинета, театрально хлопая дверью.  Он топает по коридору, не замечая ничего вокруг, и исчезает за поворотом.  Свежий воздух дунул в лицо внезапно, и только сейчас Романов смог нормально вдохнуть и выдохнуть. Так, спокойствие, Саша, только спокойствие. "Надо всего лишь сделать глубокий вдох и расслабиться," — мелькает в его мыслях, и лишь после он видит, что около крыльца, держась за перила и бесстыдно куря, кто-то смеется.  Рафаил(написано на нашивке), юноша в форме морского кадетского корпуса, выглядел слишком не по-летнему. Сегодня только пятнадцатое мая, все уже во всю в футболках и шортах гоняют. А этот... Даже верхний "пиджак", честно говоря, Романов не знал названий формы кадетов, не снял, оставшись в тельняшке. — Неудачный день? — Его среднего типа голос, немного прокуренный, врезался в уши. Александр был привыкшим к высоким женским сопрано или мужским тенорам, к басам и альтам, но никак в его кучерявой голове не улавливался  тембр Рафаила. Он был каким-то расплывчатым, то женским, то мужским... Ходячий диссонанс! В общем, не успел беловолосый курящий и нескольких слов сказал, его уже во всю изучали, анализировали. Привычка, что тут сделаешь?  — Ага. — Подойдя чуть ближе к юноше, разница с которым в росте составляла сантиметров пять в пользу темноволосого, скрипач бросил взгляд на зеленую сумку с нашивками. "KULT", "megadeth", и какой-то, наверное, сатанинский символ, ведь Романов его впервые видел.  — Куришь? — Белые, идеально белые волосы вздымаются, когда он дышит. Казалось, они резонируют с сердцем и легкими говорящего.  — Нет, не курю. — Отказавшись от сиг, говорит Саша, а затем отвлекается от чужих деталей одежды. Его настроение абсолютно на дне, ведь этот экзамен уже в горле сидит, не давая нормально дышать. В школе-то его мало что волнует. Учится юноша хорошо, и ОГЭ ему не страшно. А вот не завалят ли его в музыкалке, чтоб не дать красную, или хотя бы синюю корочку — большой вопрос.  — Не хочешь на море сходить? Прогуляться? Или вы, скрипачи, другого племени? Он странный. Странно говорит, странно улыбается, странно выглядит и странно курит. Не то чтобы Романов разбирался, но беловолосый, кажется, даже не думал затягиваться. Сигарета тлела в его пальцах, как палочка благовония, какие жгет вечерами Саша, чтобы лучше игралось.    — Ладно. Пойдем. — Легко соглашаясь, он выдавил слабую улыбку. Настроение потихоньку поднималось. 

***

Солнце светило в лицо, море щекотило холодным ноги. Саша стоял на пляже, омываемый волнами. С ног были сняты лоферы и носки. Топчась по гальке, Саша подставляет руку ко лбу, закрывая глаза от палящего светила и одного очень внимательного взгляда.  Рафаил купил ему в ларьке мохито в баночке, а себе не взял ничего, шутливо объясняя это тем, что "морпехам еда не нужна". Реальную причину называть отказался.  От Верфского очень необычно пахло. Морем, сахарозаменителем и чем-то еще, чем-то неуловимо сладким. Может, то были обычные духи, а может — сама весна... Саша невольно заглядывался на него, но виду не подавал. В общем, вечер пролетел отлично. Они веселились, брызгались холодной водой  Так вот и познакомились. Два подростка, две жизни, две судьбы, один экзамен и одно большое, теплое море.