Тень, что стала светом

В Драконьем Камне всегда было ветрено. Ветер гулял по высоким башням, стучал в узкие окна и уносил звуки, словно желая спрятать их от всего мира. Элия любила это место — здесь она чувствовала себя не такой чужой, как при дворе в Королевской Гавани, где каждый взгляд был полен подозрения, а каждое слово взвешивали, прежде чем произнести. Она стояла на стене, обхватив себя руками от холода, и смотрела на море, когда услышала за спиной знакомый твёрдый шаг. Не оборачиваясь, она уже знала, кто это. Только один человек ходил так — не торопясь, уверенно, словно вся земля принадлежала ему, и каждый его шаг оставлял на ней след, который не стереть. — Ты опять здесь, — раздался низкий, немного резкий голос. — И снова одна. Не боишься, что ветер унесёт тебя в море? Элия медленно обернулась. Перед ней стоял Эймонд Таргариен. Высокий, стройный, в чёрной одежде, которая только подчёркивала его бледную кожу и серебристые волосы. На его лице, как всегда, была повязка, скрывающая пустую глазницу, а единственный оставшийся глаз — ярко-фиолетовый, острый, как клинок — смотрел на неё внимательно, не отрываясь. — Я не боюсь ветра, Эймонд, — спокойно ответила она. — Он не желает мне зла. В отличие от многих людей при дворе. Он подошёл ближе, остановившись в нескольких шагах. Между ними всегда была эта странная связь — они редко говорили много, но понимали друг друга без слов. Элия была одной из немногих, кто не боялся его, кто не смотрел на него с жалостью или ужасом, кто не шептался за его спиной о его драконе, о его смелости и о его жестокости. А Эймонд… он сам не понимал, почему его так тянет к ней. С другими он был холодным, резким, часто опасным — а рядом с ней что-то в нём смягчалось, словно лёд под лучами солнца, хотя он и не показывал этого. — Ты всегда говоришь то, что думаешь, — произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на удивление, смешанное с уважением. — Не боишься, что я могу обидеться? Или наказать? Элия слегка улыбнулась — мягко, почти незаметно. — Если бы ты хотел меня обидеть или наказать, ты бы сделал это уже давно. А ты только приходишь и говоришь странные вещи. Эймонд промолчал, но уголок его губ чуть заметно дрогнул — это была его версия улыбки, которую он показывал только ей. Он подошёл ещё ближе, так что между ними осталось всего несколько дюймов. Элия чувствовала его тепло, чувствовала сильную энергию, которая всегда окружала его — энергию дракона, власти и силы. — Знаешь, — тихо сказал он, и его голос стал ниже, мягче, так что она едва расслышала его сквозь шум ветра. — Все вокруг видят во мне только принца, воина, хозяина Вхагара. Кто-то боится, кто-то завидует, кто-то хочет использовать. А ты… ты смотришь так, словно видишь меня настоящего. И это пугает меня больше всего. Элия посмотрела ему прямо в глаз, не отводя взгляда. — Я вижу человека, Эймонд. Человека, который многое пережил, который носит на себе раны — и видимые, и невидимые. Человека, который скрывает свою боль за холодом и высокомерием, но в душе которого есть больше чести и верности, чем у многих, кто ходит в ярких одеждах и улыбается всем подряд. Он вздрогнул, словно эти слова коснулись его сердца — того места, которое он всегда старался защитить от всех. Никто никогда не говорил ему такого. Все либо боялись, либо льстили, либо осуждали. А она… она просто говорила правду. Эймонд протянул руку и осторожно коснулся её щеки — его пальцы были холодными, но прикосновение было невероятно нежным, таким, словно он боялся сломать что-то очень хрупкое и ценное. — Ты не должна быть рядом со мной, Элия, — прошептал он. — Я несу с собой опасность, кровь, вражду. Тот, кто рядом со мной, всегда под угрозой. Я не смогу защитить тебя от всего, даже если очень захочу. — А я и не прошу тебя защищать меня от всего, — так же тихо ответила она и положила свою руку поверх его. — Я просто хочу быть рядом. Ты не один, Эймонд. Что бы ни произошло, куда бы ни привела тебя судьба — я буду рядом. Не как подданная, не как родственница — как человек, который тебя понимает и принимает таким, какой ты есть. В его единственном глазу промелькнуло что-то такое, что Элия никогда раньше не видела — смесь нежности, благодарности и огромной, глубокой любви, которую он так долго скрывал от всех. Он наклонился к ней, и его лоб коснулся её. Ветер всё ещё дул вокруг, волны бились о скалы, а для них время остановилось. — Если ты будешь рядом, — прошептал он, — то я не боюсь ничего. Ни врагов, ни битв, ни даже смерти. Потому что ты стала для меня тем, что дороже власти, дороже дракона, дороже всего на свете. Ты — моя тень, что стала светом. Моя единственная истина. Он осторожно поцеловал её — нежно, мягко, словно боялся, что она исчезнет. И в этот момент Элия поняла, что неважно, что ждёт их впереди — интриги, войны, опасности. Главное, что они есть друг у друга. А с этим они смогут преодолеть всё. А в небе над Драконьим Камнем тихо пролетел огромный дракон, словно подтверждая, что их связь — это не просто слова, а что-то настоящее, сильное и вечное, как сама династия Таргариенов.