Девочка встречает Мальчика

      — Бабушка, расскажи историю.              — Опять? И какую на этот раз?              — Про Основательницу и Вторую войну. Нет, лучше про Первую! Как она всех победила!              — Я же тебе уже сто раз это рассказывала.              — Ну и что? Давай ещё раз!              — Ох, достала мелочь… Давай я тебе лучше расскажу, как она своего мужа встретила.              — А там война будет?              — Нет. Эта история не про войну. Она про то, как Основательница стала Основательницей. И немного — про любовь.              — Ну-у, это скучно. Я и так на каждом собрании смотрю, как мужей выбирают.              — Так ведь Основательница мужа не на собрании нашла.              — А где?              — Вот об этом я и хочу рассказать. А ещё — о Старом Доме и угасающих Семьях, о Диких и наследии Владык Бездны. Ну что, готова слушать?              — Ну ладно. Но если будет скучно, расскажешь потом про войну?              — Ох, ладно. Владыки с тобой, расскажу.              — Итак, случилось это давным-давно. Основательница тогда совсем юной была.              — Как я?              — Нет, чуть постарше. Только-только в возраст вошла…                     ***              Девушка была раздражена. Ну сколько можно-то?! Она же сказала, что сама решит, когда придёт время. Но не-еет. Каждый раз, когда эти старые развалины кидают клич, Мать тут как тут:              «Ты же пойдёшь?»       «Сколько можно в одиночестве по пещерам бродить?»       «Пора остепениться!»       «Ты же понимаешь как тебе повезло?!»       «Ты же уже взрослая… почти».              Она с раздражением ударила зазевавшуюся рыбину клинком, насаживая ту на тёмное лезвие. Задумчиво оценив дёргающуюся добычу, девушка со вздохом стряхнула её к лежащим на берегу товаркам.              Ну как она не понимает? Не её всё это. Муж, семья, дети. Конечно, всё это почётно и уважаемо, но не тянула её такая размеренная жизнь. Сидеть в своём углу до конца дней, командовать сыновьями и растить дочерей, передавая накопленную «мудрость» подрастающему поколению.              Лучше уж бродить по пещерам, прислушиваясь к темноте мира.              Если бы Мать знала, как временами её дочь пробиралась на территории Диких и охотилась на Ущербных… Девушка невольно улыбнулась. Да она бы свой клинок пополам перекусила. А потом заперла бы её в самом тёмном углу, засунула туда первого попавшегося мужика и сидела бы под дверью до самого рождения внуков.              Девушка снова вздохнула. На Мать она не злилась. Понимала, что та желает ей лишь лучшего. В конце концов, у неё только две Старшие дочери, и она отчаянно хотела, чтобы обе тоже стали Матерями со своими Семьями.              Хорошо хоть Сестра её порадовала. На первом же собрании выбрала себе мужа и вот уже год спокойно растит потомство. Даже пятеро дочерей уже появились на свет, и одна из них подаёт все признаки Старшей. Отличный результат для молодой Семьи.              На фоне Сестры девушка явно выглядела ненормальной. Уже четыре собрания пропустила под разными предлогами. Вот и сегодня. Мать, наверное, рвёт и мечет. Собрание уже давно идёт полным ходом, а её Старшая пропала.              Снова будет нотации читать.       Ну и пусть!       Девушка зло ударила по очередной слепой рыбе, но та словно почувствовав её вспышку злости в последний момент извернулась и скрылась дальше по течению ручья. Посмотрев ей вслед девушка перевела взгляд на лежащую на берегу горку уже пойманой рыбы и словно нехотя отвернулась от ручья.              Пожалуй хватит, тут и ей на обед достаточно и домой хватит. Мать задобрить, после рыбки она всегда добреет. Что поделать, сама Мать уже давно не охотится, Младшие дочери за границы Дома выходить боятся, а на сыновей надежды… да что с этих мужчин вообще брать то? Эти доходяги и Дома на ровном полу убиться умудряются, какая уж тут охота или рыбалка? Вот и сидит, как и большинство, на диете из грибов да питательной массы из баков с водорослями.              Девушка скривилась, собирая пойманную рыбу в сетку. Грибы ещё ничего, но вот водорослевую пасту она с детства терпеть не могла. Солоновато-сладкая жижа, вязкая, оставляющая мерзкий маслянистый привкус во рту на весь день. Гадость. Есть, конечно, можно, но лучше уж рискнуть и поохотиться.              Собрав рыбу в сеть, она выбрала самую аппетитную и, устроившись поудобнее, откусила кусок. Да уж. Однозначно лучше рискнуть.              Возвращаться, пожалуй, ещё рано. Не дай Владыки — успеет на собрание. Нотации она как-нибудь переживёт, зато до следующего собрания у неё будет целый год.              Нежное мясо рыбы и ненавязчивый шум небольшого, но стремительного водопада, падающего с высоты в маленькое озерцо, питающее ручей, действовали расслабляюще. Целый год тишины и покоя явно того стоил.              Расслабившись, девушка начала обдумывать планы на ближайшее время, одновременно выбирая новую рыбку посочнее, когда тишину разорвал резкий визг и звук чего-то тяжёлого, упавшего в воду.       Девушка резко развернулась и замерла приготовившись к прыжку.       Ущербные? Нет, не их территория, так далеко они не забредают, слишком близко к Дому, слишком далеко от пещер Диких.       Дикие? Эти могут, но врядли. Их набеги тихие и уж точно без визгов.       Тут из темноты послышался плеск и звуки судорожного дыхания. Кто то выбирался из воды на берег озера.       Девушка начала бесшумно красться по направлению к звукам. Для большинства темнота вокруг была непроглядной, но она уже давно привыкла к еле заметному свечению водорослей и лишайников. Не светильники в коридорах дома конечно, но для опытного охотника более чем достаточно.       Затаившись недалеко от берега она стала ждать внимательно наблюдая за чуть подсвеченной снизу гладью воды, чутко вслушиваясь в приближающиеся звуки.       Неизвестная не скрывалась, либо была уверена в своей силе, либо глупа. И то и другое могло стать слабостью. Темнота не прощала ошибок.       Вода пошла рябью, а через секунду из воды буквально вывалился на берег чуть подсвеченный силуэт нарушительницы покоя.       Девушка недоумённо моргнула. Это что то новенькое.       Явно не из Диких. Да и для Ущербных она… оно было слишком уж… ущербно.       Даже с виду мягкое червеобразное тело с нелепыми отростками, видимо заменяющими ей конечности судорожно хрипя и дергаясь пыталось выбраться дальше на берег. Чем бы оно ни было, оно явно сильно пострадало. С тела местами свисали целые лоскуты кожи, хотя крови видно не было, видимо смыло водой.       Девушка продолжала наблюдать сдерживая растущее любопытство. Опасным существо не выглядело, скорее жалким. Но это было явно чем то новым и её любопытство с каждой секундой разгоралось всё больше.       Что оно такое?       Откуда?       Есть ли там ещё что то новое?       Мать не раз упрекала её в чрезмерном любопытстве. Но что поделать? Дом был давно изучен вдоль и поперёк, на смотря на огромную территорию, он был до уныния однообразен и привычен. Внешние пещеры и территории Диких были гораздо привлекательнее, но с годами и они стали привычны. Пожалуй она могла бы стать лучшим проводником среди всех Семей… Если бы хоть кто то из них вообще интересовался окружающим миром. С каждым днём мир для неё становился понятнее и проще, и скучнее. И тут такой подарок. Что то новое, что она ещё не видела и не могла понять. Девушка ощутила лёгкую дрожь возбуждения и неосознанно улыбнулась в предвкушении.              Существо перевернулось на спину и замерло, явно пытаясь отдышаться. Девушка прислушалась к вернувшейся тишине. Её находка всё же изрядно пошумела, а в мире и помимо Диких хватало опасностей, способных отреагировать на неосторожные звуки.              Пока всё было тихо, но что-то внутри подсказывало: это ненадолго. Самым разумным решением было бы слинять отсюда по-тихому и оставить это недоразумение за спиной, но…              Девушка сосредоточенно следила за едва заметной струйкой слабого яда, движущейся по кончику клинка. Она выбрала самый слабый — только чтобы парализовать, не более. С сомнением взглянув на лежащее на берегу существо, девушка ещё немного уменьшила дозу.              