Любить свою работу

Иллуги любит свою работу. Правда любит. Любит возиться с оборудованием, встречать клиентов, выполнять заказы – даже нестабильный график любит и строгое начальство. Казалось бы, работать бариста в кофейне на границе с неблагополучным районом – это далеко не работа мечты, но Иллуги она нравится. Однако не в тот день, когда рядом с кофейней обнаруживается труп. – Можно мне кофе, молодой господин? Иллуги рассеянно протирает стойку, когда от суеты снаружи отделяется один из служителей порядка и заходит в скромное уютное помещение. Опрашивать будет, не только за кофе зашёл, очевидно. Взгляд мельком проходится по статной фигуре темноволосого мужчины и по его лицу с такими зашибенными мешками под глазами, будто он не спал месяц, как минимум. На бейдже значится «следователь Флинс Кирилл Чудомирович» и что-то ещё про его отдел – у Иллуги слабая миопия и астигматизм, поэтому мелкий шрифт разглядеть не может. Сложное у этого мужчины имя, не местное. Бледные губы с трещинками растянуты в вежливой полуулыбке, одежда опрятная, дорогая – неужели следователям так много платят? – но волосы собраны в небрежный высокий хвост. Иллуги обычно на клиентов не сильно заглядывается, но этого следователя хочет запомнить. Не в первый раз наверняка видятся, тут дело какое-то мутное. – Разумеется, – он профессионально растягивается в вежливой ненавязчивой улыбке, поправляет воротник свитера, чтобы по привычке попытаться безуспешно скрыть шрам на шее, и готовится оформлять заказ. – Чего желаете? Пока Иллуги готовит кофе, суета за окнами кофейни двигается беспокойным клубком мигалок, форменной одежды и вспышек фотоаппаратов. Следователи что-то обсуждают, эксперты экспертничают, несколько людей в белых пластиковых костюмах и защитных масках пакуют тело в большой чёрный пакет. Иллуги знает, что тело мужское. На вид лет сорок, повреждения особо тяжкие, следы насилия, лужа крови из-за дыры в животе, ослеплённые глаза. Всё это Иллуги сам видел. Пришёл рано утром на смену, а рядом с кофейней лежал жмурик – сперва показался спящим бомжом, потому что уж больно аккуратно был пристроен вплотную возле стены, а тёмная одежда скрыла всё самое жуткое, но вряд ли под спящими мужчинами бывает столько крови. Иллуги кое-как сдержал тревожную тошноту, отвёл взгляд от кровавой лужи, открыл впопыхах кофейню трясущимися руками, спрятался в её уютном покое и набрал номер спецслужб, едва попадая пальцами по кнопкам. Сейчас уже легче – выпил успокоительного и присутствие рядом стражей порядка тоже своего рода успокоительное. Ну или же наоборот. Как бы его самого сейчас не сделали подозреваемым. – Ваш двойной эспрессо, – снова вежливая улыбка, и маленькая чашечка с кофе ставится рядом с господином следователем. Вообще-то он просил пятикратную дозу, но Иллуги пришлось отказать под предлогом «такое не делаем», а то за мешки под глазами этого Флинса беспокойно. Ещё разрастутся в чёрные дыры и поглотят планету. – Но вас ведь не только кофе интересует. – Да, я бы сейчас ещё хотел погладить собаку… – от такого заявления Иллуги, ожидавший допроса касательно случившегося, брякает бескультурное «чё?», не сдержав эмоций. – Что-то не так? Пока кофе ждал, смотрел на нашего служебного пса, – Флинс кивает на окно, за которым в клубке суеты действительно наблюдается собачий элемент. – Он милый, правда? – Правда… – тянет Иллуги, оглядывая сидящего у ног одного из полицейских пса. Вообще-то доберманы похожи на опасных демонов из преисподней, но животных он любыми любит, поэтому насчёт милости не соврал. – Так вы будете меня о чём-то спрашивать или я могу вернуться к работе? – Буду, – Флинс невозмутимо делает глоток едкой горькой жижи, которую ему Иллуги сварил. Делает паузу на подумать, и по прогнозу от него ожидается какое-нибудь банальное «итак, расскажите в деталях, как вы обнаружили тело жертвы». Но. – У вас есть парень? …вот так вот. На этот раз недоумённым «чё?» Иллуги не ограничивается, распахивая глаза в живописном шоке. Это сейчас была попытка подкатить? – Во-первых, как это поможет следствию? – задаёт он вопрос после неловкой паузы на удивление. – Во-вторых, почему именно парень? Может, я предпочитаю девушек. – Так есть или нет? – Нет, но я всё ещё не понимаю, зачем вам это знать. – А бывший? – …господин следователь, – Иллуги вздыхает, отказываясь давать ответы без пояснений и выражая это строгим взглядом, на который господин Флинс следом за ним тоже издаёт вздох. Даже так ждёт ответ. Замечательный диалог, конечно. – Бывшего тоже нет. – А я рассчитывал на другое, – он кивает сам себе, делая ещё глоток эспрессо. – Тело кто-то оставил возле места вашей работы. Смерть наступила несколько часов назад, вчерашним вечером, а улица ночью хоть и была пустынной, но машины здесь проезжают, да и люди ходят. Как так вышло, что первым на труп наткнулся бариста, открывший кофейню в семь утра, а не работяги, которым надо ехать в офис на другой конец города? – Может, рассеивание ответственности? – неуверенно предполагает Иллуги. – Другие люди были рядом и все подумали: «ну, кто-нибудь другой сообщит, а мне на работу надо». – Но вы так не подумали? – Мне надо было открываться и готовиться к смене. Ясно же, что труп рядом с заведением – это так себе маркетинговый ход для привлечения клиентов, – внутри начинает назревать раздражение. Вопросы Флинс задаёт странные, будто бы совсем не по делу, а Иллуги хочет, чтобы клубок суеты снаружи поскорее перестал суетиться. Ему работать нужно. – Давайте к делу, – ещё один усталый вздох вырывается непроизвольно. Странно как-то получается. Понедельник только начался, а