Святая ложь

Серый фургон отчима остановился у кованых ворот. Отчим вытолкнул девушку из машины прямо в грязь. Дверь захлопнулась, фургон развернулся и уехал. Вокруг глухой темный лес и забор с колючей проволокой. У ворот сидели двое мужчин в камуфляже с ружьями. Это была охрана. Перед Рюджин стояло старое здание из кирпича – монастырь-приют. Телефона у нее не было, отчим забрал его еще в городе. Бежать в тайгу без еды и куртки – значит замерзнуть за пару часов или попасть к волкам. Из калитки вышла злая женщина в черном – Матушка Су. Отчим отдал ей кучу денег и липовую справку, что Шин сумасшедшая дура, которая кидается на людей. Ему просто нужна была ее доля в квартире. — Будешь смотреть только в пол, — сказала Су и сильно дернула девушку за руку. — Не пытайся сбежать, иначе охрана отведет в комнату наказаний. Поняла? Шин испугалась и кивнула.

Куколки

Внутри воняло тухлой капустой, плесенью и сыростью. Су завела Шин в комнату. Там на железных кроватях сидели три девочки в одинаковых серых платьях. Их волосы были туго завязаны в косы, эмоций на их лицах не было вообще. Когда вошла настоятельница, они быстро встали по стойке смирно. Матушка кинула Рюджин такую же серую одежду: — Переодевайся, твои вещи сожгут. Тут ничего твоего не останется. Женщина вышла и заперла дверь на железный засов. Рюджин ушла за старую ширму переодеться. Ткань была неудобной и колючей, сильно мешала в шее. Когда Шин вышла обратно, комната была пуста. Засов снаружи никто не открывал, но те три девочки просто пропали. Вместо них у окна стояла другая. Высокая, бледная, с очень длинной русой косой. У нее были необычные, глаза, как у кошки. — Я Хван Йеджи, — тихо сказала она. — Матушка велела показать тебе тут всё. Они пошли по коридорам. На кухне толстая повариха рубила топором кости, на стенах были алые брызги. В саду стояли гнилые деревья. На огороде работали те самые три девочки, которых звали Черен, Юна и Джису. Шин заметила жуткую вещь: как только Хван подходила ближе, Черен и Джису начинали сильно дрожать от страха. А Юна просто закрывала лицо руками и тихо скулила. Они панически боялись Сестрицу Йеджи. Но с Шин высокая девочка вела себя нормально и спокойно. Она была единственной, кто вообще разговаривал, поэтому Шин решила держаться ее.

Время?

Дни были одинаковыми и мучительными. Матушка Су постоянно издевалась над девчонками. За любую соринку на полу заставляла мыть весь коридор сухой тряпкой на коленях, пока из пальцев не шла кровь. За опоздание на обед лишала еды на два дня. Шин хотела сбежать, она караулила грузовик, который раз в неделю привозил продукты. Ключи от ворот всегда висели на поясе у одного из охранников. Они с Хван постоянно были вместе. Йеджи рассказала, что родители заперли ее сюда за то, что она сделала что-то плохое в городе. Шин стало жалко подругу. Она решила: Сбегу сама и заберу Сестрицу Йеджи. Чтобы той меньше доставалось от Матушки, Рюджин делала за нее всю самую грязную работу: чистила туалеты, таскала тяжелые баки с гнилыми помоями и мыла вонючие кастрюли. Хван молча принимала помощь, но иногда очень долго и странно смотрела на Шин. Другие девочки не подходили к Рюджин. Но один раз Черен поймала ее за сараем, схватила за руку и сказала: — Уходи от нее. Если Матушка прикажет убить... она убьет. Рюджин разозлилась, подумала, что та просто завидует их дружбе, и сильно толкнула ее в грязь.

