Цена иллюзий

Гермиона не моргает, она смотрит на это слившееся черно-серебряное пятно в центре зала, и только ей одной известно какими усилиями удается сдержать слезы. Его руки крепко обхватывают шею Астории. Он медленно склоняется к ней и впивается в ее губы. Гермиона чувствует холод металла внутри грудной клетки, нож вставлен по самую рукоять. Его будто проворачивают раз пять, ребра дробятся, крошась на куски, но ни одна капля не скатывается по щекам. Она хочет закричать так сильно, что горло бы сорвалось, оставляя ее с осипшим, хриплым голосом. Но Гермиона лишь стискивает зубы до скрежета, ногти впиваются в ладони. Рон по-прежнему протягивает ей руку, чтобы пригласить на танец. Кажется, он даже не замечает, как она только что умерла. Может быть, Драко Малфой и не увидит этой сцены. Ему будет больнее. Гораздо больнее, чем ей. Она отрывает свои губы от Рона и рыщет глазами по залу в поисках белой макушки. Пытается стереть из памяти эту секунду смазанного, такого неприятного поцелуя. Лишь жалкая, безуспешная попытка заменить его. Того, кто растоптал ее чувства в тот момент, когда засосал эту блондинистую шлюху. Пока Гермиона пытается собрать остатки самообладания, кто-то сильно хватает ее за предплечье и утягивает в сторону. — Прошу нас извинить, — бросает он и его голос вибрирует от сдерживаемой злости. Драко всегда так делает, когда не хочет устраивать сцену при всех, но ярость, сверкающая в серых глазах, переливается сквозь плотину его самообладания. Малфой грубо тащит ее, утягивая за собой в темный коридор. Он властно прижимает ее к стене своим телом. Его колено в привычной манере раздвигает ее ноги, ткань платья опасно натягивается на бедрах. Оголенная спина чувствует шероховатую поверхность и холод стены просачивается сквозь кожу. Гермиона почти замахивается, чтобы отвесить ему пощечину, но его пальцы перехватывают ее. Ей противно, до одури противно, что эти руки, его руки, трогали другую. — Так, значит, тысяча писем и книжный магазин тебя не так впечатлили? — выдыхает он прямо в ее ухо, от чего у нее невольно подгибаются колени. Гермиона стискивает зубы и надменно вскидывает подбородок. — Я купил тебе магазин, переписал все, чем владею, на тебя. Этого мало? Что еще ты хочешь? — его взгляд впивается в ее, и он сильно сжимает ее талию, скользя ладонью ниже к бедрам. — Преданность, Драко, — ядовито выплевывает она. — Ты не отвечала мне. Я больше суток провел под дверью, как какая-то собачонка, в ожидании, когда же моя благоверная соизволит открыть, — злобно рычит он. Гермиона молчит, в ее взгляде неприкрытая, абсолютная ненависть. Она безумно хочет плюнуть ему в лицо, но это жалкое желание — лишь попытка унизить его так же, как и он ее. — Я писал тебе каждый день на протяжении трех месяцев. Приходил каждый день под твои двери, — он касается ее лба своим, и Гермиона ощущает жар его дыхания на губах. — Я ждала извинений, — сухо бросает она в ответ, ее глаза по-прежнему извергают молнии. — Ох, любовь моя, в тех письмах ожидаемых тобой извинений было более чем достаточно, — Драко проводит носом по ее щеке. — Я не читала, — Гермиона прикрывает глаза, ее дыхание становится рваным, поверхностным. — Хочешь знать, каково это, когда любовь всей твоей жизни целует другого? — его рука мягко поглаживает ее бедро. — Ты, верно, шутишь? — шипит она в ответ. — Сердце падает куда-то вниз, в горле пересыхает, изнутри бьет мелкой дрожью. Боль расползается от солнечного сплетения к конечностям. Хочется закричать так громко, чтобы услышали все, — Драко слегка прикусывает ее мочку