Иллуги уже задолбался. – Так вот, тело сюда кто-то перенёс, – господин Флинс водит пальцем круги по ободку чашки, и это странно цепляет. Монотонно, медленно, спокойно, гипнотически. Иллуги чувствует, что от наблюдения за этими движениями ему хочется спать. – Причём не просто выкинул в случайном месте, а педантично сложил возле самой стены, одежду всю поправил. Исходя из этого какой вывод можно сделать? – Что возле кофейни его оставили неслучайно? – Иллуги со скепсисом выгибает бровь. – Думаете, это для меня подарок? – У вас любопытный шрам на шее. Такой очень сложно получить по случайности. Подпустили врага слишком близко и доверились ему, либо были без сознания? У вас в целом много шрамов разной степени старости, что говорит о продолжительном насилии в прошлом. Вероятно, связались с кем-то опасным, недавно расстались и он вам так изощрённо мстит, – от всех этих предположений хочется весело хмыкнуть. – Промахнулись, к сожалению, – улыбается Иллуги и достаёт из-за ворота свитера висящие на цепочке солдатские жетоны. – Я просто был на фронте. После школы сразу в армию и на войну, а там без боевых шрамов не обошлось. – Ой… Господин Кирилл Чудомирович забавно округляет глаза и глупо моргает несколько раз. Выглядит таким удивлённым, будто Иллуги только что сказал нечто вроде «да я сам его убил, все догадки полностью мимо». Похоже, у этого Флинса с дедукцией туговато. Ну он пытался, конечно, но как-то… Детектив из него не очень, если честно. – А жаль, такая красивая версия была, – впрочем, сильно расстроенным Флинс не выглядит. Водит ещё пару кругов пальцем по чашке, вынуждая Иллуги внимательно следить за этим взглядом, а потом резко обрывает движение. Приходится слабо встряхнуть головой и мысленно посетовать на недосып, из-за которого концентрация внимания заметно снизилась – к тому же, Иллуги после успокоительных размазало. – Ладно, тогда по стандарту. Расскажите в подробностях о произошедшем. Ну наконец-то. Он рассказывает про своё рутинное утро, которое нарушилось телом возле кофейни. Говорит, в какое время к ней подошёл и как действовал. Говорит, что рядом никого подозрительного не видел, мимо вообще почти никто не проходил – возможно, издали заметили тело и решили обойти по широкой дуге, как и он сам. Увидел кровь, шмыгнул в кофейню, вызвал полицию. – А потом вы приехали, и... всё, – неожиданно рассказ Иллуги подходит к концу. Он пытается отыскать в голове ещё какие-то факты, но не находит их. – Больше мне нечего добавить. – Понял... Флинс делает последние заметки, просит у Иллуги контактные данные, после чего залпом допивает кофе и, игнорируя стакан с водой, идёт обратно к клубку суеты на улице. Поначалу кажется, что можно выдохнуть, никто его в убийстве не обвиняет, а то ведь часто так бывает, что первый подозреваемый тот, кто нашёл тело. Рядом с полицией в целом иногда становится тревожно на пустом месте – сразу кажется, что они откопали древнее преступление и пришли призвать к ответу. Например, за сворованную в магазине конфету или проезд без оплаты. Вот Иллуги и был напряжён рядом с Флинсом просто по инерции, хотя знал, что его ни в чём нельзя обвинить. А потом он понимает, что господин Кирилл Чудомирович не оплатил кофе. Что ж, не зря его усталую физиономию запомнил, потом можно будет призвать к ответу. Почему Иллуги так уверен в новой встрече? Что-то ему подсказывает, что Флинс к нему наведается ещё раз. *** Иллуги любит свою работу. Правда любит. Но не уверен, что любит в особо трудные дни, когда поток клиентов размазывает его в лепёшку, заставляя задыхаться от усталости и суеты. Позиции меню путаются в голове, заказы смешиваются, череда людских лиц начинает вызывать тошноту, но приходится держаться и улыбаться, улыбаться, улыбаться. Даже тогда, когда ноги начинают подкашиваться от усталости и хочется очередной мажористой девчонке плюнуть в её грёбаный карамельный капучино, потому что «слишком сладко, переделайте». В такие моменты малодушно хочется уволиться, но Иллуги надо как-то жить и кормить ручного соловья, поэтому он смиряется, вздыхает, вешает на дверь табличку «перерыв пятнадцать минут» и выходит через чёрный ход на улицу, чтобы возле вонючей помойки предаться никотиновому греху. Да, иногда он курит. Дни бывают очень тяжёлые. – О, вы здесь, – и очень неудачно его находит следователь Флинс как раз в тот момент, когда Иллуги на корточках прячется за мусорным баком с сигаретой в руках. Прямо под табличкой «не курить». Нутро царапает знакомой тревогой за свои преступления. – Не ожидал вас тут застать, молодой господин. Тяжёлый день? – Как вы догадались? – вяло язвит Иллуги, делая быстрый затяг и сразу же выпуская дым. – Там табличка висит про перерыв. Можете немного подождать? – Могу. Иллуги благодарно кивает, снова быстро затягиваясь – какая-то дурная привычка курить так, словно он это делает на бегу и должен успеть прикончить сигарету за полминуты. Ожидается, что Флинс уйдёт из закутка с чёрным ходом, но он почему-то стоит на месте. Ждёт, как и сказал, но не возле входа, а прямо тут, хотя Иллуги намекал оставить его в одиночестве. – Я теперь подозреваемый? Нельзя выпускать из виду? – вообще-то это грубость, но Иллуги до прихода Флинса материл фантик от злакового батончика – срывал на нём злость из-за тупости человечества. Как можно понять, сорвал не до конца, вот и грубит. – Я бы пошутил в хищении моего сердца, но мне недавно запретили флиртовать с участниками следственного процесса, – какой же он чудик. Иллуги, честно говоря, не знает, что ему сейчас делать. То ли покраснеть, то ли возмутиться, то ли махнуть рукой, то