Серые будни

Во вторник начался ад. Шин проснулась от страшных криков во дворе. Она подбежала к окну. У ворот в грязи лежали двое охранников. Их камуфляж был полностью мокрым от темной крови, а головы были вывернуты назад. Они были мертвы. Рядом стояла Су. Она сильно потела и тряслась, но кричала на Хван: — Зови лекаря! Остальным закрыть все двери! Весь день все сидели по комнатам. Рюджин поймала Матушку в коридоре: — Где телефон? Надо вызвать милицию! Настоятельница со всей силы ударила девушку по лицу. Кольцо на ее пальце рассекло Рюджин губу, потекла кровь. — Заткнись! Никакой милиции! Меня посадят, а приют закроют. Сами найдем, кто это сделал. Иди молись о помощи. На следующий день Рюджин пошла в медпункт за перекисью, потому что губа начала гнить и жутко болеть. Дверь была распахнута. На кушетке лежал старый лекарь. Его глаза были выколоты, а в пустые глазницы были загнаны ржавые медицинские ножницы. На полу в углу лежали тела двух оставшихся охранников. Их головы были расплющены чем-то тяжелым, а мозги смешались с волосами и размазались по стене. Шин громко закричала и побежала назад. Охраны нет, связи нет. Они заперты в лесу с маньяком, который всех убивает. Хван поймала ее в коридоре, сильно прижала к себе и закрыла ей рот ладонью: — Тихо, не кричи. Матушка услышит. Нельзя, чтобы она догадалась, что о них мы узнали первые. Настоятельница как закрылась в своей комнате, так и никого не впускала. Прошло три дня. Было тихо, убийца словно успокоился. В живых остались только Матушка, повариха и пять девочек. Шин вообще перестала спать. Ей казалось, что из каждой щели в стене за ней наблюдают чьи-то глаза.

Вкусный ужин.

На четвертый день Юна не пришла на утреннюю молитву. В спальне ее кроватка была пустой. Вечером все сели за длинный деревянный стол. Повариха молча выставила на стол чугунную кастрюлю со слипшейся лапшой и кусками мяса. Шин вяло ковыряла вилкой в тарелке, ее мутило от этого запаха. Она подняла глаза на Черен, сидевшую напротив. Та поднесла ко рту крупный кусок, начала жевать, но вдруг застыла. Из ее губ торчал тонкий человеческий палец с обломанным ногтем. Жир стек по ее подбородку, и палец... слегка шевельнулся в соусе. Рюджин начала яростно разгребать макароны в собственной миске. На самом дне, среди мутной жижи, лежало круглое человеческое глазное яблоко с обрезанными мышцами. Оно смотрело прямо на нее. Рюджин вырвало прямо на скатерть. Она вскочила и закричала так сильно, что заболело горло. Все девочки повскакали со стульев. Черен увидела палец на столе, упала на пол и начала сильно кашлять и задыхаться. Из перевернутых тарелок на стол текла настоящая темная кровь. У Шин поплыло перед глазами, ноги стали ватными, но Хван успела схватить ее за плечи и удержать, чтобы она не упала.

Один день = неделя

Рюджин очнулась поздно ночью. В комнате стоял страшный холод. Джису сидела на полу и грызла свою руку до крови, тихо скуля. — Юну нашли... — прохрипела она. — Ей живьем отрубили голову. Пальцы отрезали... Глаза вытащили... Повариха сварила это. Су заставила Хван забить повариху плетью... Рюджин поняла, что это конец. Утром у ворот засигналил грузовик – приехал полковник с мукой. Шин решила пробраться в его машину и спрятаться среди мешков. Пока шла разгрузка, она поднялась на второй этаж, чтобы найти ключи в комнате Матушки. Дверь была приоткрыта. Из комнаты несло невыносимым трупным смрадом и гнилью. Рюджин зашла внутрь и заглянула под кровать настоятельницы. Она была уверена, что старуха и есть маньяк. В комнате пахло сухой травой и воняло чем-то ещё. Шин подошла к кровати настоятельницы и заглянула под нее. Там лежало гниющее, раздутое тело Юны без головы. Из обрубка шеи лезли жирные белые черви. Живот был вспорот, оттуда вывалились гнилые синие внутренности, покрытые мухами. Рядом валялся тяжелый топор, весь облепленный черной засохшей кровью и кусками кожи. А в самом углу стояла отрезанная голова. Ее рот был широко открыт, а язык вырезан под корень. Мухи ползали прямо внутри ее пустых глазниц. — Она не могла так быстро... Рюджин чуть не сошла с ума от страха. Она выскочила в коридор и врезалась в Джису. Та испугалась, поняла, откуда вышла Шин, и побежала жаловаться Су, чтобы ее саму не наказали.