В Бездну… Оно выглядело даже слабее её братьев. Не дай Владыки окочурится — и какой тогда толк от всего этого? Главное — обездвижить и заставить молчать, пока они не доберутся до Дома.              Удовлетворившись подготовкой и подгоняемая появившимся на самой границе слуха шелестом, девушка начала подкрадываться к своей жертве. Всё же его услышали. Сами по себе ползуны не опасны — мелкие паразиты. Если бы не их количество. А судя по нарастающему шуму, сюда спешил чуть ли не весь рой. Нужно было поспешить.              Едва сдерживая возбуждение, девушка подкралась на расстояние удара. Да как оно вообще выживало до сих пор? Оно даже не заметило её приближения.              Ну да ладно. Так даже проще.              Быстрый удар клинком завершился лёгким уколом в основание карикатурной головы. Существо успело лишь чуть дёрнуться и еле слышно захрипеть.              Девушка резко приблизилась и быстро оценила результат. Живое. Отлично. Значит, доза подобрана правильно. Небольшое количество выступившей пены у ротового отверстия даже указывало на желательность её уменьшения в будущем. Впрочем, сейчас это было неважно. Главное — чтобы не сдохло.              Подняв ношу, девушка досадливо прошипела. Оно оказалось тяжелее, чем выглядело. До Дома дорога неблизкая, а если добавить сюда сетку с рыбой, вес становился уже чрезмерным. Чем-то нужно было жертвовать.              Быстро уложив находку на землю, она подскочила к сетке с рыбой и, вытряхнув ту на камень, сунула в рот и зажала зубами самую большую. Хоть так. Ей ещё Мать чем-то задабривать нужно.              Вернувшись к существу, девушка снова закинула его себе на спину и, согнувшись под весом, побежала в сторону Дома.              ***       — Ты вообще понимаешь, как я там опозорилась?!              Мать понесло. В принципе, ожидаемо. Чего уж там, главное — переждать.              Девушка заворожённо наблюдала за нервными, резкими движениями клинка Матери. Её лезвие внушало. Она всегда восхищалась размерами этого оружия — сама вряд ли смогла бы управиться с таким весом. Может, когда-нибудь. Если не отлынивать от тренировок…              — Ты меня вообще слушаешь?              А вот это уже опасно. Побольше смирения в позе и раскаяния на морде лица.              — Да, мама. Прости.              — Да что мне твоё «прости». — Та лишь устало отмахнулась от её слов. — Я не знала, как Старейшинам в глаза смотреть. Они уже задумываются, не Ущербная ли ты!              Девушка возмущённо вскинулась, но тут же склонила голову под гневным взглядом Матери.              Из углов семейного зала послышались шепотки. Младшие сёстры слухом обделены не были, а уж посплетничать по поводу проступка Старшей им и вовсе в радость. Девушка досадливо поморщилась. Теперь ещё и Сестра обо всём узнает. Сказать ничего не скажет — слишком мягкая, — но её сочувствующее молчание иногда давило сильнее гнева Матери.              Лишь братьям было всё равно. Их больше беспокоил гнев Матери — мозгов понять причину у них не хватало, — вот и носились по залу, силясь понять, что им делать.              Мать раздражённо прикрикнула на них, и мужчин словно вынесло из помещения.              На какое-то время в зале воцарилась тишина. Девушка боялась лишний раз пошевелиться, чтобы не спровоцировать очередной взрыв.              — В общем, на этот раз ты доигралась. — Мать звучала спокойно, и девушка рискнула поднять взгляд.              — Меня сегодня хотят видеть Старейшины, и, клянусь Владыками, это по поводу тебя. — Несмотря на строгий тон, Мать явно нервничала. — Вернусь дня через три, и только попробуй что-нибудь начудить в моё отсутствие.              Девушка молча кивнула, решив не спорить. Кажется, пронесло. Через три дня Мать окончательно попустит и можно будет выдохнуть. Старухи ей, конечно, мозги выедят, но Мама у неё сама кому хочешь голову откусит. Переживёт.              — Всё, а теперь вали отсюда. И чтобы я о тебе в эти дни даже не слышала.              Есть.              Не поднимая головы, девушка юркнула к выходу и, лишь скользнув за поворот коридора, расслабленно выдохнула, опершись на стену.              Теперь точно всё. У неё есть три дня полной свободы. Потом ещё одна головомойка — и можно будет совсем успокоиться.              Хорошо, что она успела спрятать свою находку. Мать ей до сих пор того ползуна вспоминает, которого она в детстве притащила. Теперь-то девушка понимала, что Мать была права. Ползун в качестве питомца — хуже не придумаешь. Эти твари размножаются с безумной скоростью, и, в отличие от нормальных животных, им даже пары не надо — просто делятся. Если бы Мать её тогда не поймала, весь Дом пришлось бы чистить от паразитов.              На этот раз она такой ошибки не сделала. Всё тщательно проверила. Как ни удивительно, её питомец оказался мужского пола.              Хотя почему удивительно? Если подумать, всё логично. Слабый, хилый и явно не особо умный. Странно скорее, что она сразу этого не заметила — всё было слишком очевидно. Видимо, в тот момент девушка оказалась слишком удивлена и не обратила внимания на отсутствие признаков женского пола.              Кстати, раз уж ей сказали не отсвечивать, то стоило навестить своего питомца и заодно навести порядок в тайнике. В прошлый раз девушка не успела — слишком спешила, а там было много ценного и хрупкого, что легко мог сломать даже он.              Девушка заспешила к своему тайному убежищу, не забыв заглянуть к пищевым бакам. Паста, конечно, была редкостной дрянью, но при этом оставалась питательной и съедобной для всех без исключения. Этого у неё было не отнять.              Пробираясь по полутёмным коридорам окраины Дома, девушка внимательно прислушивалась. Не хотелось, чтобы её кто-нибудь заметил. Особенно сейчас — Мать только-только начала успокаиваться.              К счастью, на окраине редко кто появлялся. Тепло Сердца Дома сюда уже почти не дотягивалось, да и свет был заметно тусклее. Говорят, когда-то у Дома было целых три Сердца. Коридоры ярко освещались, а на окраине было ничуть не холоднее, чем в центре. Но со временем меньшие Сердца начали угасать, и теперь осталось лишь одно.              Поговаривают, что когда-нибудь и оно угаснет. Тогда весь мир погрузится во тьму, а пищевые баки высохнут.              Девушка никогда особо не задумывалась над этими страшилками. Сколько она себя помнила, центр Дома всегда был ярким и тёплым, а окраины — на то и окраины, чтобы быть холоднее и темнее. Вполне естественно. Просто старухи всегда любят попугать мелочь. Так та растёт послушнее.              Добравшись до места, девушка ещё раз прислушалась. Вроде тихо.              Отодвинув в сторону панель, маскирующуюся под стенку небольшой ниши в коридоре, она скользнула внутрь и, поставив её на место, пошла дальше по тёмному проходу.              Когда-то давно девушка нашла это место, неосторожно развернувшись в коридоре и задев еле державшуюся панель. Обнаруженный проход оказался совсем не похож на обычные коридоры Дома. Словно она забралась ему под кожу.              Стены здесь не были укрыты панелями. По ним извивались какие-то шланги, сквозь которые проглядывали части древних механизмов.              Тоннель вёл в небольшое помещение, и только там было хоть какое-то освещение — тусклое, но ей хватало.              Здесь и находилось её убежище. Тут девушка и устроила свой тайник.              Ничего особенного. В детстве она тащила сюда всё, что ей приглянулось: красивые камушки и кристаллы, необычные кости — в общем, всё, что цепляло взгляд.              Конечно, большинство этих сокровищ со временем утратило свою ценность. Оказалось, многие находки были вполне обычными и встречались повсеместно. Но привычка осталась. Тем более что каждая находка была связана с какой-то историей, и девушка любила иногда предаваться воспоминаниям, перебирая свою коллекцию.              