ли кокетливо поманить Флинса к себе за мусорку. – Раз запретили, значит были прецеденты? – Вроде того. Одну девушку вытолкнули с четвёртого этажа, и я в больнице пошутил, что небеса не выдержали красоты такого ангела, отчего она пала на землю. Что-то вроде профессионального юмора, не более. – На месте девушки я бы вас за такое ударил. – Она ударила. Кстати, люди с загипсованной рукой могут очень больно драться, не рекомендую вступать с ними в схватку. Иллуги поражённо вздыхает, качая головой с невысказанным «какой же вы странный…», но Флинс, кажется, и по одному вздоху догадывается до этой мысли. Склоняет голову набок, улыбается уголком губ, наблюдает за курящим Иллуги. Либо просто любуется, либо опять пытается использовать дедукцию, либо умеет читать мысли. Главное, чтобы не последнее. – Можете пока оставить табличку на двери? Клиентов рядом, кажется, всё равно нет. Иллуги после перекура неуверенно мнётся на пороге чёрного хода, глядя через проём двери в зал на окна и улицу. Человеческих элементов там действительно не наблюдается. Что ж, можно продлить перерыв – тем более, следователь по делу пришёл. – Хорошо, – поэтому Иллуги соглашается, пропуская Флинса в зал и указывая на место за стойкой. – Вы что-то будете? Кстати, вы прошлый заказ не оплатили, господин следователь. – А я ведь при исполнении был. У вас нет акции с бесплатным кофе для сотрудников спецслужб, которые убирают тело человека от вашего заведения? – Ну… – после такого искреннего невинного удивления от отсутствия акции Иллуги как-то совестно требовать с Флинса плату. Тем более, начальство в курсе, что в том временном промежутке рядом ошивалась полиция. Наверное, Иллуги не оштрафуют за одну бесплатную чашку. – Ладно. Но если сейчас будете заказывать, то оплатите, пожалуйста. – Тогда повторите мне тот заказ, будьте добры, – господин Флинс расстёгивает пуговицы пиджака и вальяжно распахивает его, усаживаясь за стойку. Честно говоря, со своей статной элегантностью он в скромную кофейню почти не вписывается. Такому бы в ресторанах обедать, а не в мелких забегаловках кофе заказывать. – А я пока задам несколько вопросов. – Хорошо, – Иллуги берётся за пакет с зёрнами, чтобы начать готовить. – Во сколько вы заканчиваете смену? Пакет от этого вопроса едва не валится на пол, потому что Иллуги – ах, святая наивность – снова ждал допроса по текущему расследованию, а не двусмысленных вопросов. Вот опять не ясно – это Флинс так подкатывает или ему для дела надо? Впрочем, помня, что он упавшей с высоты девушке сказал… – Обычно или в конкретный день? – опасливо уточняет Иллуги. – В день перед тем, когда обнаружили жертву. – А… у меня тогда выходной был, я не работал. – У вас есть сменщики? – Да, конечно. Без выходных работать было бы слишком сложно, – Иллуги кротко улыбается, запуская шумную кофемашину. – Простите, это ненадолго. Флинс понятливо кивает, дожидаясь, пока стихнет шум. Иллуги от неловкости мнёт пальцы в тёмных перчатках и очень хочет помыть руки, поправить воротник водолазки, стряхнуть с одежды невидимые пылинки, потому что на него смотрят, сканируют взглядом. Какой же этот Флинс чудной, уму непостижимо. – А обычно во сколько заканчиваете? – Если полная смена, то часов в восемь и уборка с закрытием. А так я работаю в первой половине дня, и около двух-трёх часов приходит сменщик. Он студент, после пар подрабатывает. – А у вас это единственная работа? – Да, – от очередного вопроса Иллуги напрягается. – Почему так много вопросов о моей жизни? – Надо же мне найти ответ на вопрос о том, почему именно возле вашей кофейни оказался труп, – Флинс пожимает плечами, доставая из кармана пиджака кошелёк, а из него – крупную купюру. Приходится лезть в кассу за сдачей. – Сдачи не нужно. Это чаевые, – он вчитывается в надпись на баночке, куда редкие добрые клиенты кидают монетки. – На корм соловью и учебники по органической химии? – Да, у меня есть ручной соловей, сменщик учится на химфаке, а я учусь заочно и снимаю квартиру в получасе ходьбы отсюда, – выкладывает Иллуги всё разом, предвосхищая остальные вопросы. – Обычный парень, который не вступал в контакт с криминальным миром или важными шишками. Я без понятия, как тут оказался чей-то труп. – Даже догадок никаких нет? – Мне кажется, это просто случайность. Ни я, ни сменщик никому вроде дорогу не переходили… – Иллуги на автоматизме отсчитывает сдачу, потому что распорядиться ею клиент должен сам в любом случае. Флинс понятливо закидывает эти несколько купюр в баночку для чаевых. – Я уже всё вам рассказал. Не знаю, что ещё можно добавить. – А со вторым сотрудником можно переговорить? Когда он придёт? – Где-то через час… можете позже прийти или тут подождать. – Тогда, если позволите, я бы подождал здесь. – Прошу, – Иллуги жестом указывает на один из пары маленьких столиков, а сам идёт снимать табличку с объявлением о перерыве. – Кстати, а что вообще известно насчёт этого убийства? – А разве это убийство? – Флинс усаживается за стол, с подозрением щуря глаза. – Об этом вам никто не говорил. – Ну так… по телу же видно было. У мужика дыра в животе от огнестрела, вряд ли он так промахнулся на охоте… Подозрительный прищур флинсовых глаз вынуждает Иллуги шумно сглотнуть и сделать вид, что никакого вопроса он не задавал. Табличка снимается с двери, сам он возвращается за стойку, через минуту в помещение заходит очередная мажористая девица – неизвестно, как они вообще в этом районе появляются. Рядом точка спавна? Неизвестно. Но пока Иллуги её обслуживает со стандартной вежливой улыбкой, то не может отделаться от ощущения наблюдения – Флинс иногда