Где заканчивается война

В Министерстве магии Тесеуса Саламандера называли «скалой». Человек без слабых мест, идеальный офицер, который следовал букве закона так безукоризненно, словно сам её и написал. Но мало кто знал, что у этой скалы была феноменальная память на лица. Он помнил каждого, кто хоть раз нарушил порядок под его присмотром. И именно поэтому, когда в полутёмный, пахнущий сыростью и гнилой древесиной склад в Лютном переулке вальяжно вошла женщина в потрясающем приталенном пальто черного цвета , Тесеус не просто наставил на неё палочку. Он замер. Его авроры уже были готовы скрутить нарушительницу, но Саламандер поднял руку, приказывая парням оставаться на местах. Женщина не выглядела испуганной. Скорее, смертельно скучающей. В одной руке она держала дымящуюся фарфоровую чашку с эмблемой ближайшей кофейни, а в другой — тонкую, тёмную волшебную палочку, которой лениво покачивала в такт своим мыслям. Под её расстёгнутым пальто угадывался безупречный брючный костюм, а на пальцах левой руки хищно поблёскивали массивные старинные кольца. — Если вы переступите этот порог, Саламандер, ваши авроры превратятся в соляные столбы, — её голос прозвучал низко, с лёгкой, до боли знакомой хрипотцой. — На сундуке египетское проклятие Изиды, наложенное на кровь. Снимите свои министерские щиты и дайте поработать профессионалу. Тесеус прищурился, разглядывая её лицо в неверном свете люминесцентных заклинаний. Короткая стрижка, острые скулы, фамильный прямой нос и эти серые, абсолютно бесстрашные глаза, смотревшие на него с лёгким вызовом. Валери Торн. Пройти мимо неё в коридорах Хогвартса несколько лет назад было невозможно. Мелкая, вечно взъерошенная слизеринка, которая умудрялась дерзить даже преподавателям. В то время как её сокурсники пытались казаться важными и чистокровными, Торн плевала на авторитеты. Она за словом в карман не лезла и могла довести до белого каления любого старосту Гриффиндора. Тесеус тогда был на седьмом курсе — гордость Пуффендуя, староста школы, пример для подражания. Она — на четвертом. Абсолютные противоположности. Их самая запоминающаяся встреча произошла за теплицами профессора Стебль, в удушливом тумане шотландского вечера. Четырнадцатилетняя Валери сидела на перевернутом деревянном ящике, спрятавшись за огромными листьями прыгучей поганки, и... курила магловские сигареты, ловко стряхивая пепел прямо в горшок с хищной геранью. Тесеус, совершавший вечерний обход, поймал её с поличным. Сигарета была зажата между её тонкими пальцами, а в глазах, когда она снизу вверх посмотрела на старосту, не было ни капли страха — только чистая, концентрированная дерзость. «Ну давай, Саламандер, беги к директору. Сними со Слизерина еще пятьдесят очков, как будто кого-то это волнует», — бросила она тогда, даже не сделав попытки спрятать окурок. Тесеус должен был сдать её. Должен был лишить очков, выписать отработку и доложить декану. Но вместо этого он долго смотрел на эту худоватую, колючую девчонку, которая так отчаянно пыталась казаться сильнее и взрослее, чем была. И Саламандер впервые в жизни нарушил устав. Он просто протянул руку, забрал у неё сигарету, затушил её одошвой ботинка и негромко сказал: «Марш в гостиную, Торн. И если я еще раз учую от твоей мантии этот дым, отработкой у Филча ты не отделаешься». Она тогда ничего не ответила, лишь смерила его долгим, удивленным взглядом и ушла. И вот, спустя столько лет, эта «малявка со Слизерина» стояла перед ним на складе контрабандистов. Только теперь она больше не пряталась за теплицами. — Торн? — Тесеус чуть опустил палочку, но в его голосе всё ещё звенел металл. — Какого чёрта гражданский специалист делает на закрытом объекте аврората? — Спасает твою идеальную шкуру, Саламандер, — Валери сделала глоток кофе и сделала шаг вперед. — Министерство наняло меня как независимого артефактолога три часа назад, когда ваш штатный разрушитель проклятий слёг с драконьей оспой. И судя по тому, что ты уже приготовил штурмовую группу, я пришла вовремя. Отойди в сторону, пуффендуец. Дай профи убрать ловушку. Тесеус молчал несколько секунд, взвешивая риски. Его авроры недоуменно переглядывались. Глава отдела Саламандер никогда не пускал посторонних на место операции. Никогда. — Назад, — скомандовал Тесеус своим людям, делая шаг назад и освобождая ей проход. — У тебя пять минут, Торн. Если через пять минут шкатулка не будет безопасна, я вышвырну тебя отсюда лично. — О, пугаешь, — Валери едва заметно улыбнулась уголками губ, проходя мимо него. Когда она поравнялась с ним, Тесеус уловил тонкий шлейф её парфюма — лаванда, дорогая кожа и... едва заметный, призрачный намёк на табачный дым. Старая привычка, которую она, похоже, так и не переросла. Валери подошла к массивному египетскому сундуку, над которым клубилась едва заметная фиолетовая дымка. Её движения мгновенно потеряли всю вальяжность. Она двигалась точно, плавно, как кошка. Несколько быстрых взмахов палочкой, тихий шёпот на латыни, резкий щелчок одного из её массивных колец-артефактов — и фиолетовый туман с тихим шипением втянулся в металл на её пальце. Опасность растворилась в воздухе. Она повернулась к Тесеусу, победно вскинув подбородок: — Четыре минуты, Саламандер. Ты всё ещё зануда, но, признаю, с годами стал чуть лучше соображать. Тесеус смотрел на неё, чувствуя, как внутри, вопреки всей его министерской строгости, поднимается странное, давно забытое чувство азарта. Эта девчонка выросла, но её привычка дерзить ему в лицо осталась абсолютно неизменной. И, к своему собственному удивлению, он понял, что ему это чертовски нравится.