А теперь тут появился ещё один экспонат.              Потеряшка. Девушка попробовала кличку на вскус. Да, пожалуй так она его и назовёт, надо же было как то отметить свою находку. Потеряшка уже очнулся, но видимо не совсем пришёл в себя. При виде девушки он чуть слышно застонал и попробовал отползти в угол, но дрожащие конечности с трудом держали тело на весу и попытка была больше похожа на конвульсии. Ей даже стало жалко бедолагу. Видимо она всё же переборщила с ядом, в следующий раз надо быть поаккуратней.       Она медленно,не делая резких движений, приблизилась и достав из сетки миску положила её на пол. Стараясь не пугать Потеряшку она достала кожаный пузырь с пастой и осторожно выдавила часть в миску. Сделав шаг назад она кончиком клинка пододвинула ту ближе к существу и умостившись в дальнем углу стала наблюдать.       Потеряшка выглядел уже несколько лучше с их последней встречи. Когда девушка притащила его сюда, времени у неё почти не было, но всё же она была не настолько жестока, чтобы оставить возможного питомца без помощи.              В принципе, осмотр показал, что всё не так уж плохо. Серьёзных ран не было, а мелкие царапины могли стать опасными, только если их запустить и не обрабатывать.              Правда, её смутили многочисленные пятна по телу. Но на болезнь это вроде не походило. Может, естественная окраска шкуры?              А вот то, что сначала она приняла за обрывки кожи и открытые раны, оказалось старой, уже мёртвой шкурой. Её клочья ещё кое-где держались на теле, но явно уже отмирали.              Потеряшка определённо недавно либо вылупился, либо прошёл линьку. Она такое уже видела.              Тогда девушка осторожно срезала остатки старой шкуры, убедившись, что та давно отделилась от тела. И даже оставила себе несколько наиболее ярких кусочков.              Судя по ним, кокон был очень ярким. Или не кокон, а старая шкура? Может, со временем он снова окрасится в эти цвета? Было бы красиво.              Может, эти тёмные, местами фиолетовые пятна по телу — первый признак смены окраса новой кожи?              С этой точки зрения его поведение становилось понятным. Возможно, он вообще детёныш. И сразу после рождения попасть в реку и быть унесённым течением… В большинстве случаев — гарантированная смерть.              Бедняжка.              Но ему повезло встретить её.              — Может, лучше Везунчиком тебя назвать, а не Потеряшкой?              От звука её голоса он дёрнулся ещё сильнее, вжимаясь в угол. Ничего. Пусть привыкает. У них есть ещё три дня на это.              Питаться, правда, придётся пастой, но ничего. Если ради дела, то она потерпит.              Кстати, пора бы налаживать понимание.              Девушка снова достала пузырь с пастой и демонстративно выдавила немного себе в рот. Главное — сдержаться и не морщиться. Нужно было показать, что это еда.              Стараясь изобразить максимальное удовольствие от процесса, она краем глаза следила за Потеряшкой. Реакции пока никакой, но чего, собственно, девушка ожидала? Ничего, научится.              И без того тусклое освещение начало заметно слабеть. Близилась ночь.              Девушка озадаченно взглянула на лампу. За всеми этими событиями она совсем потеряла чувство времени. Но, в принципе, да — день выдался насыщенным, и отдых ей бы не помешал.              Вот только…              Она посмотрела на Потеряшку и, поднявшись с места, осторожно подошла к выходу из комнаты.              Схватившись за небольшую ручку у края дверного проёма, девушка, зашипев от натуги, потянула её на себя, закрывая проход выдвижной дверью. Та сопротивлялась и возмущённо скрежетала, но всё же поддавалась.              Девушка уже и не помнила, когда в последний раз закрывала её. Смысла не было. Но пока Потеряшка не привыкнет, лучше поостеречься. Ищи его потом по всему Дому, если сбежит, пока она будет спать.              Не дай Владыки, попадётся её братьям или другим мужчинам. Для них всё, что не родич или Семья, — мясо. На более сложные выводы у них мозгов уже не хватало.              Закончив с дверью она обернулась. Как и ожидалось скрежет двери Потеряшку напугал, но тут ничего не поделаешь, безопасность прежде всего. Вернувшись в свой угол она демонстративно растянулась на полу и расслабилась. Пожалуй для знакомства достаточно, у них у обоих был напряжённый день.       Она ещё какое то время исподтишка наблюдала за тихо сидящем в углу питомцем, но вскоре усталость всё же взяла своё и девушка уснула.              ***              Следующие три дня пролетели быстро. Не сказать, что Потеряшка сразу ко всему привык, но определённый прогресс всё же наметился. Он уже не издавал испуганных звуков при каждом её движении, хотя всё ещё пугался, когда девушка пыталась приблизиться.              То, что питательная паста — это еда, он понял на удивление быстро, уже в первую ночь. Когда девушка проснулась, миска была пуста, а Потеряшка спал в своём углу, беспокойно дёргаясь во сне.              Уродец, конечно, но это было даже мило.              Было мило ровно до того момента, как девушка унюхала, чем пахло. Этот… засранец успел ночью наложить кучу в одном из углов.              Пришлось убирать.              Мда. Об этом она как-то не подумала. Навряд ли животные приучают своих детёнышей к туалету. Хорошо хоть не под себя нагадил, а то пришлось бы отмывать, а девушка слабо представляла, как провернуть подобное в нынешней ситуации.              Избавившись от последствий собственной недогадливости и разбудив в процессе Потеряшку, она раздражённо покинула убежище.              Вернувшись спустя какое-то время, девушка поставила найденную в мусоре плоскую посудину в очищенный ранее угол. Сомнительно, конечно, но раз уж он выбрал его для своих дел, то, может, со временем и догадается.              Всё же проще будет выносить этот тазик, чем постоянно драить угол.              Как ни странно, но это сработало.              Уже через ночь девушка удивлённо смотрела на использованную по назначению посудину. Задумчиво переведя взгляд на спящего Потеряшку, она почесала себе лоб. Либо ей повезло удачно угадать с повадками, либо он оказался гораздо сообразительнее даже её братьев. Те до сих пор не всегда соображали не пачкать углы.              Как бы там ни было, за исключением подобных моментов, эти три дня ей понравились. Наблюдать за Потеряшкой оказалось забавно.              На следующий же день он уже вполне уверенно держался на ногах. Девушка с удивлением отметила в его движениях даже некое подобие грации. Совсем не похоже на Ущербных. Те недаром так назывались — больные от рождения, грязная кровь. Движения дёрганые, кожа болезненная, часто покрытая нарывами и шрамами, пропорции неправильные. Одним словом — Ущербные.              Потеряшка же такого ощущения не вызывал. Да, страшненький. Даже на вид мягкий и нежный, но вполне пропорциональный.              Пятна на теле стали темнее и, кажется, ещё увеличились, всё больше убеждая девушку в её догадках. Судя по всему, цвет со временем изменится, станет более естественным.              Его движения, поначалу болезненно осторожные, уже через день стали увереннее и плавнее. Он всё ещё внимательно следил за девушкой, явно опасаясь, но уже не реагировал так остро на каждое её движение.              На третий день Потеряшка даже позволил ей приблизиться, чтобы наполнить миску.              Это оказалось так мило, что девушка не удержалась и, медленно протянув руку, осторожно коснулась его кожи. Потеряшка сжался, но позволил ей это.              Аккуратно присев перед ним, девушка с любопытством провела пальцами по его передней лапе. И с удивлением заметила редкий пушок, пробивающийся сквозь кожу. Странно. Она не помнила, был ли он изначально или начал появляться только теперь.              