на него поглядывает. Вроде без прежнего подозрения, а просто поглядывает, но Иллуги всё равно странно тревожно. Вдруг сейчас сделает что-то не так и его… ну, например, неловкое обращение со вспенивателем для молока сочтут за доказательство преступления? Вот глупо это, а всё равно есть. Сменщик появляется ровно к назначенному времени, приветливо улыбаясь Иллуги и поправляя косички светлых волос на затылке. Альбедо, как всегда, исполнителен, пунктуален и является образцом идеального сотрудника. Ни одной смены не пропустил за полгода, ни разу не опоздал. – Это следователь насчёт случившегося в понедельник, – Иллуги кивает на Флинса, что с интересом косится в их сторону. – Несколько вопросов хочет задать, если не возражаешь. – Не возражаю, с чего бы мне возражать… – Альбедо тоже почему-то косится на Флинса с опаской. От этого становится странно. Неужели этот идеальный студент и сотрудник как-то с убийством связан? – Сейчас, сумку только оставлю. Обслужишь пока посетителей? – Конечно, – к счастью, Иллуги и сам образцовый исполнительный сотрудник, отличающийся трудолюбием и добродушием. Но, пока Альбедо беседует с Флинсом за столиком, Иллуги обслуживает компанию из трёх человек со специфичными вкусами и снова думает, что хочет уволиться. *** – И снова доброго дня, молодой господин, – когда Флинс совершенно внезапно подсаживается к Иллуги на скамью в парке, тому хочется позорно взвизгнуть от испуга. – Вернее, вечера. Не боитесь так поздно в парке гулять? Картина называется «Иллуги хотел после смены спокойно покормить птиц в парке». Сидел себе спокойно на скамье, бросал стае воробьёв купленный для Аэдона – он не обидится, для него у Иллуги ещё пакет есть – корм, думал о вечном, а потом рядом внезапно нарисовался Флинс и сел на соседнее место. Вот вроде такой галантный, манерный, а на деле совершенно бесцеремонный. Впрочем, у него работа такая – не сильно церемониться с подозрительными личностями. А Иллуги, наверное, после того вопроса про убийство стал подозрительным, хотя вроде ничего особенного не спросил. – Добрый вечер… – здоровается он в ответ после заминки, даже не думая скрывать удивление. Иллуги в целом искренний – что чувствует, то и показывает. – А вы тут какими судьбами? – Как бы это странно ни звучало, но просто мимо проходил, – Флинс беззаботно пожимает плечами, глядя в светлое небо с лёгкой улыбкой. – Славно, что ночи в это время года светлые. Девять вечера, а солнце только начинает садиться. – Да. Поэтому, возвращаясь к вашему вопросу, мне ни капли не страшно, – Иллуги швыряет воробьям последнюю горсть корма и наслаждается их бодрым щебетом. Какие же забавные. – А ещё я был на войне, забыли? – К своему стыду, не догадался связать этот факт с вашим бесстрашием, прошу простить, – вот по речи он джентльмен, аристократия, интеллигенция. А подсел рядом будто бездомный, которому не хватает на чекушку – так же бесцеремонно. Однако Флинс этой бесцеремонностью и сам озадачен. – Вдобавок, должен извиниться за то, что так нагло вторгся в ваше личное пространство и отвлёк от спокойного досуга. Не сдержался, увидев знакомое лицо. – Я не возражаю, господин следователь. Ваша компания мне приятна, – тревоги сегодня правда не ощущается. Трупов вокруг нет, допрос никто не проводит. Флинс просто подсел и завёл светскую беседу, что для Иллуги немного странно, но не неприятно. Друзей для беззаботного времяпровождения у него почти нет, несмотря на общительную натуру. – Ну, если вы не начнёте снова задавать странные вопросы. – Странных вопросов я обычно не задаю, всё по делу. – Вы спрашивали, есть ли у меня парень и во сколько я заканчиваю. – И что здесь странного? Стандартная процедура флирта на рабочем месте. – Так это всё-таки был флирт? – А вас не проведёшь, молодой господин, догадливы. Флинс то ли шутит, то ли говорит совершенно серьёзно – он, судя по всему, из тех людей, которые могут с абсолютно спокойным лицом выдать полную чушь, и все окружающие в неё поверят. Альбедо, например, так иногда делает забавы ради. Как-то раз он с абсолютно серьёзным видом сказал, что если жевать кофейные зёрна, то можно улучшить зрение. Иллуги поверил. Было невкусно. – По правде говоря, вопросы действительно были по делу, – Флинс решает сжалиться, когда видит его смятение. – А про флирт просто неудачная шутка, от которой я не смог сдержаться. Не хотел вас смутить и не имел в виду ничего такого, не подумайте. – Я не смущён, – да, будто это не у Иллуги нагрелись щёки. – Просто можно, пожалуйста… не сбивать меня с толку? – Своей красотой? – Господин Флинс. – Всё-всё, больше не буду, обещаю. Иллуги осуждающе качает головой, но на деле едва сдерживает улыбку. Господин Флинс всё такой же странный, немного забавный и слегка напрягающий. А ещё у него всё такие же жуткие мешки под глазами, отчего Иллуги после пары минут уютного молчания не может сдержать вопроса. – Сильно устаёте? – Флинс после этих слов удивлённо поворачивает голову к Иллуги, отрываясь от созерцания закатного неба. – Выглядите так, будто спите только по праздникам, – почему-то удивление становится сильнее. – Вам не стоит злоупотреблять кофе, уж простите, что лезу не в своё дело. Просто глядя на вашу измождённость, хочется вас уложить в кровать, – и ещё больше удивления. – Поспать. Только поспать, – он всё ещё удивлён и смотрит на Иллуги так, будто тот резко отрастил вторую голову. – Ну что вы так на меня смотрите? – Просто удивлён вашей заботой, – бормочет Флинс с нехилым смятением. Отлично, не один Иллуги тут будет в растерянности. – К сожалению, бессонница беспощадна. Да и работы много в последнее