Красная черта

— Успокойся, Хината, обычный брюнет, — отмахнулась Сакура, стараясь говорить максимально равнодушно, но при этом слегка, предательски прикусив нижнюю губу. Ей пришлось опустить глаза, чтобы проницательная Хьюго не заметила, как потемнели ее зрачки. Врать в лицо помощнику прокурора было задачей со звездочкой. Да, тогда, после того злополучного бара, она осталась у Учихи в его квартире. А вчера ночью уже он остался у нее в пентхаусе... И этот вечер был настолько горячим, настолько первобытным и грязным, что от одних только обрывочных воспоминаний о его грубых руках на ее бедрах внизу живота сладко, тягуче заныло. — Интриганка, — с улыбкой, полной мягкого скепсиса, резюмировала Хината, делая изящный глоток шампанского. — Но если этот «обычный брюнет» заставляет тебя так краснеть, значит, он того стоит. Вечером родовое поместье Учих на Лонг-Айленде выглядело так, словно сошло со страниц глянцевого журнала о жизни высшей аристократии. Сегодня, как по заказу, выдался удивительно теплый, мягкий октябрьский вечер, не свойственный ветреному Нью-Йорку. Огромная территория поместья утопала в цветах. Несмотря на осень, ландшафтные дизайнеры сотворили невозможное: повсюду благоухали пышные бутоны пионов и нежные фрезии, наполняя прохладный воздух сладким, дурманящим ароматом. В ветвях вековых дубов, окаймляющих подъездную аллею, мерцали тысячи крошечных теплых огней гирлянд, создавая иллюзию звездного неба, спустившегося на землю. Сакура плавно шла по мраморным ступеням ко входу, держа под руку Мадару. Сегодня столичный аудитор превзошла саму себя. На ней было потрясающее, архитектурно скроенное мини-платье, которое балансировало на тонкой грани между абсолютной элегантностью и дерзким пороком. Тяжелая ткань с замысловатым, барочным черно-белым узором плотно облегала ее фигуру. Широкий вырез в форме сердца смело открывал острые ключицы и глубокую ложбинку на груди, где мерцал изящный серебряный кулон. Длинные рукава с контрастными белыми отворотами были спущены с плеч, создавая иллюзию хрупкости. Короткая, жестко держащая форму юбка бесконечно удлиняла и без того стройные ноги, обутые в шпильки. Распущенные, ярко-розовые волны волос водопадом струились по обнаженной спине и плечам. Сакура впервые присутствовала на мероприятии такого масштаба. Как только огромные дубовые двери распахнулись, впуская их в бальный зал, девушка невольно затаила дыхание. Внутри атмосфера кричала о старых, очень больших деньгах. Хрустальные люстры преломляли свет, классическая музыка в живом исполнении струнного квартета смешивалась с тихим гулом голосов и звоном бокалов с коллекционным шампанским. Здесь собрались все «шишки» восточного побережья: от федеральных судей и сенаторов до генералитета полиции и теневых воротил Уолл-стрит. И как только Мадара с Сакурой вошли в зал, градус напряжения мгновенно подскочил. Она была новым лицом. Невероятно красивым, ярким пятном в этом море строгих смокингов и консервативных вечерних платьев. Группа молодых парней — судя по снобским лицам и дорогим часам, сыновья сенаторов и крупных чиновников, — стоящая у колонны с бокалами виски, замерла. Их взгляды, словно по команде, приклеились к обнаженным ключицам Сакуры, скользнули по осиной талии и намертво зафиксировались на открытых ногах. В этих взглядах не было ни капли стеснения — только откровенный, голодный интерес золотой молодежи. Один из них, высокий шатен с зализанными волосами, нагло ухмыльнулся и, что-то шепнув друзьям, сделал шаг в их сторону. Мадара, чье зрение было острее, чем у орла, уловил это движение за долю секунды. Инспектор ФБР даже не повернул головы, он просто скосил глаза на компанию мажоров. Его взгляд был настолько тяжелым, ледяным и пропитанным такой первобытной угрозой, что шатен споткнулся на ровном месте. Улыбка мгновенно стерлась с лица парня, он судорожно сглотнул и, резко развернувшись, буквально втащил своих друзей в противоположный конец зала. Сакура, заметившая эту сцену периферийным зрением, тихо, бархатисто рассмеялась, прижимаясь плечом к мощной руке отца. — Папа, ты так распугаешь мне всех потенциальных кавалеров, — с легкой иронией прошептала она. — Твой взгляд убивает быстрее пули. — Пусть боятся, целее будут, — низким, рокочущим басом отозвался Мадара, гордо ведя свою дочь сквозь расступающуюся толпу. — Эти щенки даже не представляют, с кем имеют дело. И к тому же, у нас с тобой, кажется, был уговор, господин аудитор. Никаких сопливых политиков. Только высший эшелон. — И кто же, папочка, обитает в этом мифическом высшем эшелоне? — с лукавой улыбкой поинтересовалась Сакура, грациозно вышагивая на высоких шпильках. Тяжелый подол её барочного мини-платья слегка покачивался в такт шагам, приковывая взгляды. — Ну, явно не та зализанная сопливая шпана, которая только что пускала на тебя слюни, — пренебрежительно фыркнул Мадара, уверенно и гордо ведя дочь под руку сквозь сверкающую аристократическую толпу. — Ну папа, ответь конкретнее, — не унималась девушка, заглядывая в суровое, испещренное мелкими шрамами лицо отца. — Чтобы я хоть понимала, на какие стандарты мне ориентироваться в этих политических джунглях. Мадара на секунду задумался, обводя цепким взглядом бальный зал, и изрек с абсолютной, железобетонной уверенностью: — Ну... это должен быть человек с жесткой хваткой и стальным стержнем. Тот, кто способен защищать свое и держать удар. Что-то такое, как мои племянники, например. Сакура еле сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху. Губы девушки растянулись в откровенно порочной, хитрой ухмылке. «О да, папочка, твой племянник держит хватку так крепко, что у меня до сих пор синяки на бедрах от его пальцев», — пронеслось у нее в голове. Они плавно подошли к центру зала, где принимали гостей виновники торжества. Микото выглядела по-королевски элегантно в длинном шелковом платье глубокого сапфирового цвета, а Фугаку, как всегда, напоминал неприступную гранитную скалу в своем строгом смокинге. — Что ж, принимайте наши самые искренние поздравления! — раскатисто, с редкой и по-настоящему теплой улыбкой произнес Мадара. Он галантно склонился, целуя руку Микото, а затем крепко, с нежностью обнял невестку. Затем инспектор ФБР повернулся к родному брату. Теплота во взгляде сменилась привычной мужской суровостью. — А вот с тобой обниматься я категорически не намерен, — усмехнулся Мадара, пресекая любые публичные нежности, и просто с размаху, по-братски пожал Фугаку руку, тяжело похлопав главу нью-йоркской полиции по плечу. — С годовщиной, брат. Чуть позади родителей, словно два темных, опасных стража, возвышались Итачи и