уха, и переходит на едва уловимый шепот. — И свернуть шею. И ему, и тебе. Гермиона пытается оттолкнуть его обеими руками, всеми силами вырывается из клетки его объятий. Драко лишь жестче вдавливает ее в стену, сокращая расстояние между ними так, что она чувствует, как быстро бьется его сердце. — Расскажи мне, — рычит он, его рука скользит под платье. — Как сильно ты намокла, когда этот рыжий ублюдок засунул свой язык тебе в рот? Его пальцы грубо проводят по внутренней стороне бедра, поднимаясь все выше, и сразу находят тонкую ткань белья. Он медленно гладит по ней средним пальцем, нажимая на уже влажное пятно. — О-о, Гермиона… — в его голосе звучит темное, злое удовлетворение. — Да ты уже вся течешь. Для него так намокла или для меня? — Заткнись, — единственное, что она в состоянии выдавить в ответ. Драко грубо надавливает ей между ног, прижимая ладонь, и начинает медленно тереть через ткань. — Тебе понравилось, когда он лапал тебя? Так? — Драко поднимается другой рукой выше, к талии, и сжимает. — Или вот так? Он еще сильнее стискивает ее бок, скорее всего, у нее останутся синяки. — Отпусти, — сдавленно шепчет она, мечтая лишь о том, чтобы он этого не сделал. Драко только крепче вжимает ее в стену. Он всегда знает, чего она хочет и что ей нужно. Его дыхание обжигает кожу у виска. Она чувствует, как твердеет его член через ткань брюк, упираясь ей в бедро. — Скажи мне правду. Ты представляла меня, когда он тебя целовал? Или ты уже тогда текла, представляя, как будешь скакать на его члене? Гермиона стонет сквозь стиснутые зубы, ненавидя себя за то, как сильно ее тело реагирует на его слова и грубые прикосновения. — Ответь мне, — его пальцы сжимают ее щеки, вынуждая смотреть ему в глаза. — Да, — выдыхает Гермиона и прикрывает глаза. — Что «да»? — он бесцеремонно отодвигает ткань белья и, едва касаясь, проводит по ее разгоряченной коже. Глаза Гермионы распахиваются, она сверлит его взглядом, закусив уголок нижней губы. Она должна ненавидеть его. Должна сейчас же сбежать от него. Он предал ее, изменил ей, но она лишь стонет в ответ, честно признаваясь: — Тебя, — Гермиона пытается сдвинуть ноги, но его колено жестко держит их раздвинутыми. — Правильный ответ, — удовлетворенно хмыкает Драко и медленно проводит по ее складкам, собирая влагу. Он по-прежнему сжимает одной рукой ее талию, а вторую подносит ко рту и, не сводя глаз, облизывает пальцы, что только что ласкали ее. Зрачки Гермионы расширяются, дыхание окончательно сбивается. Она собирает остатки своей гордости, пока та бесповоротно не покинула ее, и презрительно шепчет сквозь зубы: — Ты целовался с Асторией. — А ты с Уизли, — Драко сжимает ее шею, его глаза горят отчаянием и злостью. — Отпусти, — уже увереннее произносит она, точно зная, что если еще хоть раз он коснется ее, больше она не сможет сопротивляться. — Отпустить? — в его голосе смешиваются ярость и боль. — Когда ты насквозь мокрая и все твое тело просит меня? Не сегодня, любовь моя. Одна его рука так и остается на шее. Другая ладонь опускается вниз, на мгновение сжимая грудь. Рука ныряет под платье, снова отодвигая ненужный кусок ткани, и грубо скользит по ее горячим, влажным складкам. Гермиона вздрагивает — она действительно была мокрой, неприлично мокрой. Драко проводит пальцами и медленно, с нажимом начинает тереть набухший клитор. Ее бедра предательски дрожат. Драко резко вводит в нее палец, глубоко и без предупреждения, начиная двигать им в жестком, требовательном ритме. — Чувствуешь? — выдыхает он ей в губы. — Ты ненавидишь меня, а твое тело уже предает тебя. Такая горячая… такая скользкая. Гермиона кусает губы до крови, сдерживая стоны. У нее ни черта не получается, каждое его касание вырывает из нее томные вздохи. Он добавляет еще один палец, начиная двигать ими уже в медленном, мучительном ритме. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь? В этом коридоре? — он припадает к ее шее, прикусывая кожу и тут же зализывая. — Нет, — рычит она в ответ, голова запрокидывается назад, почти ударяясь о стену, но он успевает подставить ладонь. — Смотри на меня, — приказывает он, его голос хрипит. Гермиона нехотя открывает глаза. Их взгляды сталкиваются. В ее зрачках кипит ненависть, желание и стыд. В его — отчаяние и собственническая ярость. Болезненная, нездоровая любовь едва проносится в ее голове. — Я не целовал Асторию, — произносит он жестко, почти по слогам, продолжая медленно трахать ее двумя пальцами. — Это была иллюзия. А ты… — Это цена твоих иллюзий, — так же жестко парирует она. — Цена говоришь… — он резко сгибает пальцы внутри нее, находя ту самую точку, от которой у нее подкашиваются ноги. — Ах… — вырывается из ее рта совершенно против воли. — Вот так, — шепчет Драко ей в губы. — Стонешь для меня. Сжимаешь мои пальцы так, будто хочешь поглотить их. Скажи, ты стала такой мокрой, потому что злилась на меня… или потому что хотела, чтобы я пришел и выебал тебя сразу после него? Гермиона пытается отвернуться, но он снова сжимает ее шею, не позволяя спрятаться. Его большой палец продолжает настойчиво тереть клитор круговыми движениями, пока два других глубоко работают внутри нее. — Ответь, — рычит он. — Я ненавижу тебя… — выдыхает она, но ее бедра уже сами двигаются навстречу его руке. — Знаю, — Драко прикусывает ее губу до крови, металлический вкус расползается во рту. — И все равно будешь кончать только со мной. Он вынимает пальцы. Гермиона едва успевает всхлипнуть от внезапной пустоты, как он уже расстегивает брюки. Твердый, горячий член тяжело прижимается к ее мокрым складкам. Драко проводит головкой вверх-вниз, дразня ее. — Скажи, что хочешь меня, — требует он, слегка надавливая на вход. Гермиона молчит, тяжело дыша и дрожа всем телом. Драко резко надавливает на ее шею, впиваясь пальцами. — Скажи. Или я остановлюсь прямо сейчас. Она смотрит на него с ненавистью, глаза блестят. — Хочу… — наконец выдыхает она, и в ее голосе столько злости и стыда, что Драко едва не теряет контроль. — Хочу тебя, чертов ублюдок… В следующую секунду он одним резким движением входит в нее до самого основания. Гермиона громко стонет, впиваясь ногтями ему в плечи. Он, толстый и твердый, заполняет ее так идеально, так глубоко, что граница между болью и удовольствием исчезает. — Вот так, — хрипит Драко, начиная жестко и глубоко ее трахать. — Чувствуешь, чья ты? Кому ты принадлежишь? Каждый его толчок сильный, злой, наказывающий. Он грубо вдалбливается в нее, прижимая ее спиной к холодной стене. — Кричи громче, — рычит он ей в шею, ускоряя темп. — Пусть все услышат, кому ты принадлежишь. Хочу, чтобы все знали, чья ты. Гермиона стонет громче, уже не в силах сдерживаться. Каждый его мощный толчок вгоняет ее выше, тело бьется между холодной стеной и горячим, напряженным телом Драко. Он входит в нее резко, глубоко, так, словно пытается выдолбить всю злость, всю ревность и всю боль этого вечера. — Твоя… — выдыхает она сквозь стон, ненавидя себя за эти слова. — Твоя, черт тебя дери… Драко издает низкий, торжествующий стон и еще сильнее впивается пальцами в бедро, приподнимая ее ногу выше, чтобы войти еще глубже. Теперь каждый