время. – Понимаю, – он сочувствующе улыбается, решая поделиться ответным откровением. – Тоже плохо сплю. Часто кошмары снятся обо всех тех, кого я убил. Разумеется, не стоило это говорить следователю, который расследует дело о трупе, который Иллуги обнаружил и который был рядом с местом его работы. Сейчас, наверное, он станет ещё более подозрительным. Но Флинс ведь догадается подумать про военный опыт Иллуги? Надо бы сразу примечание сделать. – Я про армию, если что, – к счастью, Флинс подумал в нужную сторону, что подтверждает понимающим кивком. – Не осуждаете? – Сложно за столько лет работы следователем не очерстветь сердцем и не начать думать, что некоторые убийства – вынужденная мера. Вы сражались ради защиты других людей и самого себя. Так повелось испокон веков. Люди убивают друг друга, и с этим ничего не поделать. – Наверное, – Иллуги неопределённо поводит плечами, думая примерно о том же. – А про вынужденную меру... были какие-то интересные случаи? – Ну... – Флинс ненадолго задумывается. – Вообще такое распространено. Домашнее насилие, женщина отравила мужа, чтобы спасти себя и детей. Много случаев атаки ради защиты. – Убей или умрёшь сам, – тихо заключает Иллуги, задумываясь ненадолго. – Есть ли оправдание у убийства? – Сложный вопрос, молодой господин. По закону ничто не оправдывает убийство полностью, но есть смягчающие обстоятельства. А с точки зрения человеческого понимания... – его голос затихает, а предложение остаётся без окончания. Наверное, надо сменить тему. – Вы за закон или человеческое понимание? – но Иллуги слишком любопытно узнать, что Флинс думает насчёт всего этого. Увы, в ответ он получает только загадочную улыбку и внезапную смену темы на очень важный воробьиный переполох прямо перед ними. Приходится оставить другие вопросы как-нибудь на потом и обратить внимание на птичью драку за крупный кусок корма, который бедные воробьи не смогли поделить мирно – приходиться наклониться и прищуриться, чтобы разглядеть причину боя. Вечер тем временем тянется к ночи, улицы пустеют, и, когда приходит пора расходиться разными дорогами, Флинс вдруг изъявляет желание проводить Иллуги до дома. Это уже привычно тревожит, но отказ вызовет ещё больше подозрений. Надо выглядеть мирным гражданским, который спокойно сотрудничает и общается с полицией, чтобы не вызвать подозрений. А то там неоплаченный проезд, сворованная конфета... Ладно, это всё ещё глупо. Но и избавиться от идиотской тревоги сложно – Иллуги считает, что у полиции могут возникнуть к нему вопросы, если они копнут глубже. В их части города мало безгрешных. – Что-то известно насчёт того трупа? – аккуратно интересуется Иллуги уже на подходе к дому, не сдержав любопытства. – Интересно всё-таки, почему он именно возле нашей кофейни оказался. – Вдаваться в подробности не могу, к сожалению, – Флинс вместе с ним останавливается возле подъезда обшарпанной многоэтажки, в которой Иллуги снимает однокомнатную квартирку. – Но пока что ниточки ведут к одной из мафиозных группировок. Очередное гиблое дело, наверное. На мафию у нас нет управы. – Не расстраивайтесь. Может, всё обстоит лучше, чем вы думаете, – ободряющая улыбка, вежливый тон, ну и пора честь знать, наверное. Только последний любопытный вопрос задать, а потом точно домой. – А какая именно группировка? К счастью, Флинс не считает его любопытство подозрительным. К сожалению, слетевшее с его языка название заставляет Иллуги похолодеть и ощутить острую тревогу – не ту, которая возникает от мыслей о «они раскроют проезд без оплаты», а другую, более сильную. Видимо, эмоции проскальзывают на лицо, потому что Флинс хмурится с лёгким подозрением. – Что вас так напрягло? – Самая жуткая… почему они к нам труп сбросили? – бормочет Иллуги разбитым шёпотом, и направленное в его сторону подозрение почти сразу рассеивается. – Не волнуйтесь, молодой господин, – Флинс обхватывает его ладонь тонкими тёплыми пальцами, подносит её к своему лицу, после чего абсолютно внезапно и неожиданно дотрагивается губами до тыльной стороны. – Если вам грозит опасность, то я сделаю всё, чтобы обезвредить преступников. Это моя работа. Иллуги ломко улыбается, чувствуя, что тревога отступает, но совсем чуть-чуть. Смущение из-за поцелуя в ладонь неплохо отвлекло от пугающих мыслей, однако расслабиться до конца не выйдет. Вежливое прощание, дверь подъезда, путь по лестнице. Но на одном из лестничных пролётов Иллуги останавливается, глядя через грязное подъездное окно вниз, на площадку перед домом. Флинс стоит на месте. Смотрит наверх. Прямо на Иллуги смотрит, цепко и пронзительно. ...тревоги становится больше. *** Нет, всё-таки пора увольняться. Иллуги уверяется в этом, когда начальство сдёргивает его в выходной вечер и гонит на другой конец города, потому что там на одной из точек нарисовалась проблема. Падают новые задачи, нагрузка растёт, реалистичные кошмары по ночам изматывают – звуки выстрелов, взрывов, кровь на руках и ощущение себя самым мерзким из чудовищ. Иллуги мало спит, плохо ест, плохо работает на сменах из-за низкой концентрации внимания. К тому же, тревогу усиливает ощущение слежки по вечерам – приходится долго петлять по городу, чтобы избавиться от хвоста. А в какой-то момент вселенная решает, что и этих проблем Иллуги мало. Одним утром после бессонной ночи он приходит на работу, а возле здания кофейни обнаруживается очередной клубок суеты: мигалки, эксперты в защитной одежде, полицейская лента, знакомый доберман, похожий на демона из преисподней. И Флинс. Конечно же, снова Флинс. Хоть что-то хорошее во всём творящемся вокруг кошмаре. – Утро, – вяло