Маска Времени

Следующее утро встретило Катриону серым, хмурым светом, пробивающимся сквозь щели в шторах. Она проснулась с непривычным чувством — лёгким, почти эфемерным, будто внутри неё поселился маленький светлячок. Сон о танце с Джорджем под звёздным потолком всё ещё кружился в голове, и она невольно улыбнулась, прежде чем открыть глаза. Однако, оглядев комнату, она удивилась. Соседняя кровать Алисии была пуста — аккуратно заправлена, подушка взбита, полог задёрнут. Обычно девушки никогда не расставались. Анджелина и Алисия были неразлучны, как две половинки одного целого. Алисия без Анджелины не делала и шагу, особенно по утрам. Но сейчас Анджелина сидела на своей кровати, поджав ноги, и перелистывала какой-то журнал. Это было… странно. Катриона осторожно приподнялась на локтях, стараясь не шуметь, но Анджелина тут же подняла голову. — Доброе утро, — произнесла Катриона неловко, чувствуя себя виноватой без всякой причины. — Я хотела… то есть… не могла бы ты одолжить мне пару журналов с платьями? Я слышала, их можно заказать прямо сюда… Она сама не узнала свой голос — такой неуверенный, даже робкий. Внутри всё сжалось: она, чемпионка, победительница дракона, а теперь дрожит перед просьбой одолжить журнал мод. Анджелина удивлённо вскинула брови, но потом улыбнулась — тёплой, понимающей улыбкой, от которой Катрионе стало чуть легче. — Удачи, — сказала она, доставая из шкафчика внушительную стопку глянцевых страниц. — Я три недели пыталась выбрать. Она протянула журналы, и Катриона приняла их, чувствуя, как под пальцами шуршит плотная бумага. На обложке красовалась девушка в изумрудном платье, которое искрилось в свете софитов. — Спасибо, — искренне поблагодарила Катриона. — Я постараюсь выбрать быстрее. — Не торопись, — махнула рукой Анджелина. — Главное — чтобы тебе самой понравилось. А не кому-то там. Она многозначительно посмотрела на Катриону, но та сделала вид, что не поняла намёка. Спрятав журналы в сумку, она быстро привела себя в порядок, натянула мантию и вышла в гостиную. Завтрак уже звал, и друзья, наверное, ждали её внизу. Однако стоило ей спуститься, как она поняла, что попала в эпицентр бури. Гостиная Гриффиндора по утрам обычно напоминала муравейник — кто-то торопился на завтрак, кто-то доделывал домашнее задание, кто-то просто сидел у камина, наслаждаясь редкими минутами тишины. Но сейчас воздух был напряжённым, почти осязаемым. Фред и Ли стояли в сторонке, у лестницы, и синхронно смотрели в одну точку — туда, где у камина разворачивалась сцена. Джордж сидел в кресле, ссутулившись, с непривычно виноватым выражением лица. Перед ним, вся красная, с горящими глазами, стояла Алисия. Её кулаки были сжаты, а из глаз вот-вот готовы были брызнуть слёзы. Катриона замерла на нижней ступеньке, не решаясь войти в гостиную. Она слышала только обрывки фраз — но этого хватило, чтобы всё понять. — …как ты мог?! — Алисия повысила голос, и в нём звенела обида, переходящая в ярость. — Ты знал, ты знал, что я ждала! Все знали! А ты… ты пригласил её! Джордж открыл рот, но не успел ничего сказать. Алисия вскочила с кресла, в которое до этого буквально вжалась, и выкрикнула так, что несколько голов повернулись в их сторону: — Ты придурок, Уизли! Она развернулась и бросилась к выходу из гостиной, не разбирая дороги. Её лицо было мокрым от слёз, которые она уже не пыталась скрыть. Катриона не успела отступить. Алисия налетела на неё, едва не сбив с ног, и вдруг замерла, узнав. Их разделяло всего несколько дюймов. Алисия смотрела на неё — красными, опухшими глазами, полными боли и горечи. Катриона почувствовала, как внутри всё оборвалось. — Это всё ты? — прошипела Алисия, и её голос сорвался на шёпот, полный яда. — Спасибо, что всё испортила! Она толкнула Катриону плечом — не больно, скорее символически, но этого хватило, чтобы Катриона пошатнулась и прислонилась к стене. Алисия скрылась за дверью в спальню, громко хлопнув ею. В гостиной повисла тишина. Кто-то кашлянул, кто-то отвернулся, делая вид, что ничего не произошло. Катриона осталась стоять у стены, ошарашенная, сжимая в руках сумку с журналами. Она перевела взгляд на Ли и Фреда — те стояли, как громом поражённые, и только беспомощно пожимали плечами. «Что это было?» — спросил её взгляд. «Не знаем», — ответили они. Джордж вышел из-за кресла, его лицо было бледнее обычного. — Прости, — сказал он, подходя к Катрионе. — Я… я не думал, что она так отреагирует. Я пытался мягко, но… — Всё нормально, — перебила Катриона, хотя внутри у неё всё