Саске. Итачи выглядел безупречно расслабленным в своем классическом костюме-тройке, вежливо кивая гостям. А вот Саске... Командир SWAT был облачен в идеально скроенный, дорогой угольно-черный смокинг, который надежно скрывал под своей тканью свежие бинты и растерзанное снайперским калибром правое плечо. Его лицо не выражало ни капли боли. Зато его глаза были чернее самой ночи. Саске, переняв эстафету у Мадары, прямо сейчас холодным, смертоносным радаром сканировал толпу. Он мысленно выписывал путевки в реанимацию каждому ублюдку в этом зале, который смел задерживать свой сальный взгляд на откровенном декольте и стройных обнаженных ногах Харуно. Когда Сакура подошла ближе, их взгляды пересеклись. Воздух между ними мгновенно наэлектризовался, искря от скрытого, грязного напряжения, о котором не догадывался никто вокруг. Но вдруг сканирующая система спецназовца дала сбой. Взгляд Саске, скользящий поверх голов политиков и полицейских чинов, внезапно зацепился за знакомую копну ярко-красных волос. Черт. Саске замер, слегка прищурив глаза. У мраморной колонны, расслабленно опираясь на нее спиной, стоял Коди. Глава итальянского синдиката променял свои повседневные пижонские наряды на обманчиво простой, но дьявольски стильный костюм-двойку темно-серого цвета. Учиха мгновенно сложил в голове пазл. Родители пригласили семью Коди на годовщину. Их отцы были давними, весьма уважаемыми соседями по элитному району Лонг-Айленда. Для всего высшего общества Нью-Йорка, включая Фугаку и Мадару, Коди был вовсе не безжалостным боссом мафии, за которым охотятся федералы. Официально он был респектабельным бизнесменом и владел собственной крупной фирмой частных расследователей — идеальное прикрытие, не вызывающее вопросов у копов. Поймав на себе тяжелый, предупреждающий взгляд командира спецназа, Коди ничуть не смутился. Итальянец растянул губы в широкой, издевательской ухмылке и, глядя прямо в глаза Саске, изящно и плавно отсалютовал ему бокалом с кристально чистым мартини. Окинув цепким взглядом огромный, сверкающий золотом и хрусталем бальный зал, Сакура быстро пришла к одному весьма неутешительному выводу: кроме семейства Учиха, она здесь не знала абсолютно никого. Политики, судьи, бизнесмены — все они были для неё лишь строчками в налоговых декларациях, но не реальными собеседниками для светской беседы. Недолго думая, девушка изящно выскользнула из-под опеки Мадары, который уже успел сцепиться в жаркой дискуссии с каким-то сенатором, и бесшумно, как кошка, подошла к братьям. Она грациозно встала ровно между Итачи и Саске, словно занимая свое законное место под их защитой. — Учитывая обстоятельства, сегодня вы — мои официальные няньки, — безапелляционно, с легкой долей столичного снобизма констатировала Сакура, глядя прямо перед собой. Итачи, потягивая шампанское, повернул к ней голову и тонко, иронично усмехнулся. — Что ж, госпожа аудитор. Охранять вас от этих голодных акул — честь для нас. Постараемся не испортить вечер. — Пусть, — коротко, бархатным баритоном бросил Саске. Командир SWAT даже не повернул головы в ее сторону, но Сакура кристально ясно ощутила, как от одного лишь звука его голоса по спине пробежала стайка мурашек. Однако расслабляться было рано. Черные глаза Саске сузились, превратившись в две опасные щели. Он увидел, как сквозь толпу гостей, мастерски огибая официантов с подносами, прямо к ним направляется Коди. Саске слишком хорошо знал этого ублюдка. Мафиози ни за что на свете не упустил бы возможности подойти и лично сунуть нос в дела Учихи, особенно после их дневного разговора в ресторане. — Добрый вечер, джентльмены, — плавно, с поистине дьявольским итальянским шармом протянул Коди, останавливаясь напротив их троицы. — О, и ты здесь, — вежливо, но с прохладной сдержанностью кивнул Итачи. — Привет, — совершенно спокойно, с каменным лицом отозвался Саске, медленно покачивая стакан с янтарным виски в левой руке. Правая, простреленная, покоилась в кармане брюк. Коди перевел свой хищный, искрящийся неподдельным интересом взгляд на Сакуру. Он разыграл удивление так виртуозно, что ему впору было вручать «Оскар». — Вижу совершенно новые, потрясающе свежие лица в этом поместье. Вы у нас кто, прекрасная незнакомка? — бархатно спросил он, обращаясь к розоволосой девушке так, словно видел ее впервые в жизни. Сакура, привыкшая к вниманию, ничуть не смутилась. Она одарила итальянца своей фирменной, вежливой, но слегка надменной улыбкой. — Сакура. Сакура Харуно. Приемная дочь Мадары. — Коди. Для меня огромная честь, — мафиози галантно склонил голову, а затем бросил на Саске быстрый, издевательски-веселый взгляд, который кричал: «А девочка-то и правда с огоньком». Тем временем, в нескольких метрах от них, инспектор ФБР прервал свой разговор с сенатором. Мадара, как старый, матерый волк, мгновенно почуял чужака рядом со своей дочерью. Его тяжелый, сканирующий взгляд намертво приклеился к ярко-красной макушке Коди. — Это еще кто такой, Фугаку? — жестко спросил Мадара, кивая в сторону смеющейся троицы. В его голосе лязгнул металл. Фугаку, проследив за взглядом брата, неожиданно тепло и искренне улыбнулся. — О, не переживай, Мадара. Это замечательный парень. Исключительно порядочный и толковый бизнесмен, — с гордостью в голосе, словно говорил о собственном сыне, ответил глава нью-йоркской полиции. — У него своя частная фирма расследований. Родители недавно официально передали ему всё управление. Они наши давние соседи по Лонг-Айленду, и этот мальчишка буквально рос вместе с нашими, часто бывал в этом доме. В особенности они дружны с Саске. Представь себе, они ведь вместе закончили академию в Куантико. Слышать, как глава всей нью-йоркской полиции рассыпается в комплиментах самому опасному боссу итальянского синдиката на восточном побережье, было высшей мерой иронии. Но Фугаку этого, к счастью для всех присутствующих, не знал. Свет в огромном бальном зале плавно приглушили, погружая хрусталь и золото в интимный, густой полумрак. Классический струнный квартет уступил место совершенно иному ритму. По залу прокатился заинтересованный, взбудораженный шепот. Дамы поправляли прически, мужчины допивали виски. Атмосфера неуловимо сгустилась. И вдруг тишину разорвали первые — дерзкие, хищные и надрывные — аккорды танго под песню Bust Your windows Сакура только успела удивленно поднять голову, отрываясь от своего бокала, как прямо перед ней, словно соткавшись из теней, возник Коди. Казалось, итальянец ждал именно этого момента всю свою жизнь. — Госпожа Харуно, — с легкой, обволакивающей улыбкой произнес мафиози, изящно протягивая ей раскрытую ладонь. — Спасите меня от гнетущего одиночества на ближайшие три минуты. Она скептически, с истинно столичным снобизмом приподняла идеальную бровь, не спеша вкладывать свою руку в его. — Это приглашение на танец или отчаянный крик о помощи? — Одно другому абсолютно не мешает, — парировал Коди, и в его карих глазах блеснул опасный, азартный огонек. Сакура невольно усмехнулась. Отказать было бы глупо и слишком показательно, тем более что половина присутствующих в радиусе десяти метров уже с неприкрытым интересом наблюдала за их перепалкой. — Ладно, — она грациозно вложила свои пальцы, в его теплую ладонь. — Но учтите, Коди. Если выяснится, что вы отдавили мне ноги и плохо танцуете, я расскажу об этом позоре всему Нью-Йорку. — О, не переживайте. Саске уже знает абсолютно все мои недостатки, — бархатно отозвался итальянец. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то до безумия веселое. Слишком веселое. Будто эта фраза была брошена специально, как искусно замаскированная шпилька. Коди уверенно, властно вывел ее в самый центр блестящего паркета. И как только музыка сделала первый резкий такт, он притянул ее к себе. Он действительно танцевал хорошо. Чертовски хорошо. В его движениях не было дешевой, показной страсти или суетливого желания произвести впечатление на партнершу. Это был танец хищника. Человека, который привык абсолютно контролировать пространство вокруг себя, вести за собой и доминировать в любой ситуации. Его рука уверенно легла на обнаженную спину Сакуры, прямо над жестким краем корсета, направляя каждое ее движение. Сакуре оставалось лишь поддаться этому гипнотическому ритму. Ее архитектурное барочное мини-платье идеально смотрелось в резких, рваных выпадах танго. Они плавно и хищно скользили между другими парами, и вскоре вокруг них образовался негласный, почтительный вакуум. Люди расступались. Люди смотрели. Естественно, они смотрели. В конце концов, не каждый день на светском рауте можно увидеть, как глава одного из самых опасных синдикатов восточного побережья так откровенно кружит в танце федерального аудитора. Коди, привыкший к постоянному вниманию, заметил эти взгляды первым. Он наклонился к ее уху. — Кажется, bella, мы только что стали главным развлечением этого вечера. — Не льстите себе, — хмыкнула Сакура, резко откидываясь назад на его поддерживающей руке и снова возвращаясь к его груди. — Они смотрят на мое платье. — Тогда, возможно, дело именно в вас. — Это еще хуже. Он тихо, искренне рассмеялся прямо ей в губы, делая эффектный поворот. Со стороны они выглядели пугающе гармонично. Настолько, что стоящая в стороне Микото приложила ладонь к щеке и невольно, по-матерински тепло улыбнулась. — Какая красивая пара... — прошептала она мужу. Фугаку, глядя на «соседского мальчика», одобрительно и солидно кивнул. И только Мадара, стоявший неподалеку с наполовину пустым стаканом виски, едва заметно нахмурился. Инспектору ФБР категорически не нравилось происходящее на паркете. Ему не нравилось, как этот итальянец держал его дочь. Ему не нравилось, что Коди выглядел слишком довольным, слишком расслабленным для простого бизнесмена. Мадара не знал правды, но его чутье матерого волка вопило о том, что этот парень видит какую-то внутреннюю, издевательскую шутку, понятную только ему одному. И, если говорить честно, именно так всё и было. Потому что время от времени искрящийся взгляд мафиози скользил вовсе не по идеальным ключицам или розовым волосам Сакуры. Его глаза стреляли в сторону бара. Туда, где стоял Саске. Командир SWAT застыл у мраморной стойки как высеченная из обсидиана статуя. Здоровая левая рука так сильно сжимала толстое стекло бокала, что побелели костяшки, а по стеклу вот-вот готова была пойти паутина трещин. Саске смотрел на танцпол, и в его абсолютно черных, инфернальных глазах бушевала такая неприкрытая, первобытная жажда убийства, что бармен благоразумно отошел на другой конец стойки. Лицо Учихи выражало стопроцентную готовность прямо сейчас достать табельное и предъявить свинцовый иск всему этому залу разом. И Коди персонально. Уголок губ итальянца едва заметно дрогнул в победной усмешке. О да. Определенно стоило пригласить эту строптивую аудиторшу на танец, хотя бы ради того, чтобы посмотреть, как лучший друг сходит с ума от ревности, не в силах ничего сделать. Но этот вечер сюрпризов был бы неполным без старшего Учихи. Где-то на противоположной стороне паркета, словно принимая негласный вызов, развернулось еще одно представление. К Итачи, спокойно стоявшему у колонны, подошла эффектная дама — судя по всему, наследница какой-то крупной политической династии в роскошном, струящемся алом платье с глубоким разрезом. Она не стала дожидаться приглашения. Девушка смело взяла старшего Учиху за руку и потянула на танцпол. Многие ожидали, что рассудительный и ледяной Итачи вежливо откажется или будет танцевать сухо, как робот. Но кровь Учих дала о себе знать. Итачи перехватил инициативу в первую же секунду. Его глаза опасно блеснули. Он прижал партнершу к себе с такой бескомпромиссной, подавляющей мужской силой, что девушка тихо ахнула. Их танец стал концентрацией чистой, обжигающей страсти. Итачи двигался с грацией пантеры, резко и властно, заставляя партнершу выгибаться в его руках, полностью подчиняясь его воле. Этот холодный интеллектуал департамента внезапно показал такую темную, первобытную энергетику, что многие гости забыли, как дышать. Бальный зал наполнился напряжением, запахом дорогого парфюма и звуками скрипок, плачущих в ритме танго. А Саске, не отрывая взгляда от руки Коди на талии Сакуры, мысленно проклинал этот день. Последний, драматичный аккорд танго повис под сводами бального зала, постепенно растворяясь в аплодисментах завороженной публики. Коди плавно замедлил движение, возвращая Сакуру в вертикальное положение. Его ладонь медленно скользнула с ее талии, оставляя мимолетное ощущение тепла сквозь тяжелую ткань барочного платья. Мафиози отступил на полшага назад и с безупречной, истинно аристократической грацией склонил голову в галантном поклоне. — Что ж, спасибо за танец, Сакура, — бархатно произнес он, и в его глазах снова заплясали те самые чертенята. — Взаимно, Коди. Мои ноги остались целы, так что Нью-Йорк пока поспит спокойно, — в тон ему ответила Сакура, слегка улыбнувшись. Провожая итальянца взглядом, пока он скрывался в толпе гостей, девушка мысленно зафиксировала одну деталь. Этот парень обладал каким-то невероятным, почти осязаемым природным магнетизмом. Опасным, хищным, но чертовски притягательным. В его манерах сквозила уверенность человека, который одинаково легко может управлять как