и лаконично приветствует Иллуги, подходя к Флинсу, который о чём-то переговаривается с коллегой… довольно скромного роста. – Здравствуйте. – Утро, как понимаешь, не доброе, – Флинс хмуро просматривает какие-то бумаги, пока его сослуживец с ещё более выразительной хмуростью кивает Иллуги в знак приветствия. – Угадаешь, что случилось? – Опять труп в том же месте? – мрачный взгляд скашивается в сторону стены кофейни, где опять лежит мужское безжизненное тело. – Вижу, что да. – Эх, даже загадки не получилось, вот незадача… – Флинс досадливо цокает языком и получается как-то не по-флинсовски. Иллуги теперь знает, что значит это «по-флинсовски». За последние пару недель их встречи стали частым явлением – то в парке после работы, то Флинс по пути забегал в кофейню, то просто случайные столкновения лоб в лоб где-нибудь на районе. Каждая из этих встреч сопровождалась мирными беседами, новыми фактами друг о друге… одним поцелуем в щёку. Дня три назад Флинс снова Иллуги решил проводить поздним вечером после кормления воробьёв в парке, а там опять разговор случайно перетёк куда-то во флирт, смущения стало меньше, вот и… да. Щека до сих пор этот поцелуй помнит. – Я задам вам несколько вопросов? – коллега Флинса открывает приложение заметок на телефоне. Голос у него оказывается приятный, спокойный, низковатый. Ну, сам парень тоже низковатый – хотя не Иллуги вообще-то об этом говорить. – Где вы были прошлой ночью примерно с девяти вечера до полуночи? – Я… – рот уже открывается для ответа, но продолжить фразу не получается. – Он со мной был. Не утруждайтесь, сам допрошу, – Флинс изящным жестом закрывает папку с бумагами и отдаёт своему коллеге, который почему-то хмурится ещё сильнее. Брови так сведены к переносице, что от взгляда на это становится больно. – Ой, Иллуги, там твой сменщик. Господин Альбедо! – он повышает голос, окликая Альбедо и заставляя всех обратить на него внимание. – Можете подойти? Хотелось бы задать вам пару вопросов! Иллуги снова становится странно. Странно, потому что Альбедо застывает в испуге, не делая ни шагу навстречу. Чего он так испугался? Неужели как-то связан со всем этим? Да быть не может, Иллуги хоть сейчас своей жизнью готов поклясться, что Альбедо тут ни при чём. Однако он ведёт себя ещё страннее. Вдруг разворачивается и быстрым шагом идёт прочь. – Издевается, что ли… – коллега Флинса вздыхает, но зато его выразительные брови наконец-то расслабляются. – Эй! Ты куда пошёл?! – Альбедо переходит на бег. – Сто… стой, я тебе говорю! Альбедо! Он чертыхается и бежит за Альбедо, Альбедо бежит куда-то в сторону станции метро, Флинс мечтательно вздыхает, а Иллуги нихренашеньки не понимает. Какого чёрта? Почему Альбедо убегает? Каким боком он связан со всем этим? Что? – Сделаешь мне кофе, молодой господин? – пока Иллуги беспомощно смотрит то вдаль убегающим людям, то на Флинса, этот самый Флинс невозмутимо проходит под полицейскую ленту. – Идём? – А как же... – Сами разберутся, не маленькие. Боже, какой же он до сих пор чудик. Иллуги открывает кофейню, налаживает оборудование, переодевается в форму и не знает, стоит ли Флинсу говорить, что сегодня вообще-то не его смена. Но раз уж Альбедо повязали и повели допрашивать, то в любом случае пришлось бы работать. Поэтому Иллуги спокойно готовит двойной эспрессо без лишних вопросов – уже изучил вкусы Флинса, поэтому можно молча взять и сделать, зная, что кофе примут с благодарностью. – Ты ведь вчера не был со мной, – говорит Иллуги, когда ставит на столик чашку, усаживаясь на соседнее место. – Зачем соврал? – У господина Сяо суровая манера ведения допросов, – Флинс пожимает плечами, делая глоток едкой чёрной жижи. Иллуги, как бы, кофе сам любит, но не такой горький и ядрёный. – Решил, что лучше сам с тобой побеседую. – А мне нечего сказать, я дома был. – Кто может это подтвердить? – Ну… только Аэдон и коробка из-под пиццы, – Иллуги неловко потирает шею, очень надеясь, что он не выглядит опять подозрительным. За последние встречи с Флинсом тревога из-за «меня осудят за пересечение проезжей части в неположенном месте» заметно снизилась. Но не хочется чувствовать её опять. – Обычный вечер, бессонная ночь из-за кошмаров, дорога на работу, а тут вы. – Что-то такое я и предполагал. Флинс смотрит за окно кофейни, где клубок суеты суетится так же, как в их первую встречу. Иллуги тоже смотрит. Ощущение создаётся такое, что всё повторяется в полной точности до каждой детали. Лает служебный пёс. Порыв ветра колышет полицейскую ленту. Тело в чёрном мешке не с первого раза загружают в машину из-за покосившейся ножки на носилках. Только картина того, как пойманного Альбедо со скрученными за спиной руками грузят в другую машину, сильно выбивается из воспоминаний. Всё-таки не симуляция и не сон. Всё-таки Иллуги пока что не сошёл с ума от недосыпа. – Альбедо тут ни при чём… – бормочет он себе под нос, глядя на то, как хмурый коллега Флинса забирается на водительское сидение машины. Злой стук двери оказывается таким громким, что слышен даже в помещении. Нервный этот парень какой-то. – Куда его теперь? – На допрос. Почему ты так уверен, что это не он? – Просто уверен, и всё тут, – Иллуги устало зарывается пальцами в волосы. – Я с ним сдружился, общались много. Он хороший. – Увы, милый Иллуги, иногда даже самые хорошие люди оказываются впутаны в страшные вещи. Иллуги от этих слов мелко вздрагивает. Затихает, задумчиво молчит. Суета и возня за окном потихоньку рассасывается, Флинс допивает свой кофе, а в голове на повторе крутится только одно. Пора уходить с этой работы. *** После решения уйти с