Лавка желаний

      За два прошедших года Леда перенесла столько физической боли, что та проникла и в ее сны.       Почти каждую ночь она переносилась в больницу, где ее разбирали на части, раз за разом подбадривая и умоляя потерпеть еще чуть-чуть.       В вены вливали то невыносимый жар, то нестерпимый холод.       А она думала — как хорошо, что у нее не осталось волос. Рядом не было никого, кто мог бы их держать, пока ее рвало.       Леда открыла глаза и сделала несколько быстрых вдохов. Темнота успокаивала.       Девушка откинула одеяло, села и нащупала ступнями тапки. Вышла в коридор, тускло освещенный одним светильником.       Спустилась на первый этаж. Прошлась вдоль шкафов, ведя пальцами по краям полок.       — Не спится?       Леда подпрыгнула и чуть не выронила стеклянную фигурку.       Кайрос сидел, откинувшись в кресле, и вертел в пальцах зажигалку. Его лицо слабо подсвечивал экран ноутбука.       — Чтоб тебя!       Леда шумно втянула воздух.       — Не делай так, — она прижала ладонь к груди. — Какого черта ты тут?       Кайрос едва заметно поднял брови.       — Какого черта я что?       — Сидишь среди ночи как призрак.       Он негромко хмыкнул.       — Здесь удобно.       Леда выдавила нервный смешок.       — Удобнее, чем в кровати?       Кайрос щелкнул зажигалкой, прикуривая.       — Но ты тоже здесь, а не в мягкой постели.       Леда отвела взгляд.       — Дурные сны, — пробормотала она.       — Понятно.       Кайрос, словно дракон, пыхнул дымом с вишневой горчинкой.       — Приглянулась вещица?       — Что?       Она разогнула пальцы. На ладони лежала стеклянная птичка с красным брюшком. Леда не помнила, просто ли та подвернулась под руку или была взята осознанно.       Леда фыркнула и потянулась к полке.       — Можешь оставить себе.       Рука остановилась на полпути. Затем Леда снова разжала ладонь, поднесла ближе к лицу. Погладила красное брюшко.       — Спасибо.       — Не за что.       Леда оглядела комнату, почти полностью скрытую полумраком.       — Не знаешь, который сейчас час?       Кайрос бросил взгляд на часы без стрелок.       — Начало шестого.       Леда хмыкнула.       Вот позер. Наверняка подсмотрел время на ноутбуке.       А вслух сказала:       — Тогда нет никакого смысла ложиться.       Развернулась и ушла в кухню. Надо сварить кофе.       Хлопоча у плиты, Леда действовала почти машинально. Кофе и воду в турку. Щепотку соли, буквально несколько кристаллов. Дождаться, пока поднимется пена. Снять с огня, немного подождать и вернуть на плиту.       Мыслями она была где угодно, только не здесь.       Леда спустилась, держа две кружки с горячим кофе. Одну поставила перед Кайросом, с другой устроилась на диване.       Кайрос какое-то время продолжал читать, но Леда видела, как подрагивают его ноздри. Наконец он отложил книгу, затушил сигарету и взял кружку.       Леда с любопытством смотрела, как Кайрос делает первый глоток.       Он отпил, проглотил, облизал губы. Снова сделал глоток, уже медленнее. Поднял на нее взгляд.       — Как ты это сделала?       — Что именно?       Кайрос поднял кружку и втянул носом поднимающийся над ней пар.       — В этом кофе нет никаких специй. Он обычный. Но он вкуснее обычного. Как у тебя это вышло?       Она довольно усмехнулась и плотнее обхватила теплую кружку пальцами.       — Это секрет.       Кайрос хмыкнул и опять поднес кружку ко рту.       Некоторое время они сидели молча, наслаждаясь тишиной и кофе. Когда в ее кружке почти ничего не осталось, Леда спросила:       — Интересно, а как звучит короткая форма твоего имени?       — Кайрос, — буркнул он.       — Неужели никто никогда его не сокращал?       Губы Кайроса растянулись в хищной ухмылке.       — Такие смельчаки долго не живут.       Леда покачала кружку, рассматривая кофейную гущу на дне.       — Мне кажется, сократить Кайроса до Кая вполне логично. Я буду звать тебя так.       Кайрос одарил ее мрачным взглядом.       — Нет, не будешь.       Она склонила голову к плечу.       — А кто мне запретит?       Кайрос покусал нижнюю губу и расплылся в улыбке.       — Тогда я буду звать тебя Ледушкой. Миленько будет, правда? Или может быть Леди? О, придумал. Ми-ле-ди, — он с явным удовольствием выделил слоги. — Как тебе?       — Чушь, — фыркнула Леда.       — А мне нравится, как звучит. Благородно.       — Тогда привыкай отзываться на Кая.       — А ты к Миледи.       — Ну уж нет!       — Значит забудь о Кае.       — Хорошо, Кай.       — Леда!       Она встала и пошла наверх, крикнув через плечо:       — Не забудь помыть кружку.       Посмеиваясь, Леда вернулась в комнату, заправила постель и переоделась из пижамы в джинсы и футболку. Задумчиво повертела в пальцах стеклянную фигурку. Поставила на тумбочку у кровати. Потушила свет — за окном уже заметно посветлело. Спустилась в лавку.       Кайрос стоял у окна, скрестив руки на груди, и наблюдал, как медленно просыпается город.       Леда тихо прошла к столу и взяла из архива первую попавшуюся папку, оставив в ровном ряду прореху, словно от выпавшего зуба.       Села на диван и начала читать договоры подряд. Желание, особое условие. Имена заказчиков.       Через время информации стало слишком много.       Леда сходила к себе, нашла среди вещей начатый ежедневник и ручку, а потом снова спустилась.       Стала записывать, стараясь структурировать полученные данные.       Кайрос никак не комментировал ее занятие, и вообще Леда почти забыла о его присутствии.       Когда бумаги в папке закончились, Леда со стоном распрямила затекшую спину. Взяла ежедневник, перечитывая записи. Уже начало что-то вырисовываться.       Большая часть желаний так или иначе затрагивала финансы. Получить наследство. Разбогатеть. Выиграть в лотерею. Начать успешный бизнес.       Леда из любопытства поискала в интернете и нашла новость о человеке, сорвавшем джек-пот, — имя совпадало с указанным в договоре.       В особых условиях раз за разом повторялись схожие формулировки. Разрыв социальных связей. Потеря способности испытывать определенные чувства.       Леда снова перечитала:       — «…прекращение устойчивой эмоциональной привязанности…»       Зябко поежилась.       — Неужели они все соглашались?       Кайрос поднял голову от книги.       — Ты же видишь, что да.       Она потерла лоб и пробормотала:       — Не понимаю…       Кайрос вернулся к чтению, а Леда — к своим записям.       Деньги были не единственной просьбой в списке. Многие хотели славы, любви, признания, таланта, известности. Некоторые желали красоты, сексуальной привлекательности. Она с удивлением обнаружила несколько знакомых фамилий.       Леда читала строчку за строчкой, скользя по ним пальцем. Сухие формулировки не сразу удавалось перевести на общечеловеческий язык.       «…допускается смещение самооценки заказчика в пользу внешних характеристик».       «…гипертрофированная зависимость от внимания».       «…снижение способности испытывать заинтересованность в дальнейшей деятельности».       Леда потерла глаза.       — Ты словно нарочно составляешь договор так, чтобы люди ничего не поняли.       Кайрос скосил на нее глаза.       — Ты так думаешь?       — Этот канцелярит приходится расшифровывать как клинопись.       Он ухмыльнулся.       — Если нужно что-то перевести, спрашивай.       — Нет, я со всем разобралась…       — Ах, разобралась? Значит, эта клинопись все-таки вполне поддается пониманию?       Ответом стало раздраженное сопение и демонстративно раскрытый ежедневник. Кайрос издал негромкий смешок и потянулся за сигаретами.       — Слушай, а кто-нибудь просил бессмертие?       Кайрос хмыкнул, выдыхая дым.       — Такое случалось. Раза два… нет, три.       Леда смотрела на него горящими глазами.       — И что?       Кайрос сжал губы, сдерживая ухмылку.       — Полагаю, до сих пор живы.       — И в чем подвох?       Кайрос негромко рассмеялся, затягиваясь сигаретой.       — Что было в особых условиях? — продолжала допытываться она.       — Ничего особенного. Просто…       Леда нетерпеливо заерзала.       — Просто что?       Кайрос снова подавил улыбку.       — Люди не читают договоры. Если бы читали, знали бы, что бессмертие без вечного здоровья — довольно обременительная штука.       Леда хотела в очередной раз возмутиться, но неожиданно для себя фыркнула и закашлялась, пытаясь это скрыть. Кайрос поднял на нее смеющиеся глаза, но промолчал.       — Так, — спохватилась она. — А сколько лет тебе?       — Не задавай вопросов, на которые не хочешь услышать ответ.       — Это значит «много»?       — Это значит «я сбился со счета».       — Какой же ты врун все-таки.       — Как скажешь, — Кайрос хмыкнул и затянулся сигаретой.       Леда фыркнула и сходила за новыми папками. Она решила читать по порядку, от новых к старым, чтобы не запутаться. Некоторое время в лавке был слышен только шелест страниц.       А потом раздался сухой и короткий звон дверного колокольчика.       Леда вскинула голову, а Кайрос даже не пошевелился, продолжая выпускать в потолок дымные кольца.       Они вошли в лавку, и в ней сразу стало шумно, тесно, ярко.       Три девушки, одновременно такие разные и такие похожие, что было непонятно, как такое вообще возможно.       — Здравствуйте, — звонко сказала самая высокая из них. — Тут продают желания?       Кайрос лениво повернулся в их сторону.       — Что-то вроде того.       — Какой хорошенький, — вздохнула вторая и тут же получила от подруги тычок локтем в бок.       Кайрос словно не услышал. Девушки быстро переглянулись и захихикали.       — А что для этого нужно сделать? — спросила третья.       — Озвучить желание и подписать договор.       — Кровью? — давясь смехом, спросила вторая.       — Можно и кровью, но лучше чернилами, — Кайрос выпустил изо рта очередное дымовое колечко.       Девушки снова прыснули.       — Мы хотим, чтобы Дебби победила в конкурсе красоты, — выпалила вторая, показывая на самую высокую.       — Вот как? — Кайрос не сдвинулся с места.       — Да, — чуть обиженно подтвердила она. — Дебби этого заслуживает. Но там такое кубло змеиное…       — Поэтому мы хотим гарантий, — закончила третья девушка.       Кайрос внимательно осмотрел сначала пунцовую Дебби, потом остальных.       — Как благородно, — суховато проронил он.       Вторая девушка с вызовом шагнула вперед.       — Это правда, — она еще выше задрала подбородок, — мы для Дебби готовы на все.       — Даже пожертвовать своей дружбой? — уточнил Кайрос.       — Что? — девушка сразу растеряла весь свой задор. — Почему пожертвовать?       Кайрос затушил сигарету и подался вперед. Теперь его взгляд был внимательным и серьезным.       — Потому что плата за это желание — ваша дружба, — жестко ответил он.       — Но… почему? — пролепетала высокая.       — Такие тут правила, Дебби, — Кайрос снова откинулся назад. — Так вы готовы?       Девушки обменялись растерянными взглядами. Потом Дебби решительно тряхнула головой и взяла подруг за руки.       — Нет. Оно того не стоит.       Она повернулась к Кайросу и Леде.       — Спасибо за… консультацию.       И они ушли, так и держась за руки.       Леда некоторое время сидела, глядя в пустое пространство. Потом вздохнула и вернулась к бумагам.              Ночью Леда проснулась и пошла за водой. В кухне горел свет, за столом сидел Кайрос с книгой и пустой чашкой. Леда прошла к раковине и, пока набирала воду в стакан, окинула Кайроса взглядом. Он был в той же одежде, что и днем: свободный фиолетовый пиджак и черная атласная рубашка. В расстегнутом вороте виднелся знакомый кулон.       — Ты вообще спишь когда-нибудь?       Кайрос скосил на нее глаза.       — Да что такое этот ваш сон? — пробормотал он.       — Эти твои шуточки…       — Все для вас, лишь бы вы улыбались.       Леда фыркнула и поднесла стакан ко рту. Кайрос молча смотрел, как она пьет, а потом попросил:       — Свари кофе.       — Ладно, — проворчала она, отставляя стакан. — Но это тебе авансом за завтра.       — То есть уже за сегодня. Идет.       Леда готовила кофе, чувствуя на себе его внимательный взгляд.       Когда кружка оказалась на столе, Кайрос принюхался и довольно кивнул.       — Снова что-то новенькое.       Он отпил и зажмурился.       — Что за пряность в этот раз?       — Кардамон.       Кайрос сделал еще глоток и облизнулся.       — Интересно, сколько у тебя еще вариантов?       Она ополоснула стакан и поставила в шкаф.       — Восемьдесят.       — Что? — переспросил Кайрос, отрываясь от кофе.       — Восемьдесят дней я могу готовить кофе, ни разу не повторившись, — пояснила Леда.       — Прямо восемьдесят дней вокруг кофе, — пробормотал Кайрос в кружку.       — Там в турке еще на порцию.       — А ты не будешь?       — Нет. Хочу еще поспать.       Она пошла к двери.       — Спокойной ночи, Леда.       Она обернулась. Кайрос сидел, чуть ссутулившись, обхватив кружку обеими ладонями. Перед ним на столе лежали открытая книга, пепельница и сигареты.       — Спокойной ночи, Кай.