Плохая сестрица

Через пару минут Хван грубо взяла Шин за локоть. — Матушка велела наказать тебя за то, что залезла в ее комнату. Сопротивляться было бесполезно, во дворе полковник пил чай с Матушкой, ему было плевать на крики девчонок. Они спустились в темный подвал. Там сильно воняло гнилой картошкой. В темной комнате стоял маленький стул. — Встань туда, — тихо сказала старшая. — Раздевайся полностью. Рюджин трясущимися руками скинула робу. Холодный сырой воздух обжег ее кожу, покрытую грязью. Хван подняла тяжелую плеть, на концах которой были закреплены рыболовные крючки. Первый удар пришелся по лопаткам. Крючки вонзились в мясо и с мясом вырвали куски кожи. Шин закричала так, что у нее лопнули сосуды в глазах. Хван била с пуствм лицом. Кровь брызгала на стены подвала, части человеческой кожи летели на пол. Девушка плакала и задыхалась от боли: — Хван, пожалуйста! Хватит! Пожалуйста! Плеть упала на пол. Высокая девочка подошла вплотную к стулу. Ее лицо было бледным, а глаза пустыми. Она подняла руку и своим холодным пальцем вытерла слезу с щеки Шин. — Я думала, ты сильная, — тихо сказала она на ухо младшей. — Но ты просто... Мне было хорошо с тобой, но пора заканчивать. Мы все равно отсюда не выйдем. Тут все ненормальные, мы сдохнем. Она развернулась и ушла, заперев железную дверь. Через час Шин заставили одеться и привели в спальню. Су посмотрела на ее окровавленную спину, хмыкнула и ушла. После молитвы все легли спать.

До дна.

Утром в столовой сидели только четверо: Матушка, повариха, Хван и Шин. Джису на завтрак не пришла. На столе стояли миски с кашей и граненые стаканы. Они были доверху налиты густой темно-красной жидкостью, оно пахло железом. Матушка Су со всей силы стукнула кулаком по столу и крикнула на Рюджин: — Сегодня День Очищения! Пейте все! Чтобы стаканы были пустыми! Кто не выпьет, тот пойдет в подвал на всю неделю! Шин все поняла, что Джису больше нет. Это ее кровь в стаканах. Рюджин скрутило от тошноты, она склонилась над полом и ее вырвало желчью. Она посмотрела на Хван. Та с каменным лицом взяла стакан и начала пить большими глотками. Темная струйка потекла по ее подбородку прямо на серое платье. Черен затряслась, отодвинула свой стакан и громко завыла. Матушка крикнула: — Сестра Хван, тащи эту дрянь вниз в подвал! Проучи ее! А ты, блевотина, бери тряпку и три пол, пока все не заблестит! Высокая девочка встала, грубо схватила Черен за волосы и потащила по полу в подвал. Шин осталась мыть пол. Надо бежать прямо сейчас, плевать на все. Она пошла на кухню за водой. У плиты стояла повариха. Рюджин подошла ближе и прошептала: — Почему вы молчите? Она же сумасшедшая! Давайте сбежим вместе! Повариха медленно повернулась. Ее глаза были страшными, изо рта текла слюна. Она молча взяла со стола огромный нож и пошла на Шин, выставив острие вперед. Та испугалась, подняла руки и выскочила во двор. До самого вечера все делали вид, что все нормально. Но высокая подруга вообще перестала разговаривать. Ее лицо стало похожим на каменную маску. Ночью в спальне Рюджин прошептала: — Хван... слышишь? Давай уйдем ночью. Ворота открыты. Пожалуйста, ответь. Та даже не повернулась. Просто легла на другой бок, лицом к стене.