Девушка внимательно осмотрела питомца. За исключением редких пучков волос у основания четырёх лап и обнаруженного ею пушка, больше шерсти нигде не наблюдалось.              Хотя…              Слегка шишковатая голова подозрительно потемнела.              Хотелось бы проверить, но потянувшаяся было к голове девушка остановилась, заметив испуганное движение Потеряшки. Хорошего понемногу. Пока достаточно и этого.              Она медленно поднялась и отошла к своему углу.              Шерсть в пещерах встречалась нечасто. Забавно.              Если он детёныш, будет любопытно посмотреть, как он вырастет. Уже сейчас, если мысленно растянуть его на полу, он был примерно в половину её роста, а может, даже чуть больше. Так каким же станет, когда вырастет? А ведь и так уже крупнее большинства её братьев. Уж тяжелее — точно, вспомнила девушка, как тащила его сюда.              Задумчиво прищурившись, она попробовала представить его взрослую форму. Почему-то выходило что-то длинное и очень пушистое. Так и хотелось запустить руки в густой мех и прижаться всем телом.              Девушка даже улыбнулась и с предвкушением посмотрела в сторону Потеряшки.              Расти быстрее.              Последнее утро оказалось особенно запоминающимся и… странным.              Она проснулась уже давно, но продолжала лежать с закрытыми глазами. Делать было особо нечего. Сегодня к вечеру нужно заглянуть к Матери за плановыми люлями, заодно пополнить запасы пасты. Было бы неплохо ещё и на рыбалку сбегать, но оставлять Потеряшку одного надолго не хотелось. Он только-только начал к ней привыкать.              Неожиданно девушка услышала его возню, а вскоре — и звуки осторожного движения в свою сторону. Она даже дышать перестала. Главное — не спугнуть.              Потеряшка старался двигаться осторожно, боясь её разбудить, но всё же постепенно приближался.              Что-то внутри вдруг отозвалось на её нетерпение и предвкушение. Чувство было странным и незнакомым, но определённо приятным. Это несколько обескураживало. Настолько, что, сосредоточившись на собственных ощущениях, девушка не сразу осознала осторожное прикосновение к своему телу.              Угрозы не ощущалось совершенно. Да и что он мог ей сделать? Затискать до смерти?              Девушка затаила дыхание, полностью отдавшись этому мягкому ощущению касания. Прикосновения Потеряшки оказались удивительно нежными, даже робкими. Его мягкая и на удивление горячая кожа приятно скользила по телу.              Странное чувство внутри начало нарастать, разливаясь по телу тёплыми волнами. Хотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше, и в то же время сдерживать себя становилось всё труднее. Казалось, дай она себе слабину — и сама накинется на него, чтобы…              Тут воображение начинало буксовать.              Чтобы сделать что?              Хотя неважно.              Это было так приятно, что девушка даже начала забываться и в какой-то момент всё же не сдержала едва заметного движения. Совсем небольшого, но достаточного, чтобы её клинок предательски дёрнулся, чуть царапнув пол.              Резкое движение воздуха обозначило рывок Потеряшки назад, на своё место, а девушка едва сдержала разочарованный стон.              Ну надо же было так.              Пролежав неподвижно ещё какое-то время, она успокоила дыхание и начала подниматься, словно ничего не произошло.              Потеряшка всё так же зыркал на неё из своего угла, но девушка уже не могла сдержать довольной улыбки. Всё же это была его первая попытка сблизиться, и она верила, что не последняя.              Хотя собственная реакция всё ещё казалась ей странной, девушка списала всё на радость от этой маленькой победы в воспитании питомца.              Весь оставшийся день девушка провела в каком-то мечтательном трансе. Почему-то совершенно не хотелось уходить и покидать ставшее таким удивительно уютным убежище. Особенно сильно не хотелось оставлять Потеряшку.              Он и раньше казался ей милым, но теперь она словно увидела его впервые.              Уродлив? Что за глупость.              Гладкость его кожи… Она вновь хотела вернуть ощущение его прикосновений. А её тонкость и полупрозрачность лишь сильнее подчёркивали текстуру мышц под ней. На удивление упругих и гибких. Особенно заметно это становилось при каждом его движении.              Это зрелище буквально завораживало.              Настолько, что девушка уже не раз за день ловила себя на желании подойти и растолкать Потеряшку. Просто чтобы он снова начал двигаться.              И не просто двигаться — бежать.              Чтобы она могла наблюдать за его плавными движениями, смотреть, как гибкие жгуты мышц перекатываются под кожей.              Бежать вместе с ним.              Или за ним.              Чтобы потом догнать…              В какой-то момент девушке пришлось буквально силой выставить себя за дверь. Ещё немного — и она бы просто не смогла уйти.              Уже идя по коридору, девушка задумалась о странности собственного поведения. Это явно было ненормально.              Нужно бы с кем-то посоветоваться… Но с кем?              Мать? Точно не сегодня.              Возможно, потом стоит сбегать к Сестре. Та всегда рада её видеть и точно выслушает.              Вот только почему-то совсем не хотелось говорить о случившемся хоть с кем-нибудь.              Словно это было чем-то очень личным. Сокровенным. Чем-то, чем не хочется делиться.              Словно что-то в самой глубине её сущности тихо шептало:              Спрячь.              Не показывай.              Это только твоё.              Тряхнув головой девушка решительно затолкала назойливый шепот поглубже. Сейчас точно не время для размышлений. Сначала Мама, потом всё остальное.              ***              Хотелось кричать. От боли, ярости и обиды.              Какая же она дура.              Считала, что всё как обычно: стоит немного потерпеть — и дальше всё вернётся на круги своя.              Девушка, не разбирая дороги, неслась по коридорам Дома.              Просто взять и всё решить за неё! Как будто это не её жизнь. Как будто она очередной мужчина. Вещь.              Ей оставили всего неделю. Всего восемь дней свободы — и на этом конец.              «Раз ты не можешь решить сама, Старейшины решат за тебя.»              Голос Матери был непривычно холоден и в то же время печален. Словно лишился красок и запахов.              Через восемь дней Старейшины приведут ей мужа и выделят место для новой Семьи.              Несправедливо.              Она ведь хотела просто… просто…              Не сдержав дыхания, девушка резко остановилась и, уперевшись лбом в холодную стену, застыла.              Да. Не так она представляла своё взросление.              Мать ещё что-то говорила о том, что у них нет выбора. Что сейчас каждая Старшая на счету, их и так с каждым поколением всё меньше. О том, какого хорошего мужа ей присмотрели. Семья здоровая, большая — у них аж девять Старших родилось.              Но всё это проходило фоном.              Её всё-таки заперли.              Та старая шутка оказалась пророческой.              Не будет теперь ни охоты, ни рыбалки. Ни исследования новых пещер, ни рискованных походов на территории Диких. Ничего этого больше не будет.              И Потеряшки не будет.              Девушка застыла, поражённая пришедшей в голову мыслью.              Она больше не сможет о нём заботиться. И в Семью взять не сможет. Он просто умрёт там от голода, однажды так и не дождавшись её возвращения.              Она не могла так с ним поступить.              Пусть шанс и был маленьким, почти ничтожным, но она всё равно даст его Потеряшке.              Решительно направившись в сторону убежища, девушка словно запретила себе думать о том, что будет после. Сейчас этого «после» для неё просто не существовало.              Со скрежетом открыв дверь, она зашла в помещение. Всё осталось на своих местах, и Потеряшка, казалось, даже не сдвинулся с того момента, как она ушла.              