легальной многомиллионной корпорацией, так и кровавым подпольем. В это же самое время на просторном полукруглом балконе второго этажа, откуда открывался идеальный вид на весь танцпол, разыгрывалась совершенно иная сцена. У мраморных перил, потягивая дорогие напитки, стояли старшие Учихи. Фугаку, внимательно наблюдавший за финалом танца через стекло, перевел взгляд на брата. — Мадара, советую тебе очень внимательно присмотреться к этому парню, — негромко, с долей солидного отцовского одобрения произнес глава полиции, кивая вниз, где Коди как раз отпускал руку Сакуры. — Чего? — глухо и резко переспросил Мадара. Инспектор ФБР медленно повернул голову к брату, и его брови сошлись на переносице так сурово, что, казалось, между ними сейчас проскочит молния. — Ну а что ты хмуришься? Посмотри, как они потрясающе смотрятся вместе, — мягко вмешалась Микото. Она ласково приобняла мужа за локоть и искренне, по-матерински тепло улыбнулась, глядя на Мадару. — Они ведь только что танцевали танго, Мадара. А танго — это не просто набор шагов. Это танец чистой, первобытной страсти. Между ними искры летели на весь зал. Из Коди вышел бы прекрасный... — Ужас, — раздался из темноты балкона ледяной, режущий металлом голос. К компании родственников неторопливой, подчеркнуто спокойной походкой подошел Саске. Командир SWAT держал в левой руке стакан с виски, а его лицо выглядело так, словно он только что лично зачитал смертный приговор половине присутствующих внизу гостей. — Саске? — Микото удивленно посмотрела на младшего сына. — Почему «ужас»? Парень ведь очень статный, воспитанный, из хорошей семьи, наш сосед... — Потому что это просто отвратительное зрелище, — процедил Саске сквозь плотно сжатые зубы, проигнорировав аргументы матери. Он подошел вплотную к перилам и посмотрел вниз, на танцпол. Его черный, инфернальный взгляд впился в фигуру красноволосого мафиози, который как раз отходил к бару. И в этот самый момент Коди, словно почувствовав этот испепеляющий спецназовский радар, остановился. Итальянец медленно поднял голову, посмотрел прямо на балкон и встретился взглядом с Саске. На лице главы синдиката расплылась широкая, откровенно издевательская и насмешливая ухмылка. Он слегка приподнял свой бокал с мартини, беззвучно артикулируя губами: «1:0 в мою пользу, старик». Саске внутренне закипел, но внешне остался неподвижен. В эту секунду он всё понял. Этот ублюдок устроил всё это театральное представление с танго исключительно ради него. Коди намеренно пригласил Сакуру, намеренно прижимал ее к себе чуть сильнее положенного и кружил по залу только для того, чтобы пощекотать нервы командиру SWAT и поиздеваться над его собственническими инстинктами. «Вот же жук... Чертов манипулятор», — мысленно выругался Саске, давая себе обещание, что во время полуночной гонки на Лонг-Айленде он выжмет из своего «Мустанга» всё до последнего вздоха. Как только музыка стихла, толпа на паркете начала медленно рассасываться. Сакура, слегка разгоряченная после столь откровенного танца, изящно скользнула сквозь вереницу гостей и почти сразу столкнулась с Итачи. Старший Учиха стоял у подножия широкой мраморной лестницы, поправляя манжеты рубашки с таким невозмутимым видом, будто только что читал сводку новостей, а не доводил до исступления наследницу политической династии. — Ну, Итачи... от тебя я такого точно не ожидала, — протянула Сакура, слегка ухмыляясь и обмахиваясь рукой. — Тихий омут оказался с сюрпризом. Итачи перевел на нее спокойный, но лукаво блестящий взгляд. — Не забывай, под началом какой семьи я рос, Харуно. Мы умеем удивлять, — он элегантно изогнул бровь. — А вот ты? Тоже, оказывается, скрывала таланты? — Нет, — искренне, с легкой улыбкой ответила она. Итачи галантно предложил ей локоть. Сакура без колебаний оперлась на его руку, и они вместе, словно старые добрые союзники, неспешно двинулись к лестнице, ведущей на второй этаж, где их ожидало старшее поколение. — Я федеральный аудитор, Итачи. Моментально включаться в задачу и подстраиваться под обстоятельства — это моя работа, — пояснила Сакура, пока они поднимались по устланным красным ковром ступеням. — Но нет, танго я танцевать не умею. Да это и не было классическим танго... Скорее, что-то среднее между жестким вальсом и латиной на выживание. — Ну, в этом не могу не согласиться. Шаги были весьма нестандартными, — тихо хмыкнул старший Учиха. Тем временем на балконе второго этажа старшие Учихи во главе с Мадарой и Фугаку внимательно наблюдали за залом. Когда в поле зрения главы полиции попала Сакура, грациозно поднимающаяся по лестнице под руку с его старшим сыном, Фугаку слегка, с толикой удивления, вскинул бровь. В этой паре была какая-то особая, холодная эстетика, кардинально отличающаяся от той искрящейся, порочной динамики, которую Сакура излучала рядом с Саске. На середине лестницы Сакура вдруг закинула голову назад и тихо, бархатисто рассмеялась, вспомнив сцену на паркете. — Зато та дама в красном чуть не сожрала тебя прямо там! Причем во всех смыслах этого слова, — подколола она Итачи. Мимо них как раз торопливо спускался вышколенный официант с серебряным подносом. Сакура, не сбавляя шага и даже не отпуская локоть спутника, ловким, отработанным движением подхватила с подноса высокий хрустальный бокал с ледяным игристым. — Ага, смейся-смейся, — иронично отозвался Итачи, бросив на девушку косой взгляд. — Только вот от вас с Коди на паркете искрило так, что у половины зала едва не случилось замыкание. И я почти уверен, что до конца этого вечера Саске кого-нибудь из вас двоих точно убьет. Девушка сделала элегантный глоток шампанского, наслаждаясь холодными пузырьками на языке, и абсолютно равнодушно пожала плечами. — Саске берет на себя слишком много, — прохладно, с истинно столичным высокомерием отрезала Сакура. — Это был всего лишь танец. Отказывать Коди было бы верхом невежливости — в конце концов, он пригласил меня у всех на виду, и на нас смотрел весь зал. Если у твоего брата проблемы с контролем эмоций, это не мои трудности. Итачи лишь многозначительно, дьявольски усмехнулся, прекрасно понимая, что эта ночь для командира SWAT обещает быть одной из самых тяжелых в его жизни. — Почему ты не сдал нас? — вдруг тихо, почти неслышно спросила Сакура, не сбавляя своего грациозного шага. — Каковы твои цели, Итачи? Старший Учиха лишь слегка скосил на неё глаза. Его профиль оставался безупречно холодным и непроницаемым. — А зачем мне это? — ровным тоном ответил Итачи, глядя на девушку чуть сверху вниз. — Если вы с моим младшим братом решили порезвиться за спиной у обоих департаментов, это исключительно ваши