Настоящая я.

Шин открыла глаза и закричала от страха, упав с кровати на пол. Прямо над ней стояла Хван и смотрела на нее сверху вниз пугающим взглядом. — Черен пыталась убежать ночью через забор, — холодно сказала она. — Ее поймали в лесу и зарезали. Иди помогай закапывать тело. Они пошли в лес за огородом. Черен лежала в папоротнике, все ее платье было в черной засохшей крови. Они молча притащили ее к забору и закопали рядом с остальными. Сестрица за весь день не сказала ни одного слова. На следующее утро Шин проснулась и почувствовала, что ее правая ладонь липкая. Она подняла руку и вся кисть была в подсохшей бурой крови. Рюджин осмотрела свои руки и ноги – порезов и ран не было. Она повернула голову. На соседней кровати сидела Йеджи, смотрела на нее пустыми глазами и медленно прятала под свой матрас маленькую черную тетрадку. — Что это? Почему я вся в крови? — крикнула Шин. Старшая просто встала и вышла из комнаты. Рюджин натянула платье и побежала в столовую, потому что сильно хотела есть. На столе уже стояли тарелки. Повариха пожарила мясо, а посреди стола лежала запеченная толстая коса. Рюджин подошла ближе и присмотрелась. Это было не тесто, а человеческие кишки, туго сплетенные и запеченные до корочки. Из них сочился желтый жир. В глазах у Шин потемнело. Она закричала, схватила со стола нож и бросилась на повариху: — Тварь! Это ты всех убила и дала нам их драться! Но повариха была быстрее. Она развернулась и со всей силы ударила девушку тяжелым деревянным стулом прямо по голове. Шин упала, и все потемнело.

Правда?

Шин очнулась. За окном уже темнело. Голова раскалывалась от ужасной боли. Она поднялась на колени. Рядом на полу кухни лежала повариха. Она была мертва. Ее горло было глубоко перерезано ножом, а на лице осталась жуткая улыбка. Рюджин начала сильно бить себя ладонями по щекам, до красноты: — Это бред! Это просто кошмар! Но боль была настоящей. Она выскочила в коридор. В монастыре было тихо. Ей казалось, что где-то прячется монстр, который все это делает. Она ворвалась в спальню. У окна стояла Йеджи. В ее руке был тот самый окровавленный нож. Рюджин остановилась у двери, тяжело дыша: — Зачем... Зачем ты их всех убила? Повариху... Матушку... Я же думала, ты хорошая! Старшая девушка медленно повернулась. В её глазах была усталость. — Я никого не убивала, — тихо сказала она. — Убийца здесь ты. С самого первого дня. — Ты врешь! Я спала! Я только что очнулась на кухне! — закричала Шин. — Ты сумасшедшая. Твой отчим был прав, когда привез тебя сюда, — Йеджи сделала шаг ближе. — В прошлой жизни ты уже сделала это со мной. Ты утопила меня в реке. И в этой жизни я не дам тебе снова меня зарезать. Я лучше сделаю это сама. Прежде чем Рюджин успела что либо сообразить, сестрица резко подняла руку и со всей силы вонзила нож себе прямо в горло. Кровь хлынула сильной струей. Хван упала на колени, а потом завалилась на бок, страшно хрипя. — Нет! Нет! Йеджи, стой! — Рюджин бросилась к ней, пыталась зажать рану руками, но горячая кровь била сквозь пальцы. — Не оставляй меня! Через минуту тело подруги обмякло. Глаза стали серыми. Шин заревела от боли, начала рвать на себе волосы, выдирая их клочьями вместе с кожей. Тут она вспомнила про матрас. Оттуда торчал черный дневник. Липкими от крови руками она вытащила тетрадь и открыла страницу. Почерк принадлежал Хван. " Я боюсь ее. Ночью я проснулась. Новенькая пошла за Юной с топором. Я видела, как она отрубила Сестрице Юне голову топором, а тело куда то утащила. Я притворилась спящей, иначе она зарезала бы и меня" Она перелистнула страницу. "Там все было залито кровью. Она заставила повариху варить человечину. Стояла над ней с топором и обещала отрубить голову, если та не добавит мясо в котел. Сегодня эта тварь заставила меня пить кровь Джису. Я пила, чтобы выжить. Настоятельница мертва уже два дня, новенькая зарубила ее..." Тетрадь выпала из рук. Вся история перевернулась. Охрана, лекарь, настоятельница – все это время убийцей была она сама. Ее вторая личность делала эти жуткие вещи, пока основное сознание спало. Она закричала, выскочила из комнаты и бросилась бежать по темным коридорам. Вылетела во двор. Она бежала через черный, колючий лес, ветки драли лицо в кровь. Она бежала от самой себя. Лес резко закончился. Шин затормозила у самого края. Впереди был глубокий обрыв, а внизу, среди черных камней, была ледяная река. Лучше разбиться, чем жить и знать, что все это сделала я. Она закрыла глаза, сделала шаг вперед и прыгнула вниз.

