Архивы Кроули. Кто убил Мэри?

В небе сгустились тучи,  пряча Хогсмид в полуденную тьму. Франческа сидела за столиком, уперевшись локтями в полированную поверхность, и смотрела на блеклую улицу за стеклом. В нем она видела свое отражение едва-едва. Голубые глаза ее смотрели в ответ с тоской, спутанная челка лежала не очень аккуратно. Легким движением руки она расправила ее, вновь сталкиваясь с желанием, чтобы не обкромсать свою голову под ноль. Напротив Фелита Велмор с Рейвенкло уронила голову в сложенные руки и мирно посапывала. Кудрявые короткие волосы стояли на ее голове торчком, и Франчесска мимоходом подумала, что, вероятно, у нее не все так плохо в жизни. Римус Люпин смотрел на спящую Фелиту, но взгляд был совершенно безучастный, лишенный любой умной мысли. Лили Эванс, ответственная за заказ,  застряла у кассы, отсчитывая скинутую ей в узкую бледную ладонь мелочь.  Позднее сентябрьское воскресенье не отличалось ни от какого другого. На первый взгляд не отличалось. Только в этом году яркость и звуки были снижены в несколько раз. — Сириус сказал, у него есть запасные пары ушей, — внезапно голос Лили раздался над их головами. У нее на подносе несколько бутылок, с запасом.  Фелита нехотя подняла голову, заспанными глазами посмотрела на Лили и протянула слабую тощую руку за бутылкой. Лили улыбнулась натянуто, но ничего не сказала.  Фелита могла не спать сутками, а после вырубалась на ходу. — Прости, Лилс, как только я… — Римус тоже взял свою бутылку, не смотрел подруге в глаза. У него видок тоже был замученный. Бледный. — Заткнись, Римус, пока твоя нога не будет в полном порядке, ты даже не думаешь о помощи другим, — она оборвала его, усаживаясь рядом с Фрэн. У Римуса всегда имелись проблемы по части хождения. Он и теперь вновь вернулся к трости: бедро совсем разнылось. Причиной тому были и погода, и неуклюжесть, и некоторые проблемы, о которых не принято говорить. Сириус любил поглумиться над этим, беззлобно предлагал пересесть на метлу, но вместо согласия почему-то сам рисковал сесть в инвалидное кресло. В гневе Люпин мог быть страшен. Особенно в полнолуние.  Франческа вообще не должна была знать об этом, но, сближаясь с Сириусом, тот сам себя провоцирует, чтобы что-то, да разболтать. А не сблизиться с Сириусом, обучаясь на Гриффиндоре и общаясь хотя бы с одним другом из его шайки, невозможно.  Сириус был везде, повсюду и всегда, и даже имел запасные уши, цитируя Лили, и, наверняка, не одну пару глаз. — И что же? — спросила Франческа, — Поздно вешать жучки, когда уже все случилось.  Лили откупорила бутылку, задумавшись. — Трелони нагадала всякого на днях, собрала вокруг себя толпу, и навлекла на Рейвенкло минус пятьдесят очков, — сказала она, отпивая.  — Все сто! Лили! Все сто! Мы ушли в минус в самом начале года! — проскулила Фелита, не поднимая головы. К горлышку бутылки она даже не прикоснулась, несмотря на то, что Римус сам все ей открыл и был готов вливать сладкий напиток в ее обессиленное тело собственными руками.  — Я думаю, больше, чем в школьную газету написала Скитер, Трелони уже не нагадает, — уныло протянула Франческа.  Ее взгляд под унылое «угу» от Лили вновь обратился к улице.  Жизнь не менялась. Жизнь текла дальше, сменяя один день другим. И все же, минули дни, в которые они собирались обсудить новый выпуск литературного журнала, кто с кем обменялся слюнями, кто с кем поругался.  В день, когда это случилось, мир словно начал крутиться в другую сторону.  Все списали на странное, необъяснимое происшествие. В заголовках это называют «несчастный случай».  