работы у Иллуги становится ещё больше проблем. Начальство в гневе, кошмары удушают, Альбедо берёт внезапный отпуск, нагрузка возрастает до невыносимых значений. За первыми двумя трупами появляются новые, полиция постоянно крутится рядом, клиентов нет, начальство злится и срывается на Иллуги. Во всём творящемся вокруг кошмаре утешает только одно. Только один. Флинс. – Молодой господин, ты хотя бы ужинал сегодня? – спрашивает он, уже привычно провожая Иллуги домой после встречи в парке. Удивительное дело – вроде никак встречи не согласовывают, а всё равно почти каждый день случайно сталкиваются. А ведь у Иллуги график плавающий, заканчивает всегда по-разному, но Флинс его находит. Удачное стечение обстоятельств, конечно. Ладно, шутки. Иллуги прекрасно понимает, что с Флинсом что-то не так, однако напрямую выразить подозрения не может. Надо казаться порядочным гражданином, не вызывать подозрений, однако... Флинс подобрался к Иллуги слишком близко, и это почему-то пугает. – Сегодня не успел, работы много было, – он устало улыбается, покачиваясь от дурного самочувствия из-за летней духоты и голода. – Поскорее бы обучение закончить и найти работу получше. – Много ещё осталось? – Ещё один за… один месяц обучения, – Иллуги понимает, что едва не оговорился. Надо бы собраться с мыслями и нормально соображать. – Чуть не сказал «один заказ». В голове только рафы, латте и капучино. – Совсем заработался, молодой господин, – Флинс кратко вздыхает, в который раз за последние встречи обхватывая ладонь Иллуги, чтобы прижаться губами к тыльной стороне. Поначалу все эти жесты нехило напрягали, но теперь манерные ухаживания кажутся чем-то приятным. Не подозрительным. Потому что Флинс, видимо, искренне в Иллуги заинтересован, раз относится с такой обходительной заботой. – Отдохни завтра, возьми выходной. Выспись как следует. – Завтра у меня и так выходной. Флинс загадочно улыбается, пожимая плечами и заставляя слабо напрячься. Его дурацкая таинственность порой вымораживает, заставляя гадать о том, что за цели он преследует и что в принципе творится в этой темноволосой красивой голове. Иллуги, к своему стыду, иногда самоубийственно наивен и глуп, поэтому даже несмотря на признаки скрытой угрозы продолжает оставаться рядом с Флинсом. – Пришли, – остановка возле подъезда и слабая неловкость от непонимания: надо попрощаться или же не стоит сразу уходить. – Аэдон голодный, наверное. – Он сможет потерпеть, как думаешь? – пальцы Флинса касаются щеки Иллуги, смахивают в сторону прядку волос и едва-едва дотрагиваются до уголка губ. Такое мимолётное прикосновение, что кажется наваждением, сном, галлюцинацией. – Хотелось бы насладиться твоим обществом ещё немного, если позволишь. Предложение произносится так мягко и вкрадчиво, что отказать очень трудно. Иллуги взволнованно сглатывает слюну, завороженный тем, как Флинс наклоняется к нему ближе. Один на двоих вдох, несколько секунд опасливого промедления, а потом... Иллуги уже не вспомнит, когда в последний раз с кем-то целовался. Возможно, в школе, а может и вовсе никогда – никогда по-настоящему, чтобы долго и обстоятельно, а не поверхностные прикосновения. Пальцы Флинса скользят по шее, зарываясь в волосы, его тонкие бледные губы оказываются мягкими и тёплыми. Некоторое время Иллуги стоит столбом, волнуясь и не зная, как правильно себя вести в такой ситуации, но сердцем хочет ответить. К нему в итоге и прислушивается, игнорируя разум с его обречённым «ой, какой же ты, Иллуги, деби-ил…». Плевать. Потом всё обдумает. А сейчас, раз есть возможность насладиться тёплым приятным поцелуем, то терять её Иллуги не собирается. Кладёт ладони Флинсу на плечи, слабо прикусывает его губу в отместку за лукавую улыбку. Нечего тут смеяться. Но даже так поцелуй очень тёплый, очень приятный, очень спокойный. В моменте можно представить, что всё хорошо. Что никакая угроза не висит над головой. Что Флинс – безопасный близкий человек. Что завтра будет лучше, чем сегодня, и вскоре настанут мирные счастливые времена. – Ты очень приятно дышишь, – шёпотом отвешивает Флинс сомнительный комплимент, когда поцелуй разрывается. – Не прекращай это делать, хорошо? – Дышать? – Да. У тебя здорово получается, продолжай в том же духе. Иллуги издаёт обречённый смешок, улыбаясь и качая головой. На душе пока что спокойно, разум разнежен ласковым поцелуем, холодной тревоги не ощущается. Однако у Иллуги к Флинсу множество вопросов без ответов, поэтому он знает: пройдёт час-другой и снова начнёт взвешивать «за» и «против», анализировать, сомневаться, тревожиться. Ситуация складывается сложная, если честно. Сверху раздаётся заливистое громкое чириканье – в приоткрытом на проветривание окне иллугиной квартирки, за барьером сетки от насекомых, Аэдон высказывает своё недовольство от того, что нерадивый хозяин не спешит его кормить. Соловьи громкие, хорошо слышно. У Иллуги чуткий слух, позволяющий легко различать свисты и щелчки, издаваемые птичьим клювом, поэтому он научился немного ориентироваться в птичьих настроениях. – Он у тебя без клетки живёт? – Флинс удивлённо вздёргивает бровь, глядя наверх. – Такой шумный. – Соседи его обожают, – иронично подмечает Иллуги, но улыбается с искренним весельем. – Он и так в квартире заперт, не могу делать его клетку ещё более тесной. Отомстит ещё. В глаз клюнет, и всё – совсем ослепну. Птицы бывают жестокими, когда им что-то угрожает. – Понимаю, – лёгкий кивок, и Флинс поворачивается обратно, одаривая Иллуги тёплым взглядом. – Все мы заперты и не хотели бы оказаться в более тесной клетке, если так посудить. Поэтому ведём себя