Белая комната

— Йеджи! — Девушка резко открыла глаза и сильно закричала. Она тяжело дышала, лицо было мокрым от пота и слез. Она попыталась вскочить, но толстые кожаные ремни крепко прижимали ее руки, ноги и грудь к жесткой медицинской кровати. Вокруг были только белые пустые стены. Никаких деревьев, ни приюта. Лампы на потолке сильно били по глазам. В палату быстро вошли двое мужчин в белых халатах и медсестра со шприцем. — Пациентка Шин опять кричит, — быстро сказал один из врачей. — Лекарство перестает действовать, она снова крутит свой кошмар в голове. Медсестра быстро уколола ее в плечо. — Состояние очень плохое, — донесся глухой голос доктора, пока всё вокруг снова начинало проваливаться в темноту. — Мозг умирает после того, как она долго пробыла без воздуха под водой. Галлюцинации заменили ей реальность. Она заперта в этой истории навсегда. Но я же была там... Хван... смерть... кровь..., — вяло думала она, засыпая. Прошло три дня. Рюджин сидела на железном стуле в комнате для посетителей. Между ней и мужчиной в сером костюме было толстое стекло. Мужчина перелистывал медицинскую карту. — Шин, вы меня слышите? — раздался его голос из динамика. — Я ваш врач. Мы держим вас в этой больнице уже три года. Она смотрела на него полными пустыми глазами. Ее кожа была белой, а губы искусаны до крови. — Причина ваших галлюцинаций и провалов в памяти – тяжелая авария, — спокойно говорил врач. — Три года назад ваша машина пробила ограждение моста и упала в глубокое озеро. В машине вы были с Хван Йеджи. Вы смогли разбить стекло и выплыть. А ее заклинило ремнем безопасности. Вы не смогли ее вытащить, она утонула прямо у вас на глазах. Ваша психика не выдержала этого ужаса. Мозг заблокировал правду и придумал этот страшный монастырь, где вы якобы пытаетесь ее спасти от убийцы. Она медленно покачала головой. Слезы потекли по ее щекам. Голос был очень тихим: — Нет... Это неправда. Она убила себя ножом в спальне. Я сама видела... Врач вздохнул и закрыл папку. — Шин Рюджин, вы ведь никогда в жизни не были в монастыре. И Хван Йеджи там тоже никогда не была. Пока вы не поймете, что она просто утонула в машине три года назад, вы никогда не выйдете из этой палаты.