проблемы. Я в чужие игры не лезу. Сакура задумчиво выдохнула, словно сбрасывая невидимый груз с плеч. — Ну ладно. В любом случае — спасибо. А то папа точно пристрелил бы кого-то из нас. И я даже догадываюсь, кого именно. — А может, и нет? — философски, с легкой полуулыбкой заметил Итачи. — Ты что, шутишь? — Сакура удивленно вскинула брови. — Ты разве не видишь, как между Саске и Мадарой постоянно искрит? Воздух можно ножом резать! Да они же готовы убить друг друга при малейшем поводе, если по-настоящему захотят. — Всё предельно просто, Сакура, — совершенно спокойно произнес Итачи, переводя взгляд на роскошные люстры над их головами. — Этот конфликт происходит только потому, что они пугающе, до дрожи похожи. Мадара ошибается. Саске не такой, как наш отец. Он не расчетливый стратег Фугаку. Мой брат — это вылитый Мадара. — А ведь в этом определенно что-то есть... — медленно, переваривая эту мысль, подтвердила девушка. Они подошли к родителям. Саске стоял чуть поодаль, небрежно, но напряженно опираясь здоровым левым плечом о мраморную колонну. Его взгляд был темнее ночного неба. — Натанцевались, молодежь? — с теплой, материнской улыбкой поинтересовалась Микото. — Да, более чем. Больше не хочу, — абсолютно спокойно, с толикой светской прохлады в голосе произнесла Сакура и сделала очередной элегантный глоток шампанского, проигнорировав сверлящий взгляд командира SWAT. Тем временем на другой стороне бального зала Коди снова перехватил взгляд Саске. Глава итальянского синдиката не стал кричать или махать руками. Он лишь выразительно приподнял бровь и одними губами, четко артикулируя, подал знак: «Не забудь. В двенадцать». Саске тяжело, раздраженно вздохнул. Он слегка сдвинул манжету черного пиджака и бросил быстрый взгляд на дорогие часы. Без десяти одиннадцать. У него оставалось от силы полчаса, чтобы незаметно выскользнуть из этого аристократического серпентария, добраться до машины и выиграть для Коди гребаную уличную гонку. Учиха коротко мотнул головой в сторону темных, застекленных дверей балкона. Коди всё понял без слов: итальянец едва заметно кивнул, небрежно засунул руки в карманы брюк и неспешной, вальяжной походкой направился к выходу на террасу. Спустя минуту Саске тоже отлип от колонны и молча покинул семейный круг. От цепкого, профессионального взгляда столичного аудитора этот маневр, разумеется, не укрылся. Сакура лишь хитро прищурилась, глядя ему вслед. Парни встретились на просторном полукруглом балконе. Ночной октябрьский ветер приятно холодил кожу после удушливой атмосферы светского раута. — Ты специально устроил весь этот цирк на паркете? Чтобы что? — ледяным, смертоносным тоном начал Саске, как только за ними закрылись стеклянные двери. — Исключительно потому, что это весело, старик. Смотреть, как ты мечешь молнии и скрипишь зубами от ревности — бесценно, — Коди расслабленно облокотился о каменные перила. — Но не суть. Ты же меня не ради выяснения отношений позвал? — Гонка через час, — перешел к делу Саске, отрезая все лишние эмоции. — У тебя та армейская дрянь с собой? — Да, — голос Коди мгновенно потерял всякую насмешливость и стал по-деловому жестким. — Тогда идем к машинам. Сколько этот препарат держится в крови? — Часа три-четыре, не больше. Потом тебя накроет дикий откат, — предупредил мафиози. — Значит, если уколем прямо сейчас, в самый разгар заезда на побережье препарат будет на пике своей эффективности, — сухо, с математической точностью констатировал Саске, просчитывая тайминг. Коди нахмурился. Его взгляд упал на стакан с янтарной жидкостью, который командир спецназа всё еще сжимал в здоровой руке. — Слушай, шеф... а может, тебе не стоило так уверенно хлестать виски перед тем, как мешать его с военной синтетикой? Твой мотор может просто не выдержать такой нагрузки. Вместо ответа Саске молча, с абсолютно невозмутимым лицом поднес стакан к лицу друга. Коди инстинктивно принюхался. Дорогим алкоголем там даже не пахло. — Яблочный сок, — мафиози восхищенно покачал головой и расплылся в широкой, искренне довольной ухмылке. — Что ж. А ты не промах, командир. Всё продумал. Идеальное прикрытие для копа на светской тусовке. — Естественно, — коротко ухмыльнулся Саске, отставляя недопитый сок на широкий мраморный бортик. — Пошли закидываться. У нас мало времени. Парни бесшумно, как две тени, скользнули с прохладного балкона обратно в душный, сверкающий бальный зал. — За мной, — глухо, едва шевеля губами, бросил Саске. Они с Коди, виртуозно огибая разгоряченных гостей и снующих с подносами официантов, целенаправленно двинулись в самую глубь поместья, подальше от посторонних глаз. Сакура, стоявшая неподалеку с бокалом шампанского, мгновенно срисовала этот маневр. Ее аналитический мозг тут же выстроил логическую цепочку: два альфа-самца с очень сложной историей скрываются в безлюдном крыле дома сразу после того, как один из них откровенно провоцировал другого на паркете. «Только этого не хватало... Этот собственник-Учиха что, реально пошел бить морду своему итальянскому дружку из-за дурацкого танца?» — пронеслось в ее голове. — «Оно мне вообще надо — разнимать их?» Ответ был очевиден: не надо. Но профессиональное любопытство и какое-то странное, тянущее чувство тревоги взяли верх. Сакура поставила недопитый бокал на ближайший столик и, нацепив на лицо маску абсолютного, вальяжного безразличия, неспешной, грациозной походкой двинулась следом, выдерживая приличное расстояние, чтобы не попасть в поле их зрения. Спустя пять минут блужданий по тихим, устланным коврами коридорам, парни нырнули в старую спальню Саске на втором этаже. Саске не стал включать верхний свет. Прием был в самом разгаре, и внезапно загоревшиеся окна в пустом крыле могли привлечь ненужное внимание охраны отца на улице. В комнате царил густой полумрак, разбавляемый лишь бледным светом луны, пробивающимся сквозь тяжелые портьеры. Командир SWAT действовал быстро и четко. Первым делом он стянул с себя дорогой смокинг и белоснежную рубашку, стараясь лишний раз не тревожить простреленное плечо. Дорогие брюки полетели на кресло следом. Через минуту он уже влез в потертые, удобные джинсы и натянул через голову черную базовую футболку. Подготовка к гонке не терпела стесняющей одежды. Тяжело выдохнув, Саске опустился на край широкой кровати и вытянул здоровую левую руку, закатывая рукав. Коди молча, с профессиональной сосредоточенностью достал из внутреннего кармана своего пиджака герметичный пластиковый футляр. Щелчок — и в его пальцах оказался шприц с мутной, густой жидкостью. Итальянец зубами снял защитный колпачок и слегка надавил на поршень, выпуская в