Военное время и олд соукоку

Война. Начало 2010-х. Вечер, почти ночь. Мори, как обычно, сидит и перевязывает солдата. Огай не спал уже пару-тройку дней. Йосано бегала, исцеляла солдат своей способностью «Не отдавай, любимый, жизнь свою». Она еще маленькая, но способность уже пробудилась, и теперь она – военный врач. Вдруг медсестра крикнула с другого конца комнаты: – Мори-сан, тут еще раненые! Именно это выдернуло Мори от раздумий о своём друге Юкичи. Перевязывать очередного солдата он давно закончил. – Да, сейчас иду, – сказал Огай уходящей медсестре. После этого он быстро встал и почти побежал за медсестрой. Как обычно, раненых десятки. „Видимо, я не буду спать еще пару дней”, – подумал Мори. „Интересно, как там он...”, но мечтать о встрече с Фукудзавой было некогда, поэтому Мори начал обрабатывать раны. Опять усталость. Опять Огай почти валится с ног. Опять взрывы совсем рядом. Опять страх за жизнь, пронизывающий до костей. Опять закончился бинт. Опять осталось только 2 литра спирта. Опять до смерти шага 4. Много раненых, погибших не меньше. – Ринтаро-сан, идите отдохните, я справлюсь. – подбежала Йосано. – Не стоит, всё хорошо, я... – не успел договорить Огай, как вторая медсестра подбежала, протянула Мори письмо и сказала: – Мори-сан, вам письмо из дома. Огай взял письмо и отошёл в сторону, чтоб его прочитать, сказав Йосано: – Не подведи, Акико. Йосано побежала работать, а Мори открыл письмо. Оно, к его счастью, было от Фукудзавы. „Ринтаро, надеюсь, с тобой всё хорошо. Наставник Нацумэ очень за тебя переживает. Как у тебя дела? Нормально спишь? Знай, главное не сдаваться панике и сохранять рассудок. Люди в окопах — не статистика, а судьбы: лечи их осторожно, но решительно, не позволяй себе жестоких экспериментов и самодовольства учёного там, где нужна человеческая жалость. Докладывай по делу, не распыляйся на пустую славу, береги инструменты и бумагу — они пригодятся тебе не меньше, чем руки. Возвращайся живым; у нас ещё много дел, и твоё место — среди живых коллег, а не газетных заголовков. Удачи. Возвращайся скорее. Фукудзава Юкичи.” Мори был очень рад, что ему пишет именно Фукудзава, не наставник Нацумэ, не кто-то другой, а Юкичи. Огай стоял и просто улыбался, снова и снова перечитывая письмо от Юкичи. Огай начал строчить в ответ: „Привет, Юкичи! У меня всё хорошо, спать мне некогда, я сплю либо по 2-3 часа, либо не сплю по дня 3. Сейчас тем более спать некогда, очень много раненых, много убитых. Йосано активно помогает...” Не успел он дописать, как прямо рядом с больницей прогремел взрыв. Всем было давно не до смеха. Мори почувствовал неладное. Вдруг взрыв прозвучал где-то в самой больнице, и тут Огай начал нервничать: „Надо бежать?”, „А если не успеем?”, „Есть поблизости наши?”, „Как перенести раненых быстрее в другое место?”. У Огая почти тряслись руки, впервые у него такая реакция… – Надо быстро уходить? – наконец-то собрался с мыслями Мори, главный здесь он и командовать ему. Все тот час зашевелились и быстро уносили раненых, те, кто были почти здоровы, помогали. Хоть выстрелов не было и взрывов тоже, чутьё Мори подсказывало, что лучше убираться отсюда по добру по здорову, мало ли что… 11-летняя Йосано подбежала к Огаю чтоб спросить что делать дальше. – Акико-чан, помоги забрать бинты, остатки медикаментов и спирта и остальные инструменты. – сказал Ринтаро мягким голосом, стараясь успокоить её панику. – Да, Ринтаро-сан – Йосано нравилось когда Мори называл её так. Она сразу же побежала и всё собрала в узелок из платка. Вдруг послышалось тихое шипение, у Мори сразу же всё сложилось. Он резко подхватил Йосано на руки и рванул на выход. Все стояли снаружи, спокойно ждя Мори и Йосано. Вдруг в один миг вся больница взлетела на воздух… Никто не мог в это поверить: Огай и Йосано до сих пор нет… Неужели этим двоим конец? Да не может быть, Огай очень умён и не дал бы себе умереть, но сейчас нет ни здания больницы, ни двух важнейших врачей. Медбрат по имени Харуто первым побежал к месту, где было здание, он надеялся увидеть живого Мори, но там была голая земля… Теперь надо было что-то делать дальше… Харуто вернулся обратно. Он и понятия не имем что делать после этого. Вдали уже виднелись свои солдаты. Но никто не мог смириться с тем, что Огая больше нет. Вдруг медсестра по имени Юки заметила шевеление и перед ними предстал Мори Огай с прижавшейся от испуга к нему Йосано, она была у него на руках с бинтами, спиртом, медикаментами и инструментами, завёрнутыми в платок. Никто не мог поверить в произошедшее. Кажется? Нет. Глюк? Тоже нет. Он действительно настоящий. Живой. – Пойдёмте, надо хоть что-то оборудовать в качестве больницы. – наконец-то заговорил Мори. – Главное что все живы. Силами медперсонала и помощью солдат они построили землянку довольно больших размеров, где можно было уместить всех, и раненых солдат, и медперсонал, и склад медикаментов. Мори Огай сел в уголке, где никто не будет его тревожить, достал из кармана помятое письмо от друга и своё недописанное и продолжил: „Сейчас я пишу из землянки. Больницу взорвали. Слава Богу все живы и почти все успели унести. Препараты заканчиваются, бинты тоже. Еды осталось мало. Йосано сейчас спит рядом. В следующий раз я только посплю, обещаю, но сейчас не могу, еще много работы. Удачи. Мори Огай.” По окончанию к нему подошла медсестра Юки: – Мори-сан, можете помочь? – тихо спросила она. – Хорошо, с чем помочь? – устало спросил он. – Там у солдата в ноге пуля застряла, мы вытащить не можем. – Сейчас иду. Мори встал и побрёл за Юки к солдату. У того из правой ноги лилась кровь. Огай взял платок и скальпель, стараясь аккуратно достать застрявшую пулю. Через 15 минут пуля была успешна вытащена.