толчок достигает самой чувствительной точки внутри нее, заставляя ее судорожно сжиматься вокруг его члена. — Громче, — требует он, прижимаясь губами к ее уху. — Скажи, кто сейчас тебя трахает? Гермиона запрокидывает голову, глаза закатываются. Ее стенки пульсируют, обхватывая его так плотно, что Драко с трудом сдерживает себя. — Ты… — всхлипывает она. — Ты… Драко… Он резко ускоряется, трахая ее жестко и быстро. Звук мокрой плоти, шлепающей о плоть, разносится по темному коридору. Его яйца ритмично бьются о ее промежность, а каждый выход его члена полностью освобождает ее, чтобы тут же заполнить снова до упора. — Правильно, — хрипит он, сжимая ее шею чуть сильнее. — Только я. Запомни это, когда в следующий раз захочешь поцеловать кого-то другого. Гермиона не отвечает, только громкие, отчаянные стоны вырываются из ее горла. Ее тело дрожит, ноги обхватывают его бедра, а пальцы царапают его кожу головы. Она ненавидит его. Ненавидит себя. И все равно хочет, чтобы он не останавливался. Драко чувствует, как она начинает сильно пульсировать, сжимаясь вокруг него все сильнее. — Кончай, — приказывает он низким, дрожащим от напряжения голосом. — Кончай на моем члене, пока я ебу тебя у этой стены, как последнюю шлюху. Сейчас же, Гермиона. Ее тело подчиняется раньше, чем она успевает осознать слова. Резкая, болезненная волна накрывает ее внезапно. Гермиона выгибается в его руках, громко стонет, почти кричит, когда оргазм разрывает ее изнутри. Она судорожно сжимает его член, пульсируя еще сильнее с каждым его толчком. Ноги дрожат, пальцы впиваются ему в шею так сильно, что наверняка останутся следы. Драко не останавливается ни на секунду. Он продолжает долбить ее сквозь ее оргазм. — Вот так… — рычит он, чувствуя, как ее стенки сжимают его. — Хорошая девочка. Кончай для меня. Сильнее. Гермиона всхлипывает, глаза застилает пелена. Она едва успевает прийти в себя, как Драко внезапно разворачивает ее лицом к стене. Грубо задирает платье выше талии, одной рукой вжимает ее грудью к холодной стене, а второй снова поднимает ей одну ногу, обхватывая под коленом. — Еще, — выдыхает он ей в затылок и входит снова одним толчком, еще глубже, чем раньше. Новый угол заставляет ее застонать особенно громко. Теперь он яростно трахает ее сзади. Каждое движение вгоняет ее в стену, щека прижимается к шероховатой поверхности, а его горячее тело накрывает ее целиком. Драко одной рукой держит ее ногу, второй обхватывает горло, слегка ограничивая дыхание. Колено упирается в стену, и кожа больно трется. — Ты моя, — хрипит он ей в ухо, ускоряясь. — Моя, даже когда ненавидишь. Моя, даже когда целуешь других. Гермиона уже не может говорить — только хриплые стоны и прерывистое дыхание вырываются из нее. Ее тело снова начинает напрягаться, приближаясь к новому пику. Драко чувствует это. Его движения становятся рваными, хаотичными. Он впивается зубами в ее плечо, заглушая собственный стон. — Я сейчас кончу в тебя, — хрипит он. — Наполню тебя так, чтобы ты не забывала, кому принадлежишь… Несколько особенно яростных толчков — и он врывается в нее до предела, изливаясь горячим, густым семенем глубоко внутри. Гермиона кончает почти одновременно с ним второй раз, еще сильнее дрожа и всхлипывая от переизбытка ощущений. Несколько долгих секунд они стоят так — тяжело дыша, прижатые друг к другу. Его член все еще пульсирует внутри нее, медленно смягчаясь. Драко прижимается лбом к ее спине, его хватка на горле слабеет. — Никогда больше, — шепчет он хрипло, все еще оставаясь в ней. — Никогда больше не смей прикасаться к