Как рождалось солнце

С того дня Джисон стал постоянным шумом в голове Минхо. Оказалось, изолироваться от Хан Джисона невозможно, если он решил, что вы друзья. Каждое утро Минхо находил на своей парте то мятную конфету, то записку с кривым рисунком кошачьей мордочки (Джисон как-то узнал, что Минхо обожает кошек), то пачку клубничного молока. Сначала Минхо игнорировал это, но через месяц поймал себя на мысли, что, заходя в класс, первым делом смотрит на угол своего стола. Их «тихие дни» начались в школьной библиотеке. Минхо всегда сидел в самом дальнем углу, у окна, где пахло старой бумагой и пылью, готовясь к бесконечным тестам. Джисон пришел туда три недели спустя после их знакомства. Он не стал шуметь. Он просто сел напротив, положил голову на сложенные руки и стал смотреть, как Минхо пишет формулы. — Если ты будешь просто смотреть, ты не сдашь историю, — не поднимая глаз от тетради, заметил Минхо. — Мне скучно, хён, — прошептал Джисон, надув губы. — В учебнике все такое серое. А у тебя почерк красивый. Минхо вздохнул, залез в карман и вытащил свои проводные наушники. Он протянул один вкладыш Джисону. — На. Только сиди тихо. Джисон просиял. Он аккуратно вставил наушник. Из него лился мягкий лоу-фай серый шум, смешанный с легким джазом — музыка, под которую Минхо пытался заглушить тревогу. Джисон закрыл глаза и начал тихонько покачивать головой в такт. С тех пор это стало их ритуалом. Каждый вторник и четверг. Один наушник на двоих, один стол, два абсолютно разных мира, которые медленно врастали друг в друга. Минхо стал замечать, как Джисон грызет колпачок ручки, когда задумывается, и как у него подергивается кончик носа, если он хочет чихнуть, но сдерживается. Эти мелочи стали для Минхо важнее, чем тригонометрические функции.