темноту микроскопическую каплю и лишний воздух. — Сцепи зубки, старик. Сейчас будет чертовски больно, — ровным, почти безжизненным голосом предупредил Коди. — Мне бы еще видеть хоть что-то. Подсвети фонариком, а то я тебе вену пропорю. Саске достал из кармана джинсов телефон, активировал вспышку и направил резкий, белый луч света на сгиб своего локтя. Коди перехватил шприц поудобнее, нашел вену и уверенно, без колебаний вогнал иглу под кожу. Как только первая порция армейского стимулятора попала в кровь, Саске показалось, что ему в руку залили жидкий свинец. Жгучая, всепоглощающая боль молниеносно, словно раскаленное железо, ударила по нервным окончаниям, поднимаясь от локтя прямо к сердцу. — Твою мать... — хрипло процедил Учиха, его лицо мгновенно покрылось испариной. — Из чего сделано это дерьмо?! Из чистого бензина?! Саске до скрежета сцепил челюсти, до боли зажмурился и запрокинул голову назад, борясь с желанием вырвать шприц из руки друга. И именно в этот самый момент массивная дубовая дверь бесшумно приоткрылась, и в спальню шагнула Сакура. — Учиха, что бы ты там себе ни надумал, я... — начала она строгим, командным шепотом, но слова костью застряли у нее в горле. Девушка осеклась. Картина, представшая ее глазам в резком луче телефонного фонарика, выбила почву из-под ног. Саске — переодетый в простую одежду, бледный как смерть и явно терпящий адскую муку. И Коди, хладнокровно вливающий ему в вену какую-то мутную дрянь. Итальянец даже не шелохнулся на звук ее голоса; его рука со шприцем оставалась непоколебимой, как скала. Ему нужно было закончить инъекцию. — Блять... — тяжело, сквозь плотно сжатые зубы прохрипел Саске, открыв абсолютно безумные, потемневшие от боли глаза и увидев застывшую Харуно. — Закрой дверь. Быстро! — свирепо шикнул он. Столичная выдержка сработала мгновенно. Сакура пулей скользнула в спальню и намертво захлопнула за собой дверь, поворачивая замок. — Что здесь происходит, черт возьми? — одними губами, в панике прошептала она, прижимаясь спиной к прохладному дереву двери и переводя расширенные глаза с одного парня на другого. Саске перевел испепеляющий взгляд на мафиози, который как раз медленно давил на поршень. — Молчи, — приказал Учиха. Это касалось не только наркотика, но и грядущей нелегальной гонки. — Могила, — абсолютно спокойно, с легкой, дьявольской ухмылкой отозвался Коди, не отрывая взгляда от иглы в вене друга. — Но ты не отвлекайся и не забывай дышать, командир. Я ввел только половину дозы. Саске снова запрокинул голову, чувствуя, как вторая волна жидкого огня расходится по телу. — Сука... — сдавленно прорычал он в темноту комнаты. — О чем молчать? Саске, что здесь вообще происходит? Какого хера ты в одной футболке?! — Сакура решительно оторвалась от двери и, цокая шпильками по дубовому паркету, надвинулась на парней. Страх перед увиденным мгновенно трансформировался в чистую, искрящуюся ярость. — А ну, говорите живо, иначе я вам обоим устрою такую веселую жизнь, что мало не покажется! — агрессивно прошипела она, возвышаясь над сидящим на кровати Учихой. — Чем конкретно промышляет твой итальянский друг, я пока не знаю, а вот тебе, Учиха, в понедельник точно не поздоровится! Говори, или я пущу весь твой отдел под откос! — Нет, — строго, с тяжелым металлом в хриплом голосе отрезал Саске. Он тяжело дышал, пережидая, пока жидкое пламя армейского стимулятора растворится в крови. Лицо командира блестело от холодного пота, но взгляд оставался непреклонным. — Учиха. Быстро. Сакура резко скрестила руки на груди, стягивая ткань своего барочного мини-платья. Вся ее светская вальяжность, весь этот флер растерянной девочки испарились в мгновение ока. Глаза потемнели, а голос стал ледяным, режущим, как скальпель — включился тот самый знаменитый режим «вашингтонской суки». Режим безжалостного федерального аудитора, способного одной бумажкой закопать карьеру любого генерала. Она это умела, и Саске это прекрасно знал. — Например... — Сакура чуть наклонилась вперед, чеканя каждое слово. — Я прямо в понедельник утром положу на стол руководству официальный рапорт. В котором подробно изложу, что начальник SWAT Учиха получил тяжелейшее боевое ранение, скрыл этот факт от начальства и физически не способен выполнять свои прямые обязанности. И я, как проверяющий из Министерства юстиции, настоятельно попрошу отстранить тебя и выслать компетентную замену прямиком из Вашингтона. Саске резко вскинул голову. Физическая боль отступила на второй план, вытесненная закипающим бешенством. Он метнул в нее абсолютно черный, испепеляющий взгляд хищника, загнанного в угол. — Не посмеешь. — Еще как посмею, — не моргнув и глазом, холодно парировала она, гордо вздернув подбородок. — Проверим? Коди, который всё это время невозмутимо заканчивал процедуру, наконец вытащил иглу из вены и прижал к месту укола спиртовую салфетку. Мафиози откинулся назад и тихо, искренне рассмеялся в полумраке спальни. — Ну и цыпочка... — восхищенно покачал головой итальянец, откровенно любуясь ее непреклонностью и дьявольским характером. — Настоящий демон в кружевах. Саске проигнорировал реплику друга. Он всё еще сверлил розоволосую бестию тяжелым взглядом, пытаясь подавить ее волю, но стена столичного аудитора оказалась непробиваемой. — Какого хера ты вообще тут забыла, Харуно? — сквозь плотно сжатые зубы процедил спецназовец. — Зачем поперлась за нами в темноту? — Я думала, вы идете бить друг другу морды из-за того дурацкого танца! — на одном дыхании выпалила Сакура, выдавая истинную причину своей слежки, но тут же взяла себя в руки и снова надела ледяную маску. — И не смей переводить тему, Учиха. Я жду ответа. Во что ты ввязался? Саске, тяжело дыша, смотрел в упрямые, сверкающие в полумраке зеленые глаза Харуно. Он понял: эта заноза не отстанет. Она вцепится мертвой хваткой и действительно пойдет к Мадаре, если он сейчас выставит ее за дверь. Но и вскрывать все карты, рассказывая о долге перед синдикатом, он не собирался. — У меня гонка, — сухо и глухо произнес он, бросив на нее предостерегающий взгляд. — Довольна? В одно мгновение маска ледяной вашингтонской стервы дала трещину. Лицо Сакуры вытянулось, а затем ее глаза хищно, азартно заблестели. Адреналин ударил в кровь. Она мгновенно вспомнила ту невероятную, вибрирующую мощь под капотом, когда сама давала прожарки его черному зверю. — Гонка? — ее тон кардинально изменился, в нем зазвучало неподдельное, почти детское восхищение, смешанное с порочным предвкушением. — На твоей охуенно дорогой машинке? — Да. И не смотри на меня так, — жестко отрезал Саске, прекрасно читая ее мысли. Он встал с кровати, разминая