другому. Я этого не выдержу. — Никогда больше не смей манипулировать мной, — выдыхает она, оборачиваясь через плечо. В следующую секунду его губы жадно впиваются в ее. Поцелуй получается злым, мокрым, отчаянным, будто они оба пытаются выместить в нем все, что не сказали словами. Языки сплетаются, и Гермиона невольно стонет ему в рот, чувствуя, как его член внутри нее слегка дергается в ответ. — Мой выбор — ты, — тихо шепчет Драко, не отрываясь от ее губ. — Всегда была и будешь. Только ты. Гермиона закрывает глаза, позволяя себе на секунду поверить. Потом резко отталкивает его назад. Он нехотя выходит из нее, и она сразу чувствует, как по внутренней стороне бедра медленно стекает густая, горячая смесь его спермы и ее смазки, оставляя влажный, липкий след. Она дрожащими руками одергивает платье вниз, пытаясь привести себя в более-менее приличный вид. Безуспешно. Ноги все еще подкашиваются, а между бедер пульсирует приятная, ноющая пустота. — Поехали домой, — хрипло говорит она, не глядя на него. Драко молча застегивает брюки, не отходя ни на шаг. Он разворачивает ее к себе и опускает взгляд на ее ноги. Губы Драко сжимаются в тонкую нить, и он тут же опускается перед ней на колени, не переставая бормоча: «Черт, прости. Прости.» Драко припадает губами к ее стертой в кровь коже, осторожно целуя каждый дюйм вокруг раны. Он достает палочку, затем взмахивает ей и, удовлетворенно хмыкнув, выпрямляется, касаясь ее вплотную. Он приподнимает ее подбородок пальцами и заставляет посмотреть ему в глаза. — Домой, — эхом повторяет он. — В нашу постель. И там я буду трахать тебя всю ночь, пока ты не поймешь, что не можешь дышать без меня. Гермиона хочет огрызнуться, но вместо этого только громко вздыхает. Между ее ног снова становится мокро — то ли от его спермы, то ли от новой волны возбуждения. — Ты невыносим, — шепчет она. — А ты моя, — отвечает Драко, проводя большим пальцем по ее распухшим губам. — Прости меня. Не думал, что эта глупая ссора может привести к такому. Он наклоняется и медленно, чувственно целует ее. — Ты сказал, что истинное предназначение женщины — быть украшением мужа, — вспыхивает она, вспоминая их последнюю ругань. — Я был не прав, — Драко берет ее за руку и тянет за собой по коридору, не давая ни секунды на раздумья. — Я наговорил много лишнего. Злился, что ты снова ставишь свою гордость выше меня. — И поэтому решил, что лучше всего будет устроить спектакль с Асторией у меня на глазах? — Гермиона резко останавливается, но Драко утягивает ее дальше. — Это была отчаянная, глупая попытка заставить тебя ревновать, — признает он, когда они выходят из коридора в боковой холл. — И, похоже, сработало. — Ты идиот, — уверенно заявляет она. Драко останавливается, притягивает ее к себе и прижимает спиной к ближайшей колонне. Его горячее тело снова накрывает ее. Он наклоняется и шепчет ей прямо в губы: — Да. Твой идиот. И ты будешь стонать подо мной всю ночь. Пока не начнешь дрожать и умолять меня остановиться. Гермиона чувствует, как новая волна тепла разливается между ног. — Ты слишком самоуверен, — шепчет она, но пальцы уже сами вцепились в лацканы его рубашки. — А ты слишком мокрая для женщины, которая якобы меня ненавидит, — Драко скользит рукой под ее платье и проводит пальцами по липкой от его семени коже бедра. — Смотри, как я из тебя вытекаю… Это самое честное, что между нами есть сейчас. Гермиона прикусывает губу, сдерживая стон. Он снова целует ее. Медленно, ласково, с той же собственнической жадностью. Драко наконец отрывается от нее и шепчет: — Я люблю тебя.