После такого, обычно, дело заминают. Люди забывают о трагедии, забывают, что когда-то на курсе их было на одного больше. Разумеется, совсем вычеркнуть человека из жизни трудно. Особенно, если человек был твоей близкой подругой. И проще было бы смириться с утратой, оставив в сердце вечную, тихую и личную скорбь, но почему-то, по необъяснимой причине, в школьном воздухе застрял вопрос, на который ни у кого не было ответа.  Кто убил Мэри Макдональд?  — Сириус говорит… — начал Римус, но осекся, споткнувшись о взгляд Лили. — Сириус слишком много говорит! — она встряхнула рыжими волосами, — они с Поттером два сапога пара, каждому первому друзья. Это опасно. Они навлекут новую опасность. Совсем забыли, как они подружились со Снейпом? Чем это кончилось? Около Ивы? Над столом повисла наэлектризованная тишина. Мэри нашли утром, две недели назад, в теплице номер четыре. Мадам Стеббль зашла туда, чтобы забрать свои любимые садовые ножницы, но то, что она увидела там, заставило покинуть ее рабочее место, вероятно, на месяцы, годы, а возможно — навсегда. На теле не было ни единой раны, только ушиб на голове, вероятно, от удара, когда Мэри падала.  Заключение магической экспертизы осталось в секрете. Официально — глупая сердечная недостаточность.  Но на вопрос, почему Мэри, пусть и одержимая гербологией, оказалась в теплице ночью, никто ответа так и не дал. Мэри, которая за шесть лет не получила ни единого замечания о нарушении дисциплины. И не потому что она такая изворотливая, как Марлин Маккиннон. — Пандора сказала, что видела свет… — зевнула Фелита. — Что? — три головы синхронно повернулись в сторону Велмор. — Пандора в тот день дежурила около библиотеки, и она сказала, что в тот вечер видела вдалеке свет, вероятнее всего, в четвертой теплице… — Фелита докладывала это со скукой. Она наконец приложилась губами к горлышку бутылки, немного отхлебнула. — Вы же рассказали Макгонагалл? Флитвику? Дамблдору? — взволнованно спросила Лили. — Не-а, — флегматично протянула она, — а зачем? Все равно никто ничего не узнает, дело уже замяли. Я вообще не понимаю, почему мы все еще это обсуждаем... — Фелита! — Лили стукнула ладонями по столу, и на внезапный хлопок обернулись все «Три метлы». Эванс смутилась, поправила прядь волос неловко, и продолжила более тихо: — Фелита, ты живешь с ней в одной комнате уже шестой год! И ты прекрасно ее знаешь! Любая мелочь может приблизить нас к ответу! Мэри была нашей подругой, опорой, у нее, в конце-концов, есть семья, родители, которые не находят себе места, а ты спрашиваешь, какой смысл?!  — Ну да, — Фелита не изменилась в лице, — мало ли кто мог прийти поздно вечером в теплицы… Зачем… — Это было вечером, после которого Мэри нашли мертвой!  — Пандоре нельзя верить, ты же знаешь, — вставила свои пять копеек Фрэн, но тут же пожалела. Еще немного — и Лили научится метать искры из глаз. — Я все равно считаю, что нельзя это дело бросать просто так, — Лили горделиво тряхнула головой, задрав подбородок, но Фрэн видела, как подергивается слабо ее правое веко. — Значит, нам нужно идти к Пандоре, — здраво заключила Фрэн, — игнорируя попытки Сириуса в детектива. Вдруг удастся что-то еще из нее вытянуть? — И как ты собираешься из этой молчаливой чудачки хоть слово вытянуть?  — Во-первых, у нас есть Фелита, — Франческа демонстративно выкинула руку в сторону их подруги, — во-вторых, я тоже не лишена навыков социализации. Ты помнишь, кто договорился со Скитер, которая собиралась клепать картинки с тобой и Джеймсом для школьной подслушки?  