Он просто смотрел на неё.              И от этого взгляда хотелось выть и кидаться на стены.              Она не сможет.              Она должна.              Решительно подойдя к нему, девушка резко схватила Потеряшку и, не дав опомниться, перехватила под брюхо, стараясь прижать лапы к телу, чтобы поменьше брыкался.              Опешивший на мгновение Потеряшка внезапно испуганно взвыл.              Но, прижав его к себе спиной, девушка успокаивающе прошипела ему на ухо, а после начала бормотать какую-то бессмыслицу — лишь бы успокоить.              Проще было бы снова его усыпить, но для Потеряшки это стало бы гарантированной смертью. А так оставался хотя бы какой-то шанс.              Как ни странно, вскоре он всё же успокоился.              Девушка выдохнула и, подождав ещё немного, рванула к выходу вместе со своей ношей.              Неудобно. Тяжело. Но иначе никак. Она справится.              К счастью, нежелательных свидетелей им не попалось. Они успешно покинули уютные коридоры Дома и направились в пещеры.              Знакомая дорога не заняла много времени, и уже к середине ночи девушка оказалась на месте.              Лёгкие горели, а удары пульса заглушали любые звуки, но она всё же смогла.              Несмотря на все опасения, Потеряшка за всю дорогу не издал ни звука. Словно понял, насколько это опасно.              Наконец выпустив свою ношу, девушка буквально рухнула возле ближайшей груды камней, пытаясь перевести дыхание.              Потеряшка тут же отскочил в сторону, но замер всего в нескольких шагах от неё, словно ожидая дальнейших действий.              Как же не вовремя.              Лучше бы просто сбежал.              — Ух… уходи.              Голос срывался, и отдышка была тому виной лишь частично.              — Я больше не смогу…              Сухой комок в горле никак не хотел исчезать.              — Не смогу о тебе позаботиться.              Потеряшка склонил голову, словно прислушиваясь, а девушка на мгновение заколебалась.              Может, просто уйти?              Мир огромен, и пещерам нет конца. Может, и для них найдётся…              Она резко оборвала саму себя и зло рыкнула, рывком поднимаясь на ноги.              Нет.              Так нельзя.              Так и становятся Дикими.              А что потом?              В лучшем случае — умереть в одиночестве.              В худшем — наблюдать, как собственные дети постепенно превращаются в Ущербных.              Так нельзя.              Мать была права.              Пора взрослеть.              Резко рванув с места, девушка остановила клинок буквально в последний момент, едва не задев глаза Потеряшки.              Тот испуганно вскрикнул, упал на спину и начал отползать от неё прочь.              — Здесь мы впервые встретились. — Она указала клинком в сторону знакомого озера. — А значит, у тебя есть шанс вернуться туда, откуда ты пришёл.              Девушка заметила, как Потеряшка перевёл взгляд в сторону озера.              Всё же насколько он сообразительный…              В голове проскользнула совершенно неуместная гордая мысль.              — Это всё, что я могу для тебя сделать.              Она на мгновение замолчала.              — Прощай, Потеряшка.              Девушка резко развернулась и бегом бросилась назад.              Всё.              Так будет лучше.              Так у него появится шанс выжить.              Пробежав какое-то время, девушка остановилась и прислушалась.              Ни звука.              Похоже, не преследует.              Вот и правильно.              Вот и хорошо.              Молодец…              Вот только почему же тогда так паршиво…              ***              Убежище оказалось пустым. Она просто не могла там оставаться. Не могла оставаться одна.              Девушке нужно было побыть рядом хоть с кем-то, и потому она направилась к той, кто всегда готова её принять.              Сегодня молчаливая поддержка Сестры была нужна ей как никогда.              Просто сидеть в тишине и наблюдать за забавно копошащейся малышнёй оказалось удивительно приятно. Наблюдать — и ни о чём не думать. Вообще.              Она и сама не заметила, как начала рассказывать.              Всё.              Как в детстве колотила глупых Младших сестёр. Как облазила все закоулки Дома. Как нашла убежище и начала собирать свою коллекцию. Как сбегала в пещеры.              И как встретила Потеряшку.              Сестра, как всегда, молчала и слушала, и девушка была ей за это благодарна.              Тем удивительнее прозвучала её реплика, когда окончательно выдохшаяся девушка наконец замолчала.              — Сходи к Старухе.              Девушка недоумённо подняла голову и посмотрела на возящуюся с детьми Сестру.              — К какой ещё старухе?              Она решительно не понимала, при чём здесь Старейшина и зачем к ней идти. Умолять передумать? Так это бессмысленно. Эти развалины сами Владыки не переубедят, если уж те что-то вбили себе в головы.              — Не к «какой ещё старухе», а к Старухе.              И тут девушка поняла, о ком речь.              Старуха была по-своему легендарна. Никто не знал, сколько ей лет. Никто из ныне живущих не помнил, чтобы её называли как-то иначе. Даже Старейшины говорили, что помнят Старуху с самого детства.              Поговаривали, будто она ещё помнит времена без Диких и Ущербных. Времена, когда Владыки ходили среди живых.              Бред, конечно.              Но к её мнению прислушивались. Хоть и говорила Старуха редко.              Да что там говорила — девушка вообще не помнила, чтобы та хоть раз покидала свой зал.              — Если сумеешь её убедить, Старейшины отступятся. Но придётся постараться.              Девушка ошеломлённо уставилась на Сестру.              Её правильная и во всём лучшая Сестра с лукавой улыбкой смотрела на неё и предлагала…              Бунт?              — Сестра… ты гений.              До девушки медленно начала доходить гениальность подобного шага.              И правда. Если удастся задобрить Старуху, можно будет выторговать хотя бы отсрочку до следующего собрания.              А это — целый год.              — Я тебя обожаю!              Она кинулась к выходу, потом метнулась обратно к Сестре, но, побоявшись наступить на мелочь, снова затормозила.              — Да беги уже, — не выдержав, рассмеялась та. — И не забудь поймать рыбку пожирнее. Задобрить её будет непросто.              — Да. Точно. Рыба.              Девушка снова заметалась, но, быстро опомнившись, выскочила в коридор.       

***

      Зал Старухи был непривычно тих. Ни суетливых сыновей, ни вечно шушукающихся Младших сестёр. Лишь сама Старуха, молча лежащая на своём ложе в почти полной темноте.              «Только бы не откинулась на радостях от свежей рыбы», — мелькнула невольная мысль.              Но Старуха её опасений, судя по всему, не разделяла и спустя какое-то время очень даже бодро захрустела нежными косточками.              Девушка терпеливо ждала окончания трапезы. Торопиться здесь было нельзя.              Вскоре в зале вновь воцарилась тишина, и, когда девушка уже решилась напомнить о себе, Старуха заговорила.              — Итак. Что же такого могло у тебя случиться, что ты решила обратиться за помощью к этой древней руине?              К удивлению девушки, голос Старухи оказался на удивление ярким и свежим. Даже голос Матери казался старше на её фоне.              Мотнув головой, девушка заставила себя сосредоточиться и не отвлекаться.              Немного помолчав, она начала рассказ.              Утаивать было нельзя ничего. Не тот случай. Если уж просить помощи, то быть откровенной до конца.              И девушка рассказала всё.              Даже о собственных ощущениях. О новых, незнакомых чувствах.              Она почему-то была уверена, что это важно.              Старуха слушала не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы во время редких пауз. Не осуждала. Не оценивала. Просто слушала.              