дрожало. — Я же знала, на что иду. Она посмотрела на дверь, за которой скрылась Алисия. Ей было жаль девушку — остро, почти физически. Но вместе с тем она понимала, что не виновата. Она не крала Джорджа. Не обманывала. Не интриговала. Он сам выбрал её. — Может, мне пойти поговорить с ней? — предложила Катриона неуверенно. — Не сейчас, — сказал Фред, подходя ближе. — Дай ей остыть. Она не злая, просто… обиженная. — И глупая, — добавил Ли, но тут же виновато замолчал под взглядами. Катриона вздохнула, провела рукой по лицу и попыталась улыбнуться — хотя бы для того, чтобы разрядить обстановку. — Ладно. Идём завтракать. У нас ещё есть время, чтобы выбрать платье, — она похлопала по сумке с журналами. — И я, кажется, знаю, кого возьму с собой на примерку. Фред и Ли переглянулись, а Джордж вдруг улыбнулся — виновато, но с надеждой. — Только если ты не будешь смеяться над моими вкусами, — сказал он. — Обещать не могу, — парировала Катриона, и все четверо, примирительно переглянувшись, двинулись к выходу из гостиной. Однако в душе у Катрионы остался неприятный осадок. Она слышала за спиной шёпот — несколько девушек провожали её взглядами, полными любопытства и злорадства. Сплетни распространялись быстрее, чем совиная почта. «Ты сама выбрала этот путь», — сказала она себе, поднимая подбородок. — «Теперь придётся за него отвечать». Но внутри, под слоем тревоги и вины, всё ещё теплился тот самый маленький светлячок. Счастье. Даже если оно стоило таких последствий. Неделю они вчетвером листали журналы в комнате у парней. Это стало их новым вечерним ритуалом. После ужина они собирались в мужской спальне, и Катриона с видом королевского стилиста раскладывала на кровати Фреда глянцевые страницы, которые Анджелина любезно одолжила ей «на неопределённый срок». Фред, как самый ответственный критик, то и дело тыкал пальцем в самые отвратительные варианты — платья с рюшами, бантами, кринолинами и такими декольте, которые могли бы смутить даже мадам Розмерту. — О, смотрите! — восклицал он, показывая очередной шедевр портновской мысли. — Это точно для тебя, Катри! Представляешь, как эффектно ты войдёшь в зал? Все дружно представляли. И тут же начинали смеяться — потому что это было совсем не её. Нелепые фасоны, уродливые расцветки, модели, напоминающие свадебные торты. Катриона лишь закатывала глаза, но в душе была благодарна — их смех снимал напряжение, которое копилось внутри. Ли подсовывал ей варианты поскромнее — элегантные, сдержанные, но ей в них чего-то не хватало. Джордж, напротив, выбирал самые неожиданные модели. Каждый раз он говорил: «Вот это было бы круто», и каждый раз Катриона ловила себя на мысли, что его вкус ей нравится больше всего. Но всё было не то. Слишком просто. Слишком вычурно. Слишком открыто. Слишком закрыто. Слишком… не её. Она не знала, чего хочет, но точно знала, что узнает это «нечто», когда увидит. До Святочного Бала оставалась неделя. Катриона проснулась ни свет ни заря. Солнце только начинало подниматься над замком, окрашивая небо в бледно-розовые и золотистые тона. В спальне было тихо — соседки ещё спали. Алисия, которая после той сцены в гостиной избегала Катриону, свернулась калачиком под одеялом и что-то бормотала во сне. Анджелина спала на животе, раскинув руки в стороны. До завтрака оставался целый час. Катриона могла бы ещё поспать, но тревога и предвкушение гнали её вперёд. Она бесшумно натянула халат, зажгла палочкой маленький огонёк над кроватью и, устроившись поудобнее, снова взялась за журналы. Страница за страницей. Модель за моделью. Не то. Не то. Вот это неплохо. Но чего-то не хватает. Какой-то детали. Какой-то… искры. Она уже почти отчаялась, когда перевернула очередную страницу. И замерла. Внутри что-то щёлкнуло. Перевернулось. Остановилось. — То самое, — прошептала Катриона, не веря своим глазам. — Оно… Она провела пальцами по странице, будто могла ощутить ткань. Сердце колотилось где-то в горле. Это было ОНО. Её платье. То, в котором она чувствовала бы себя и чемпионкой, и девушкой, и кем-то, кого Джордж Уизли не постесняется пригласить на бал. А потом она увидела цену. — СКОЛЬКО?! Её голос, сорвавшийся на отчаянный крик, разнёсся по тихой спальне. Катриона тут же зажала рот обеими руками, широко распахнув глаза. В ушах звенело от собственного вопля. Анджелина всхрапнула и перевернулась на другой бок. Алисия замерла на секунду, потом снова задышала ровно. Слава Мерлину, не проснулись. Катриона рухнула на кровать, прижимая журнал к груди, и уставилась в