Лили покраснела до кончиков ушей, вспомнив прошлогоднюю историю. В самом деле, ситуация была не из приятных: юная журналистка Скитер, однокурсница с многострадальческого Рейвенкло, который собирал всех чудаков света у себя, выучилась быстрому копированию колдографий и магическому комбинированию, и теперь на заказ клеила желанные фотографии, соединяя несоединяемое. Франческе, в самом деле имевшей неплохие связи с факультетом чудил, благодаря, в частности, Фелите, удалось подкупить Риту. Не самым честным, не самым красивым образом, но репутация лучшей подруги была важнее общественных норм. Лили, да и никто в целом, так и не узнали, что взамен в руки Риты попали снимки Сириуса.  Не совсем трезвые.  Не совсем одетые. И, слава Мерлину, Сириуса такая слава только утешала: в себе он не видел ни единого недостатка. — Тем более, я уверена, Пандора не такая чудила, какой ее рисуют, — фыркнула Франческа, закрывая бутылку крышкой. Аппетит пропал, и приторная сладость не радовала привычным образом. — Может быть, у нее тоже есть «уши».  — Эти «уши», — Лили сделала руками смешной жест, имитирующий уши, — ведут к сумасшедшему мозгу. — Лили, мы уже поняли, что наши птичьи мозги не справляются с расследованием дела об убийстве, — Франческа стукнула себя кулаком по голове. — Вдруг Пандора еще что-то знает… Лили внезапно всхлипнула, отвернулась, закрывшись рыжими волосами. Все внутри у Франчески сжалось в одночасье: чужих слез она не переносила, особенно слез ее сильной и уверенной Лили. Римус губы поджал, подался вперед, коснулся рукой плеча подруги, сжал его:  — Лилс, все будет нормально. Слезами делу не поможешь, ты знаешь это, — сказал он с сочувствием. Он посмотрел на Франческу, задавая немой вопрос, но та только плечами пожала, мол, пусть плачет. В себе держать нельзя. Ей не в первые слышать всхлипы. Все женское крыло, так или иначе знавшее Мэри Макдональд, пропитала каменные стены слезами. Франческа и сама плакала порой, втихую, в душе, закрывшись на щеколду. Слезы стекали в слив и всхлипы заглушались шипением воды. Мэри была первой, кто помог ей обосноваться в школе, даже еще до Лили. Когда Франческа поступила на первый курс, Лили с Мэри учились на втором, и, несмотря на свой сопливый возраст, обе были до чертиков деловитые. Сдружившись, девочки выторговали место для первокурсницы Фрэн в их комнате, и с тех пор так и жили в одной спальне:  Фрэн, Лилс, Марлс и Мэри. Мэри Макдональд.  Чья кровать с задернутыми балдахинами теперь пустовала.  Франческе было трудно представить, как она будет заканчивать школу, когда ее старшие подружки выпустятся. Да, всего лишь год. Вероятно, с какой-то мелюзгой. Либо придется слезно молить Алису Фортескью переехать к ней, либо проситься жить у нее на коврике.  Но теперь, после смерти Мэри, было трудно представить, чтобы кто-то занял ее место. Лег на ее кровать и доучивался в школе, возвращаясь каждый день на ее место. Фрэн не скрывала от себя: она была напугана. Такое не проходит бесследно.  Порой Франческа, оставаясь в просторной комнате одна, подходила к кровати с задернутыми бордовыми балдахинами и тянула к ним руку. Стоило ей представить, как смуглая кудрявая Мэри выпрыгивает из своего убежища, сверкая белой улыбкой с торчащим клыком, смеясь, так в ее груди сердце тут же пропускало удар.  И в этот вечер Франческа снова смотрела на кровать в углу, и снова хотела подойти. Она все знала. Все понимала. Душила в себе слезы и скорбь. — Опять ты туда смотришь, — проворчала Марлин беззлобно, запихивая чистое белье в переполненную тумбочку.  — Если ты разберешь свой бардак, то сможешь складывать туда свои труселя без прибегания к физической силе, — сказала ей Лили, выглядывая из ванной комнаты. В два шага она преодолела расстояние до своей кровати, рукой удерживая расстегнутую блузку, взяла со спинки махровое полотенце, и тут же улизнула обратно, щелкнув замком. Марлин что-то пробурчала, закрыла с трудом ящик, но пара носков все равно выглядывали наружу. — Знаешь, кажется, будто ничего в жизни не изменилось, — сказала Франческа, тоскливо глядя на кровать вдалеке. — Я просыпаюсь и даже не думаю, что Мэри больше нет. Только когда засыпаю — накатывает. — Знаю, милая, — Марлин подошла к ней, положила руку на плечо и сжала едва сильно, — знаю. Я тоже пока не могу осознать. Наверное, это нормально. Нужно просто жить.  — Легко сказать, — сухо ответила Франческа. — Да. Легко. — подтвердила Марлс. Ее взгляд метнулся к кровати, но она тут же его отвела, словно ошпарилась, — Вы сегодня пришли к чему-нибудь? Как бы ни хотелось жить дальше, уже третью неделю единственной темой для разговоров была она — смерть. Она стала обыденной. Мысли о ней перестали пугать. Марлин продолжила разбирать свои чистые рубашки, от скуки решив развесить их на вешалках в шкаф, и параллельно думала о смерти.  И Франческа, стоя посреди комнаты, тоже думала.  — Фелита тоже с нами была. — Фелита не имеет отношения к Мэри, но она тоже хочет помочь? — Марлин покосилась недоверчиво и у ее недоверия были все основания. — Ну, так… — Франческа повела плечом, вглядываясь в стыки дощечек на полу, — Фелита единственно хочет спать. Ей не очень понятно, почему мы не можем успокоиться… Но она сказала, что Пандора видела какой-то свет в теплицах за несколько часов до того, как все случилось. Марлин резко остановилась, после дернулась и обернулась. — И они об этом никому, конечно же, не сказали? — громко спросила она.  — Нет, — подтвердила Фрэн. — Вот сучары!  — Я собираюсь поговорить с Пандорой, — Франческа скрестила руки на груди и сделала пару медленных, бесцельных шагов. — С этой сестрицей Розье? Удачи тебе. Он — полный придурок и торчок, и она такая же.  — Тебе-то откуда знать? — У меня есть свои связи. — Как «уши» у Сириуса. — едва слышно буркнула Фрэн. — Что? — Ничего. Ты имеешь в виду Доркас?  — Да, именно, — кивнула Марлин, возвращаясь к рубашкам. Франческа глубоко вздохнула, зашарила по карманам в поисках покурить. Лили не любила, когда она усаживалась на подоконник. Но сейчас Лили намывалась, значит в запасе есть минимум час.  Комната, окутанная свежестью и вечерним полумраком, была уютной, теплой. Если не знать, что в календаре знаменуется сентябрь, погоду можно было бы принять за майскую.  Франческа села на подоконник, с легкостью провернулась, свесив ноги наружу, посмотрела вниз. В животе приятно защекотало от высоты, легкое дурманящее головокружение мягко закрутило мир вокруг. В руке покоилась зеленая пачка «Лаки Страйк», самые дешевые, что можно было найти у местных перекупщиков.  Она быстро закурила, смотря на узкую тропинку, освещенную редкими фонарями. Фигуры-муравьи медленно передвигались по изогнутой змеиной тропе, и трудно было распознать с высоты птичьего полета, кто там идет в столь поздний час. Из окна не было видно теплиц, только зеркальное Черное озеро,  в котором звезды и луна оставляли свои отражения. В такие моменты Франческа Кроули разрешала себе не думать о мертвой подруге. Разрешала себе не думать в целом. В такие моменты жизнь была почти как раньше.