плечи, и кивнул Коди. — Пойдем. У нас нет времени. — Что? Эй, стой! — Сакура шагнула наперерез и цепко ухватила Учиху за здоровое левое предплечье. — Я предлагаю сделку. — Ух ты... — восхищенно протянул Коди, опираясь плечом о дверной косяк. Ему определенно нравилось это шоу. — Возьми меня с собой, — безапелляционно заявила Сакура, глядя Саске прямо в глаза. — А я прикрою твою задницу перед папой, придумаю железное алиби на этот час и, так уж и быть, забуду про тот рапорт в Министерство. — Сакура, нет, — отрезал командир SWAT. Его голос прозвучал как приговор. Он слишком хорошо знал, что такое ночные уличные гонки на Лонг-Айленде. Там соберется вся местная мафия, картели, отбросы общества и вооруженные до зубов психи. Привести туда федерального аудитора в барочном мини-платье — это чистое самоубийство. — Я присмотрю за ней, — вдруг подал голос Коди. Его тон был обманчиво ленивым, но в глазах читалась серьезность. — Дам своих лучших людей. Волос с ее розовой головы не упадет, шеф. Саске медленно повернул голову к другу, мысленно проклиная того всеми известными словами. — И ты туда же? — Девочка хочет посмотреть шоу. Любишь гонки, bella? — мафиози подмигнул Сакуре. — Да, — твердо ответила она, снова переводя взгляд на Учиху. — И, Учиха, я должна это видеть. Это даже не обсуждается. Не каждый день выпадает шанс посмотреть, как хваленый начальник SWAT гоняет на нелегальных заездах. Саске устало потер переносицу здоровой рукой. Время катастрофически утекало, спорить было бесполезно, а эта парочка явно спелась. — Лучше бы ты сидела дома и пила свое шампанское, — с глубоким обреченным вздохом произнес он. — Ладно. Саске быстро натянул свою кожаную куртку поверх черной футболки. Затем он открыл дверцу шкафа, вытащил оттуда свой пиджак и небрежно накинул его на хрупкие плечи Сакуры. — Идешь в этом. В своем платье ты светишься в темноте, как неоновая вывеска. Нам нужно меньше выделяться. — А как мы вообще уедем? — деловито поинтересовалась Сакура, кутаясь в пропахшую его парфюмом куртку. — Машина же в главном гараже? Там полно охраны отца и камер. — Нет. Она давным-давно припаркована в лесу, за задней оградой поместья, — усмехнулся Саске. — Жу-у-ук... — с искренним восторгом протянула девушка. Но тут ее взгляд упал на его правое плечо, и в голове щелкнул тумблер. — А, стоп! Как ты вообще поедешь с такой простреленной рукой на механике?! Давай я сяду за руль! Саске замер, смерив ее тяжелым, нечитаемым взглядом. — Опять? Нет. Даже не думай. Коди изумленно вскинул брови, переводя взгляд с друга на аудитора. — Твою мать... Эта крошка уже обкатала твой «Мустанг»?! Тот самый, к которому ты даже с тряпкой никого не подпускаешь?! — Да. И это была большая ошибка, — сквозь зубы процедил Саске, направляясь к выходу из спальни. — Ладно, пошли. Тихо. Операция по побегу из родового гнезда Учих напоминала сцену из шпионского боевика. Трое взрослых, влиятельных людей крались по полутемным коридорам второго этажа, как нашкодившие подростки. Саске шел впереди, сливаясь с тенями. Коди замыкал шествие, контролируя тылы. Сакуре пришлось прямо на ходу скинуть свои дизайнерские шпильки, чтобы цоканье каблуков по паркету не выдало их патрулирующей охране. Она несла туфли в руке, бесшумно ступая босыми ногами по коврам. Они миновали парадную лестницу, откуда доносились звуки скрипок и смех гостей, и свернули в служебное крыло. Саске толкнул тяжелую неприметную дверь черного хода, ведущую в сад. Ночной воздух ударил в лицо. Территория поместья патрулировалась людьми Фугаку и агентами ФБР, так что расслабляться было рано. Саске жестом приказал им пригнуться. Они короткими перебежками двигались от одного массивного куста гортензий к другому, прячась в густых тенях вековых дубов каждый раз, когда лучи охранных фонарей скользили по газону. В какой-то момент голоса двух охранников раздались совсем близко. Саске резко втянул Сакуру за каменную статую в нише, прижимая ее спиной к своей груди, а Коди бесшумно растворился в тени плюща с другой стороны. Сакура затаила дыхание, чувствуя спиной бешеный стук сердца Учихи и жар его тела. Его здоровая рука крепко, собственнически обхватила ее талию. Как только шаги стихли вдали, Саске отпустил ее, коротко кивнув в сторону кованой ограды. Они перебрались через скрытую калитку, ключ от которой был только у сыновей Фугаку. Как только тяжелая кованая калитка беззвучно закрылась за их спинами, отрезая звуки вальса и светского раута, ночной прохладный воздух Лонг-Айленда ударил в лицо. Сакура поежилась, плотнее запахивая на груди черный, пахнущий дорогим парфюмом пиджак Саске, в котором она буквально утопала. Саске остановился на опушке, вглядываясь в темноту, и вдруг глухо, с ноткой опасного предвкушения произнес: — Аудитор, быстро бегать умеешь? Сакура удивленно моргнула, перехватывая свои дизайнерские шпильки в левую руку. — Ну-у-у... так себе. Спринтер из меня не очень. А что такое? Вместо ответа командир SWAT просто молча кивнул вперед. Перед ними, залитое бледным светом луны, раскинулось широкое, неровное поле, поросшее высокой травой, за которым виднелась спасительная кромка густого леса. Расстояние — примерно полтора километра по пересеченной местности. Сакура округлила глаза, оценивая масштабы трагедии. — Бля-я-ять... — с чувством, забыв о всех столичных манерах, протянула она. — А чего ты молчал?! — Извини, Харуно, но ты в мои планы на эту ночь вообще не входила, — сухо отрезал Саске. — Так что шевели ногами. Коди, за ней. И они рванули. Это было абсолютно безумное зрелище. Сакура бежала прямо босиком по холодной, влажной от росы траве, придерживая подол барочного мини-платья и путаясь в длинных рукавах мужского пиджака. Коди бежал следом, стараясь не наступить ей на пятки, а Саске, стиснув зубы и игнорируя пульсирующую от армейского стимулятора кровь, задавал темп. Они преодолели уже половину пути, когда с территории поместья вдруг раздался щелчок. Мощный, ослепительно белый луч охранного прожектора резанул по темноте поля, заметался из стороны в сторону и... намертво зафиксировался прямо на их спинах. Троица застыла как олени в свете фар. Охранник, дежуривший у западной ограды, прищурился, наводя бинокль. Его челюсть медленно поползла вниз. В ярком пятне света стоял младший сын главы нью-йоркской полиции, рядом с ним замерла приемная дочь инспектора ФБР с туфлями в руках, а замыкал эту абсурдную композицию их «порядочный сосед», бизнесмен Коди. — Эй! А ну стоп! Вы куда?! — растерянно, но громко рявкнул охранник, потянувшись к рации. Тишину ночного поля разорвал звонкий, абсолютно неконтролируемый смех. Сакура просто