потолок. Цена была… запредельной. Даже не запредельной — космической. Она, девушка без роду и племени, без галлеона в кармане, без работы и без надежды на наследство, могла только мечтать об этом платье. Она была, пожалуй, самой бедной в этом замке. У неё не было даже карманных денег, которые родители присылают детям — потому что её родители в этом времени были совсем другими людьми и знать не знали о дочери, которой у них никогда не было. Катриона зажмурилась и стиснула журнал так, что страницы захрустели. «Нет, — подумала она с отчаянием. — Только не так. Не после всего, что я прошла. Не после дракона. Не после того, как Джордж…» Она снова открыла глаза и посмотрела на картинку. Платье словно подмигивало ей с глянца. Абсурдная мысль пришла в голову так внезапно, что Катриона даже не успела её обдумать. Она просто вскочила с кровати, натянула мантию поверх пижамы, сунула ноги в туфли и, прижимая журнал к груди, вылетела из спальни. Гостиная была пуста — только потрескивал затухающий камин, да портреты на стенах провожали её сонными взглядами. Катриона пробежала через неё, не замечая холода каменного пола под ногами, и выскочила в коридор. Она бежала по замку, не разбирая дороги. Волосы растрепались, мантия хлопала за спиной, но ей было всё равно. Она знала, кого ищет. И где эта ищущаяся обычно бывает в такое время. Свернув за угол, она почти столкнулась с изумрудной мантией, которая неспешно, с достоинством королевы, двигалась по коридору. — Профессор МакГонагалл! — выдохнула Катриона, подлетая к ней и едва не падая от резкой остановки. Минерва МакГонагалл медленно повернулась. Её лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло удивление — в такую рань студенты обычно не носятся по замку в таком растрёпанном виде. — Мисс Кэмпбелл, — произнесла она своим ледяным, но не лишённым тепла голосом. — Вы в курсе, что завтрак начнётся только через… — Профессор, — перебила Катриона, тяжело дыша после пробежки. — Это будет очень грубо с моей стороны, и я прошу прощения заранее, но… вы не могли бы занять мне денег на платье? Глаза МакГонагалл расширились. На секунду в них мелькнуло что-то, похожее на изумление, но она быстро взяла себя в руки. — Мисс Кэмпбелл, я не совсем понимаю… — Я всё верну! — затараторила Катриона, не давая профессору договорить. — Я всё верну, когда вернусь… ну, когда выпущусь и заработаю. Или сразу после Турнира, если будет призовой фонд. В любом случае, я их точно верну, честное слово! Просто… — она судорожно развернула журнал на нужной странице и ткнула пальцем в картинку. — Это оно. Моё платье. Единственное. И если я не надену его на бал, я… я просто не переживу. Она тараторила, задыхаясь, и чувствовала, как к щекам приливает жар. Выглядела она, наверное, ужасно — растрёпанная, в мятых вещах, с горящими глазами и журналом в руках. МакГонагалл изучала её несколько долгих секунд, и Катриона уже была готова провалиться сквозь землю. А потом декан Гриффиндора… улыбнулась. Не своей обычной строгой улыбкой, а мягкой, почти материнской. Она взяла журнал из рук Катрионы, внимательно посмотрела на картинку, потом на девушку. — Какое платье вы хотите, мисс Кэмпбелл? — переспросила она, и в её голосе не было насмешки. Катриона расцвела. Счастливая улыбка озарила её лицо, и она снова ткнула пальцем в страницу. — Вот это, — сказала она, не вдаваясь в описания. В этом одном слове было всё: надежда, восторг и немножко безумия. МакГонагалл кивнула, ещё раз окинув взглядом картинку. — Очень хороший выбор, мисс Кэмпбелл, — сказала она, и в её тоне сквозило одобрение. — Достойный чемпионки. Я сделаю заказ сегодня же. Деньги вы отдадите, когда сможете, без процентов. Катриона хотела броситься профессору на шею, но вовремя остановила себя — всё-таки не стоит нарушать субординацию. Вместо этого она выпалила: — Спасибо! Спасибо огромное, профессор! Я вам всю жизнь буду благодарна! — Достаточно будет возврата долга, — сухо, но с той же лёгкой улыбкой ответила МакГонагалл. — А теперь идите одеваться, мисс Кэмпбелл. Через час завтрак, и вы не должны выглядеть так, будто только что сбежали от оборотня. Катриона кивнула, прижимая журнал к груди, и, не в силах сдержать счастье, почти побежала обратно в гостиную. Её сердце пело. Ноги сами несли её по коридорам. Она будет на балу. В платье своей мечты. С Джорджем Уизли. Каким будет это платье — никто пока не знал. Даже она сама видела его только на картинке. Но она точно знала одно: оно будет идеальным. Жизнь, кажется, начинала налаживаться.