Законченная битва, но точно ли с тем,кто атаковал?

Казалось, все звуки слились в один единый вихрь. Удары, чужие голоса, касания — всё смешалось в одно нечто, что никто не мог разрушить. Даже солнце — предвестник нового дня и хороших воспоминаний. Пока яркие лучи медленно озаряли мир своим присутствием, где-то далеко от Ли Юэ слышались звуки битвы. Хотя нет. Кровопролития. В воздухе — уже давно не свежем и не хорошем — витал металлический запах крови. Он впивался в одежду, в кожу, заставлял вспоминать каждое мгновение в этом проклятом месте. Они не чувствовали собственных ран, но чувствовали, как что-то внутри них медленно угасает. Первым ослаб златовласый. Он чувствовал каждое мгновение того, как силы покидают его и без того худое тело. Чувствовал, как ноги становятся ватными, а удержать равновесие — всё сложнее. В какой-то момент, когда оставалось нанести всего пару ударов, чтобы закончить этот ад, он увидел, как перед глазами заплясали звёзды, а ноги перестали слушаться. Его тело глухо ударилось о каменистую поверхность, а лезвие меча скользнуло по камню и отскочило на пару метров. Он не мог пошевелиться. Слышал лишь гул кровотока в висках и то, как женский голос произносит: «Ты слаб». Потом — яркая, словно врата в рай, вспышка и темнота подземелья. Путешественник слышал, как его подруга негодует. Слышал, как она пытается кого-то позвать — безуспешно. Слышал — и сожалел о своей судьбе. — Паймон, потише... — Собственный голос хрипит, горло начинает саднить. В какой-то момент он теряет смысл происходящего, понимая, что пути назад уже не было. Голова поворачивается вправо — туда, где он ожидал увидеть то, чего нет. А потом тихое «Сяо...» срывается с его губ, и он тут же замолкает. Зеленоватый свет разрезает темноту едкого пространства, и там, куда он смотрел, проступают очертания силуэта. «Ты пришёл» — думает он и неосознанно улыбается. Адепт подбегает к нему, срывая дыхание. Оглядывается — никого. Принимается осматривать раны златовласого. — Как же ты так... — не договаривает, но Итер и сам понимает окончание фразы. — Итер... — шепчет Якса, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы облегчить чужую боль. Но даже так он чувствует — не успевает. Не успевает спасти. Заставить выжить. — Я сейчас... Я придумаю что-то... Я... — Его голос обрывается на полуслове, как только он видит чужую улыбку. Ту самую, что преследовала его изо дня в день. Ему становится невыносимо больно, и он сам не понимает причину этого едкого чувства. — Ты не посмеешь уйти! Не посмеешь... Пообещай... Ты не уйдёшь... — Его голос становится тише. Между ними провисает тишина, которая для янтарноглазого кажется вечностью. Он чувствует каждый удар чужого сердца, мысленно отсчитывая каждое «тук-тук». Смотрит прямо в чужие глаза. Последнее, что произносит Итер перед тем, как его дыхание окончательно остановится: — Сяо... Кс-кс-кс-кс... — он улыбается на пару секунд, а потом закрывает глаза. Улыбка пропадает с лица, и он затихает. — Нет, нет, нет... Итер... Не уходи... Сяо впервые просит кого-то остаться. Особенно — не уходить из жизни. Он мысленно отсчитывает последние секунды. Отсчитывает каждое последнее биение родного сердца. И не верит, что тот, ради кого он существует, прямо сейчас исчезает. Он не плачет. Не кричит. Замирает, склонившись над чужим телом. В голове звенит ярко-последнее «Кс-кс-кс-кс». Закат постепенно перестаёт существовать, как только до него доходит — сердце больше не стучит.