не выдержала. Адреналин ударил в голову, и ситуация показалась ей настолько сюрреалистичной, что она согнулась пополам, хохоча до слез прямо под лучом прожектора. Коди, глядя на смеющуюся девушку, тоже не выдержал. Глава самого опасного итальянского картеля на восточном побережье, которого до одури боялись конкуренты, сейчас стоял посреди поля и смеялся в голос от того, что его как малолетнего хулигана спалил обычный охранник. — Матерь божья... — выдавил Коди сквозь смех. — Если мои парни узнают, как я убегал от коповских секьюрити... это будет конец моей репутации. — Сука! Пиздец! — смачно, трехэтажным матом выругался Саске, мгновенно оценив масштабы катастрофы. Он резко нырнул в тень, подальше от луча, и прямо на бегу выхватил из кармана джинсов телефон. Пальцы быстро набрали номер, который был на быстром наборе. — Итачи, — рыкнул Саске в трубку, как только брат поднял вызов. Дыхание командира сбилось из-за бега. — Срочно нужно прикрытие. Мы с Коди и Сакурой отлучились из поместья. Только что нас в поле спалил патрульный с западной вышки. Да, прямо под прожектором. Сделай так, чтобы он забыл всё, что сейчас видел, иначе отец поднимет тревогу, а Мадара устроит нам всем кровавую баню. Понял? Действуй! Сбросив вызов, Саске обернулся к своим ржущим подельникам. — А ну заткнулись оба и бегом в лес, пока нас тут не повязали! — рявкнул он и, схватив Сакуру за локоть, потащил ее в темноту. Они ворвались под густую, спасительную тень деревьев, жадно глотая прохладный ночной воздух. Саске, не теряя ни секунды, подошел к темному силуэту между стволами и одним резким, сильным движением стянул камуфляжный брезент. Матово-черный Мустанг хищно блеснул в лунном свете. Учиха нажал кнопку на брелоке, и машина тихо щелкнула разблокированными замками. — Сакура, на заднее сиденье, — безапелляционно скомандовал Саске, открывая перед ней дверь. — Предатель, — недовольно буркнула девушка, проскальзывая на задний ряд и путаясь в полах его огромного пиджака. — Салфетки влажные у кого-то есть? Пока Саске садился за руль и, не включая фар, виртуозно выруливал задом по узкой лесной колее на грунтовую дорогу, Коди потянулся к бардачку. Итальянец пошарил внутри, достал пачку салфеток и, обернувшись, протянул их на заднее сиденье. Сакура выхватила пачку, начала остервенело стирать мокрую землю и налипшую траву со своих изящных ступней, а затем резко подняла взгляд. Ее зеленые глаза в полумраке салона опасно прищурились. — А теперь, — ледяным, прокурорским тоном начала она. — Кто ты такой? Вопрос был задан прямо в лоб. Коди даже бровью не повел, но Саске мгновенно вмешался, перехватывая инициативу. — Бизнесмен. Порядочный гражданин. Родители совсем недавно передали ему управление семейной фирмой, — заученно, как по методичке, отчеканил командир SWAT, выруливая на трассу и наконец-то включая фары. Сакура скептически фыркнула, не поверив ни единому слову. — И чего же этот «порядочный гражданин» бегает с нами по полям от полиции и едет на нелегальную уличную гонку? — Потому что я точно такой же шалун, как и этот Учиха, — совершенно спокойно, с фирменной обволакивающей улыбкой произнес Коди, откидываясь на спинку сиденья. — То есть ты тоже увлекаешься гонками, у тебя есть связи в мафии, и ты скрываешься от федералов? — прямо, без всяких реверансов спросила Сакура, бросив смятую салфетку в дверной карман. Коди на секунду замер, а затем откинул голову и искренне, раскатисто захохотал. — Пусть... — сквозь смех протянул мафиози. — Да, bella, пусть будет именно так. Твоя проницательность пугает. — Ага, я поняла, — Сакура раздраженно скрестила руки на груди. Воздух в салоне Мустанга начал накаляться. — Вы мне ничего не скажете. Значит, ты, Учиха, молчишь как истукан о своих темных делах и связях с синдикатом. И этот красавчик тоже. Вы держите меня за дуру? Я начинаю закипать. — Харуно, — голос Саске стал угрожающе тихим. Он вдавил педаль газа, заставляя мотор агрессивно взреветь. Мустанг пулей вылетел на шоссе, ведущее к побережью. — Ты не должна лезть в закрома моей жизни. Это не твоя территория. — Но ты же в мою влез! — моментально парировала Сакура, подаваясь вперед. Ее голос дрожал от адреналина и возмущения. Конечно, влез! Выследил, нашел на том закрытом сайте для специфических знакомств... Устроил ту первую сессию! А теперь еще и контракт, где он прописал себя доминантом, а её — своей сабмиссив... — Так, народ, давайте-ка переключим «радио», — поспешно перебил ее Коди, кашлянув в кулак. На его лице отразилась смесь крайнего веселья и неловкости. — Я, конечно, ценю откровенность, но я не хочу слушать настолько интимные истории из вашей бурной приватной жизни. У меня слабая психика. В машине повисла тяжелая, искрящаяся тишина, прерываемая лишь гулом мощного двигателя. Спустя пятнадцать минут черная пуля Мустанга свернула с основного шоссе и покатилась по заброшенной бетонке к старому маяку Лонг-Айленда. Здесь кипела совершенно иная жизнь. Территория была забита десятками прокачанных, агрессивных автомобилей. В воздухе стоял густой, одурманивающий запах жженой резины, дорогого табака и высокооктанового бензина. То тут, то там вспыхивали неоновые подсветки, играла тяжелая музыка из открытых багажников, а толпы сомнительных личностей, бандитов и полуголых девиц оживленно делали ставки. Когда Мустанг плавно затормозил у стартовой черты, на машину мгновенно устремились десятки жадных взглядов. Толпа знала этот автомобиль. Саске заглушил двигатель. Все трое вышли из машины. Сакура, кутаясь в огромный мужской пиджак, ступила на холодный бетон, ежась от пронизывающего ветра с океана. Саске подошел к водительской двери, собираясь сесть обратно в салон для подготовки к заезду. Но перед тем, как открыть дверцу, он резко развернулся. Командир SWAT шагнул к Сакуре. Его здоровая левая рука властно обхватила ее за талию, рывком притягивая к себе, впечатывая ее хрупкое тело в свою твердую грудь. Девушка тихо ахнула от неожиданности, но Саске не дал ей сказать ни слова. Он грубо, собственнически впился в ее губы жадным, бескомпромиссным поцелуем на глазах у всей этой криминальной своры. Это было не проявление нежности. Это была печать. Сигнал для каждого ублюдка в радиусе мили: «Тронете — убью». Оторвавшись от ее распухших, покрасневших губ, Саске наклонился к самому ее уху. Его горячее дыхание обожгло кожу. — Будь осторожна, аудитор, — хрипло, с угрожающей заботой прошептал он, отпуская ее талию. — Стой рядом с Коди и не лезь на рожон. Я скоро вернусь. Саске сел в Мустанг и с силой захлопнул дверь, оставляя Сакуру стоять на холодном бетоне с колотящимся сердцем. Гонка начиналась.