Совсем как Сестра.              Надежда уже несколько раз успела смениться отчаянием и наоборот, а рассказ всё продолжался.              К моменту, когда девушка наконец замолчала, она чувствовала себя совершенно опустошённой.              И одновременно — удивительно спокойной.              Теперь от неё зависело уже немногое.              Девушка вдруг поняла: если Старуха сейчас прикажет ей убираться, она не сможет не подчиниться.              И это будет конец.              Но Старуха молчала.              А потом Старуха начала смеяться.              Девушка удивлённо подняла голову. Она была готова ко многому, но… к смеху?              Звонкий смех резко оборвался каким-то глухим скрипом, почти сразу перешедшим в сдавленный кашель.              — Прости, малыш. И спасибо тебе за эту забавную историю. — Уняв кашель, Старуха с улыбкой посмотрела на окончательно растерявшуюся девушку.              Заметив её удивление, Старуха продолжила. Но совсем не так, как та ожидала.              — Как ты думаешь, почему здесь нет моих детей?              Девушка озадаченно осмотрела небольшой зал и замялась под её ироничным взглядом, подбирая формулировку помягче.              — Ну… вы ведь уже… в возрасте… и…              Она окончательно смутилась.              Тема неспособности к деторождению не была прямым табу, но и приличной её назвать язык не поворачивался.              — Да не мнись ты, — фыркнула Старуха. — Так и скажи, что я старая развалина и разродиться могу разве что песком во время кашля.              Явно довольная произведённым эффектом, Старуха насмешливо смерила девушку взглядом и продолжила:              — И, в принципе, будешь права. Но это только часть правды.              Её взгляд затуманился. Старуха явно вспоминала что-то далёкое.              — У меня вообще никогда не было детей.              Вот это уже было странно.              Детей не было только у Ущербных. Но, насколько могла судить девушка, хоть Старуха и была не просто старой, а древней, никакой ущербностью от неё даже не пахло.              — Не понимаешь?              Девушка молча качнула головой.              — Прежде чем ответить на вопрос, с которым ты сюда пришла, позволь мне, старой, рассказать тебе одну небольшую историю. Возможно, тогда тебе станет понятнее.              Старуха завозилась на своём ложе, устраиваясь поудобнее, а девушка приготовилась слушать.              — Не вини девочек. — Заметив непонимание девушки, Старуха уточнила: — Старейшин. Они просто не знают другого. Их мир суров, и им пришлось приспосабливаться.              — Я родилась здесь, прямо в этом зале. — Она обвела взглядом небольшое помещение. — Тогда это место выглядело совершенно иначе. Яркое, тёплое. Много вкусной еды, а рядом — Сёстры и братья.              Старуха прикрыла глаза, словно начиная отстраняться от окружающего мира.              — Тогда всё было иначе. Не было ни Ущербных, ни Диких. Не было ни окраин, ни пещер. Была только Семья, Дом, Владыки и… моя первая и единственная Любовь.              — Никто не покидал Дом и не знал о пещерах? — Старуха на мгновение прервалась, и девушка решила уточнить.              — Нет, не так. Пещер просто не было. — Её взгляд прояснился, и она с грустью посмотрела на девушку. — Вне Дома была лишь Бездна. Вечная и бездонная. Только Владыки могли уходить в неё и возвращаться невредимыми.              Старуха вновь устремила взгляд в пустоту.              — Мир был проще и счастливее. Мы все были лишь детьми, не знающими горестей. Кто-то говорит, что когда-то Владыки ходили среди нас. Это не совсем правда. — Старуха махнула в сторону широкого выхода из зала. — Они ходили там. Отделённые от нас невидимой стеной и никогда не приближались.              Она ненадолго замолчала.              — Но не подумай, они любили нас и всегда заботились. Стоило кому-либо пораниться или заболеть, как она той же ночью исчезала, но через какое-то время появлялась вновь, совершенно здоровой.              — И нет, я никогда не видела, как они их забирали. Мы всегда спали в это время. А потом так случилось, что я и сама заболела.              Старуха вновь словно очнулась и с мягкой улыбкой посмотрела на девушку.              — Я изо всех сил старалась не уснуть в ту ночь. Знала, что Владыки придут за мной, и хотела это запомнить. Но в какой-то момент всё же уснула. И тем не менее своего я добилась. Пусть и частично.              Её голос стал глуше и мягче.              — Меня разбудили прикосновения. Такие мягкие и нежные… Ничего ни до, ни после я больше не ощущала. Они что-то будили во мне. Чувство, которому я тогда никак не могла дать названия. Хотелось, чтобы это никогда не прекращалось. И в то же время хотелось вскочить, накинуться на него, обнять и никогда больше не отпускать.              Старуха тихо рассмеялась воспоминанию.              — Я тогда всё же сумела открыть глаза. Он явно этого не ожидал и даже немного испугался. Я никогда не видела никого красивее и желаннее. А потом он что-то сделал, и я снова уснула.              Она на мгновение замолчала, словно собираясь с силами.              — Потом я проснулась снова здесь. Здоровая и в окружении Семьи. Но его лицо я больше никогда не забывала. И пусть Владыки, проходя мимо, всегда прятали их от нас, но Его я узнавала всегда.              Оживившись, Старуха неожиданно повернулась всем корпусом и заговорщицки зашептала:              — Знаешь, надо мной смеялись, но однажды, проходя мимо, он заметил меня и остановился. Нас разделяла невидимая стена, но в тот миг казалось, будто мы были вместе. Он склонился ко мне так близко, что наши лица оказались почти вровень, и снял маску.              Она счастливо зажмурилась, вновь переживая тот момент.              — Это действительно был он.              На губах Старухи появилась почти детская улыбка.              — В тот момент я поняла, что это было за чувство. Поняла, что будет непросто, но однажды он мне откроется, и мы будем вместе. Это был самый счастливый миг в моей жизни.              Девушка старалась не двигаться и даже дышала через раз. То, о чём говорила Старуха, было невероятным. Даже невозможным. Но она не врала. Просто не могла. И девушка продолжала впитывать каждое её слово.              — А потом всё поглотила Бездна.              Девушка моргнула. Слишком уж неожиданным оказался этот переход. Голос Старухи внезапно стал холодным.              — Я не могу сказать, что именно тогда случилось. Просто не знаю. Казалось, Бездна пыталась прожевать весь Дом, но никак не могла. Крики. Вспышки света. Оглушающие удары. А после — темнота.              Старуха надолго замолчала, и девушка её не беспокоила, пытаясь переварить услышанное.              — Вот тогда и родился твой мир. Окраины с пещерами, а со временем и всё остальное. Владыки исчезли. Почти все. А следующие поколения уже и не знали, как было раньше. Мы даже были рады этому. Не зная об утраченном, они радовались насущному.              — Поначалу было тяжело. — Старуха со вздохом вновь растянулась на ложе. — Пусть Владыки и ушли, но не мы одни были обитателями Дома. Тогда-то я и поняла, почему нас отделяла невидимая стена. Она нас не ограничивала, как говорили некоторые.              Тут Старуха поморщилась, явно вспомнив что-то неприятное.              — Она нас защищала. Для Владык они, конечно, угрозой быть не могли. А вот мы тогда чуть не погибли.              — Зверьё. — Ответила Старуха на незаданный вопрос.              — Дикие звери. Большая их часть погибла в Бездне, и мы находили лишь изуродованные тела. Но не все.              Она ненадолго прикрыла глаза.              — Тогда погибло большинство братьев. Но Семья всё же выстояла. Мы выстояли.              Голос Старухи стал глуше.              — Мы приспосабливались к новым условиям. Времени для печали не было. Нужно было выживать.              Она помолчала.              — Поначалу всё было даже неплохо. Мы избавились от Зверья, начали обзаводиться Семьями. Места и еды хватало на всех. Но, видимо, Бездна всё же успела оставить на нас свой отпечаток.              Старуха тяжело вздохнула.              — Сначала Диких никто Дикими не называл. Это были разведчики и охотники. Они исследовали окружающий мир и трудились ради общего выживания. Но спустя несколько десятков поколений появились первые Ущербные.              В голосе Старухи впервые прозвучала усталость.              — Их пытались выходить и вылечить. С ними даже заводили Семьи.              Она тихо фыркнула.              — Какими же глупыми мы тогда были. Это оказался первый признак падения нашего вида.              Старуха медленно провела пальцами по краю ложа.              — Наша кровь начала нас предавать. Застаиваться. Когда мы это поняли, для мягких решений было уже слишком поздно.              Она вновь посмотрела на девушку.              — Кроме того, нас тогда стало слишком много, и еды начало не хватать. Даже с учётом пасты. Тогда и появились первые собрания. А вместе с ними — и отбор.              — Согласны были далеко не все. Многие решили выживать самостоятельно и ушли.              Старуха грустно усмехнулась.              — Что с ними случилось, думаю, ты и сама уже догадалась.              Девушка ошарашенно кивнула.              Дикие.              Вот как они появились.              — На какое-то время это помогло. Или нам просто так казалось. Теперь же я ясно вижу, что с каждым поколением нас становится всё меньше.              Старуха скривилась.              — Младшие сёстры… А ведь никаких Старших и Младших сестёр на самом деле не существует.              Она внимательно посмотрела на девушку.              — Есть только здоровые девочки и Ущербные.              Увидев застывшее выражение её лица, Старуха тяжело вздохнула и продолжила:              — Со временем нас становилось всё меньше. Кто-то погибал. Кто-то просто уставал и засыпал навсегда. И в конце концов я осталась последней из первого поколения.              Старуха надолго замолчала, с грустью глядя на девушку.              — Меня называют Старухой, даже не понимая, что для меня это уже давно комплимент.              На её губах появилась слабая улыбка.              — Я уже и не помню, сколько тысяч поколений проводила в Бездну.              Она медленно прикрыла глаза.              — Это старый, давно забытый и никому больше не нужный секрет. Женщина может прожить очень… очень долго в ожидании своего Избранника.              Старуха вновь открыла глаза.              — Пока мы не становимся Матерями, мы почти не стареем.              Девушка молчала, не в силах даже пошевелиться.              — Но вы давно всё это забыли. Хотя… как можно забыть то, о чём вы никогда и не знали?              В голосе Старухи не было злости. Только усталость.              — Вы приходите на собрания, выбираете мужей и плодите детей, даже не понимая, насколько это противоестественно.              Она качнула головой.              — Избранник — это не просто блажь. Само наше тело говорит нам, что перед нами идеальный вариант. Лучший. Единственный.              Старуха прикрыла глаза.              — Мы отбросили эту Истину в отчаянном желании выжить. И теперь я с болью наблюдаю последствия собственной глупости.              Она вновь замолчала.              На этот раз надолго.              А девушка всё никак не могла прийти в себя.              Всё, что она знала, весь знакомый с детства мир внезапно стал чужим и холодным. Все законы и традиции теперь обрели смысл, но смысл этот ощущался тяжёлым и отдавал гнилью.              Тяжёлый вздох прервал её размышления.              — Ты прости меня, дитя. Я знаю, как больно, когда весь твой мир рушится. Но есть ещё кое-что, что ты должна узнать.              Старуха выжидающе посмотрела на девушку, явно ожидая согласия.              Та сглотнула, но всё же кивнула.              — Подойди и загляни мне под кровать.              Девушка поднялась и, приблизившись, вопросительно посмотрела на Старуху.              — Под кроватью. — Та приглашающе махнула рукой. — Здоровенный такой кусок застывшей смолы. Вытащи его на свет и осмотри.              Нагнувшись, девушка почти сразу нащупала что-то, напоминающее крупный булыжник.              Видимо, оно.              Потянув находку к себе, девушка подняла её и попыталась рассмотреть.              Старый, посеревший от времени и пыли цельный кусок смолы был почти вдвое больше её головы. Внутри проглядывался тёмный силуэт, но при таком освещении, да ещё и сквозь толстый слой пыли, было сложно понять, что именно скрывалось внутри.       — Выйди в коридор, на свет. Так будет лучше, пожалуй.              Кинув взгляд в сторону спокойно лежащей Старухи, девушка развернулась и, уже на ходу стирая со смолы слой пыли, услышала:              — Помнишь, я сказала, что почти все Владыки исчезли? Я думаю, они были не настолько слабы, чтобы стать добычей Бездны. Смогли уйти. Почти все.              Голос Старухи стал совсем тихим.              — Лишь один не успел. Что-то задержало его. Что-то очень важное, и он замешкался.              Девушка отчётливо почувствовала чудовищную боль в её голосе. Застарелую, но так и не ослабевшую.              — Я нашла его у окровавленной стены.              Выйдя наконец на свет, девушка ещё раз провела ладонью по поверхности смолы и всмотрелась внутрь.              — Тела там не было. Только голова. Но я сразу его узнала.              Девушка в потрясении пыталась осознать увиденное, но что-то никак не складывалось.              Лицо… если это вообще можно было назвать лицом… не походило ни на что виденное ею прежде.              Полностью покрытое чешуёй странного серо-голубого оттенка.              А там, где должен был быть рот, торчал пучок тонких щупалец.              Только глаза оставались удивительно обычными. Если не считать цвета — его девушка всё никак не могла определить.              Широко раскрытые, словно в удивлении, они навсегда застыли в смоле.              — Я знаю, это глупо. И я понимаю, что никогда его не дождусь.              Голос Старухи дрогнул.              — Но я просто не смогла оставить его там.              Девушка развернулась и растерянно посмотрела в сторону Старухи.              — Что? — с насмешкой в голосе проговорила та. — Не можешь понять, где именно я тут красоту увидела?              Девушка вновь перевела взгляд на кусок смолы в руках, но так и не смогла ничего ответить.              — И не пытайся. Я всё понимаю. — Старуха тихо усмехнулась. — Готова поспорить, что твой Потеряшка вызовет у твоей Сестры примерно такую же реакцию.              Возмущённо вскинувшись, девушка уже была готова выпалить что-нибудь резкое, но её остановил повелительный жест Старухи.              — Успокойся. Я не пыталась тебя оскорбить. Неужели ты всё ещё не поняла?              Гневный порыв растаял, сменившись растерянностью.              — Эх, молодёжь… — с притворной усталостью вздохнула Старуха. — Твой Потеряшка для тебя так же прекрасен, как и мой Владыка для меня. Всё дело в том самом чувстве.              Старуха удовлетворённо посмотрела в резко расширившиеся глаза девушки и с довольным видом осклабилась.              — Вижу, наконец поняла.              Она чуть приподнялась на ложе.              — Ты права. Это именно оно. Наши мужчины действительно могут стать отцами наших детей, но подобный выбор — лишь временное решение.              Голос Старухи вновь стал серьёзным.              — Кровь не должна застаиваться. Для этого и существуют Избранники. И не важно, кто они. Из какой Семьи. Не важен даже вид.              Она внимательно посмотрела на девушку.              — Именно это пыталось сказать тебе твоё тело. Именно об этом кричали твои инстинкты.              Старуха неожиданно улыбнулась — тепло и почти нежно.              — Ты просто влюбилась, девочка.              В голове не осталось ни единой мысли. Словно в тумане, девушка вернулась к ложу Старухи и, аккуратно положив свою ношу на место, застыла, не зная, что делать дальше.              Какое-то время Старуха насмешливо наблюдала за ней, но, видимо, устав ждать, наконец произнесла:              — Ну что застыла? Беги за ним, дура.              Она раздражённо махнула рукой.              — А со Старейшинами я сама разберусь. Давно пора было этим старым развалинам хвосты накрутить.              Окончание фразы девушка уже не услышала, вылетев в коридор.              Посмотрев ей вслед, Старуха с улыбкой опустила руку под кровать и, коснувшись своего сокровища, тихо прошептала:              — Видишь, милый? Для нас ещё не всё потеряно.              ***              Люблю.              Люблю.              Люблю.              Такое простое и одновременно невыносимо сильное слово набатом стучало в голове девушки.              Какая же она дура.              Как же всё оказалось просто.              Но ничего.              Ещё не поздно всё исправить.              Только дождись. Ещё совсем немного.              Привычные к нагрузкам ноги бесшумно несли девушку к цели. Клинок дрожал от возбуждения, а разум затапливало волнами нежности.              Она всё исправит.              Всё сделает правильно.              На мгновение замерев у озера, девушка прислушалась, а потом шумно втянула воздух.              Вокруг царила тишина.              Но запах не врал.              Он не успел уйти далеко.              Девушка резко вскинула голову и радостно зашипела, после чего рванула вверх по каменистому склону.              Он был здесь совсем недавно.              И двигался медленно.              Подолгу останавливался, возвращался назад, путался в следах, словно заблудился.              Конечно.              Он ведь не хотел уходить.              Ему тоже было тяжело без неё.              Взобравшись наверх, девушка отвернулась от обрыва и помчалась вдоль ручья.              Она уже совсем рядом.              И тут внезапно раздался его крик.              Девушка сорвалась вперёд ещё быстрее.              Выскочив из-за очередного поворота, она увидела картину, заставившую её зарычать от ярости.              Трое Ущербных медленно приближались к Потеряшке, явно забавляясь беспомощностью жертвы.              Потеряшка стоял на задних лапах и придерживая окровавленную лапу другой медленно пятился к стене.              Эти Твари Посмели Ранить Моего Мужа!              Клинок запел.              Первый Ущербный расстался с головой, даже не успев понять, что произошло.       Второй, лишившись руки и половины ноги, рухнул на камень и, скуля, пополз в сторону умирать.              Последний успел даже обернуться, но, насаженный на лезвие, мог лишь беспомощно дёргать в воздухе своими уродливыми конечностями.              Хищно оскалившись, девушка ухватилась за пару этих раздражающих отростков и, резко выдохнув, буквально вырвала их из тела.              Мотнув хвостом, девушка быстро огляделась, выискивая возможную угрозу.              Но опасности больше не было.              Парочка всё ещё поскуливающих Ущербных угрозой уже не воспринималась.              Не жильцы.              Успокоившись, девушка обернулась к своему Избраннику.              Она успела.              Теперь всё будет хорошо.              Медленно приближаясь к Потеряшке, девушка с улыбкой следила за его испуганными движениями.              Не бойся, милый.              Всё будет хорошо.              Подойдя вплотную, она склонилась над ним и нежно зафиксировала его лапы, с наслаждением зарычав.              Хвост возбуждённо изогнулся, и лезвие клинка на его конце под очередной стон девушки разделилось надвое, выпуская на волю жало яйцеклада.              Сейчас.              Ещё совсем немного.              Прости, милый, что заставила тебя так долго ждать.              Мгновение словно поколебавшись, жало рвануло вперёд и вонзилось в тело Избранника.              Девушку выгнуло, и она застонала от волны наслаждения, смывающей остатки разума.              Снова.              И снова.              Под ней бился Потеряшка, не в силах вырваться из её стальной хватки…              ***              Она не знала, сколько это продолжалось.              Дни.              Недели.              А может, месяцы.              Теперь она понимала Старуху.              Это действительно стоило того, чтобы ждать тысячелетиями.              Девушка с нежностью провела когтем по лицу своего мужа.              Он больше не отстранялся и не пытался сбежать. Как и все мужчины после оплодотворения, он теперь не испытывал ничего, кроме наслаждения.              Природа сурова, но не жестока.              Жизнь мужей может и коротка, но ярка и наполнена счастьем.              Сейчас его тело буквально было наполнено её ядом.              Но ядом особым.              Он не убивал и не причинял боли.              Наоборот.              Лечил.              Дарил наслаждение.              Муж должен жить до самого рождения их детей.              Она уже слышала их.              Буквально ощущала малышей, жадно поглощающих плоть отца.              — Наши дети будут прекрасны, милый.              Она с нежностью прижалась к телу любимого.              — Здоровые и сильные. У тебя сильная кровь. Чувствуешь, как они растут?              Девушка улыбнулась.              — Но знаешь… я решила, что нам не стоит возвращаться Домой. Там у нас нет будущего. Ты ведь согласен?              Она заглянула в лицо своего Избранника и неожиданно, развеселившись, уткнулась ему в грудь.              — Вот и я так думаю.              Она подняла взгляд к своду пещеры.              — Я хочу наверх. Туда, откуда пришёл ты.              Девушка мечтательно прикрыла глаза.              — Я только Сестру с нами позову. Её малыши уже достаточно окрепли. И, может быть, ещё кто-нибудь захочет уйти с нами. Пусть идут. Старуха поддержит.              Она вновь ласково провела ладонью по телу мужа.              — Там ведь хорошо. Я чувствую в твоей крови много света и тепла. Там его много, как и твоих собратьев. Пусть наши дети вырастут в Доме отца. Так будет правильно.              Она снова улыбнулась.              — Пусть у них тоже будет шанс.              Девушка прикрыла глаза и прислушалась к его частому дыханию.              — Шанс найти свою Любовь…              ***              — Фу-у-у. Ну ба-а-а! Ты опять про эти нежности.              — Цыц, мелочь. Что ты вообще понимаешь? Не найди Основательница своего Избранника — не было бы ни тебя, ни твоих любимых войн.              — Но все эти муси-пуси…              — И есть причина и начало всего остального.              Старая женщина с улыбкой наблюдала за отчаянно пытающейся скрыть смущение внучкой.              Шутливо шлёпнув хвостом по уже покрывающейся хитином спине девчушки, она рассмеялась, глядя на её возмущённую мордашку.              — Ну ба-а-а!              — Ладно-ладно. Давай поужинаем, и я расскажу тебе о Первой войне.              Малышка мгновенно оживилась и засуетилась вокруг степенно поднимающейся с ложа женщины.              Но в какой-то момент девочка вдруг замерла и, упорно не показывая бабушке лица, смущённо спросила:              — Бабушка… а я найду?              — Что найдёшь? — с хитринкой в голосе спросила старушка.              — Ну… эту… любовь. — Едва слышно прошептала внучка.              Женщина сделала вид, будто задумалась, специально нагнетая напряжение, и лишь когда малышка уже была готова взорваться от ожидания, спокойно ответила:              — Если не сдашься, не перестанешь верить и продолжишь искать — обязательно найдёшь.              Добро улыбнувшись вслед радостно пискнувшей и умчавшейся к выходу девочке, женщина на мгновение прикрыла все четыре глаза и едва слышно прошептала:              — Да… верить и искать.              Она ласково коснулась кончиком хвоста старого куска смолы под ложем.              — Правда, милый?