хорошо. – Это ты про тюремное заключение? – Спасибо, что понял мою странную метафору. Какой же Флинс всё-таки чудик. Впрочем, Иллуги уже начинают его чудачества нравиться, поэтому он улыбается на прощание, а потом облизывается и переливчато свистит, чтобы передать Аэдону… да неизвестно, что передать – Иллуги птичий язык не знает, поэтому просто показывает, что слышал зов. Он машет Флинсу рукой, забегает в подъезд, бежит по лестнице, но на последнем лестничном пролёте опять останавливается. Вообще, кроме того первого раза больше не было напрягающих моментов, но сейчас Иллуги нутром чувствует: Флинс снова остался стоять возле подъезда. От увиденного в окне нутро пробирает холодом. Он снова стоит и смотрит прямо на Иллуги. Холодно, жестковато и пронзительно. …кажется, пора не только увольняться, а в целом бежать из этих мест куда подальше. *** Иллуги ушёл с работы. Правда начальство об этом пока не в курсе, поэтому узнает позже, когда не сможет с ним связаться – Иллуги собирает вещи с намерением сбежать отсюда. Из района, из города, а может и из страны. Вряд ли это поможет, вряд ли спасёт, но попытаться стоит. Аэдон, верный друг, вспархивает на плечо, пока Иллуги готовит последний свой ужин в этой квартире. Ничего особенного, просто макароны с фаршем. Вода закипела, мясо обжаривается, раздаётся звонок в дверь… Иллуги вздрагивает. Замирает над плитой, ощущая, как в теле напрягается каждая клеточка. От паники спасает только холодная рассудительность, предлагающая выключить газ, посадить Аэдона в редко использующуюся клетку, а потом проверить наличие пистолета в кухонном ящике. Нет, лучше достать. Проверить обойму, щёлкнуть предохранителем, медленно подкрасться к двери. Варианта два, и оба неприятные. В одном варианте звонить в дверь бы не стали, поэтому, скорее всего, второй – Флинс пришёл. Либо же Иллуги боится вообще зря, и за дверью всего лишь очередные чудики, желающие побеседовать о Боге. Как обычно придётся им сказать, что его нет, и закрыть дверь прямо перед носом. В дверном глазке виднеется знакомое лицо. Уставшее, с охрененными мешками под глазами, но странно довольное. Флинс. Радуется чему-то. Иллуги не знает, стоит ли расслабляться, но пистолет прячет в висящей рядом куртке и после заминки на судорожный вздох открывает дверь. Если проигнорирует, будет очень подозрительно. – Доброго дня, молодой господин. Я с хорошими новостями. – Это какими? – Иллуги закидывает на голое плечо кухонное полотенце, вздёргивая бровь и показывая, что гостей не ждал. – Преступник пойман, больше никаких трупов по утрам, – он излучает ликование, хотя внешне кажется спокойным. Иллуги же от новостей испытывает нехилое удивление. – Можешь спать спокойно. – Альбедо, что ли... – Нет-нет, господин Альбедо тут ни при чём, это мы сразу выяснили. – Тогда почему он убегал? – Ну, если бы я увидел своего бывшего партнёра, с которым полгода нахожусь в сильной ссоре, то тоже бы захотел убежать. Хотя есть вероятность, что такая реакция была не совсем адекватной, но люди бывают странными, не так ли? – Иллуги непонятливо хлопает глазами. – Вы ведь хорошо общаетесь, разве нет? Ты не знал, что Альбедо в очень сложных отношениях со следователем уголовного розыска? – Нет... – в голове возникает ещё больше вопросов, тревога нарастает. – А кто тогда... кто всех убил? – Вряд ли вы знакомы, – Флинс улыбается, а Иллуги не знает, что ему говорить и делать. Неужели правда поймали преступника? Можно выдохнуть? – Прости мне мою бестактность, но не пригласишь на чай? Стоять на пороге как-то неудобно. Иллуги неловко поводит плечами, но пропускает Флинса в своё скромное жилище, а сам идёт ставить чайник. Если кого-то действительно поймали, то можно выдохнуть, но от намерения бежать из этих мест Иллуги не отказывается. Ему всё ещё нужна нормальная работа. Поэтому сейчас напоит Флинса чаем, а там соберёт манатки, сунет Аэдона за пазуху и сбежит. Правда даже шага до кухни сделать не получается. Иллуги со спины вдруг обвивают тёплые руки, а на открытое плечо ставится подбородок Флинса. Приходится замереть на месте – тело напрягается в объятиях, в сознании вспыхивает тревога, разум мечется от непонимания происходящего. Неужели этот недодетектив всерьёз на Иллуги запал? А теперь, когда расследование кончилось, решил открыто проявить симпатию? – Флинс? – от ощущения коснувшихся шеи губ Иллуги мелко вздрагивает. – Ты больше не участник следственного процесса, поэтому можно? Ты ведь не против? – А поинтересоваться, прежде чем целовать, ты не думал? – Иллуги вздыхает, но немного расслабляется. Откидывает голову в сторону и думает, что отшивать так резко после того, как он до этого отвечал на поцелуи и объятия, будет подозрительно. – Чай не хочешь? Нельзя быть подозрительным. – Если честно, сейчас я хочу другого… – вкрадчивый шёпот льётся в уши, разгорячённое тело Флинса прижимается к Иллуги со спины, в задницу упирается… ну явно не пистолет. – Ты мне так нравишься, Иллуги. Иллуги, по правде говоря, Флинс тоже очень нравится. Ну если у него нет тайного умысла и намерения навредить. Поэтому ласку он принимает, вдвоём они делают несколько сбитых шагов к кровати, и Иллуги падает спиной в её мягкость. Крепкое горячее тело придавливает его сверху. Где-то на кухне недовольно чирикает Аэдон. Жаркий поцелуй оглушает и дезориентирует, нависший сверху Флинс ограничивает свободу действий. Иллуги шумно вздыхает через нос, закидывая руки ему на плечи и несмело отвечая на поцелуй, но Флинс обхватывает его запястья и заводит их наверх, к кованному изголовью хлипкой кровати. Несколько движений. Теснота на запястьях. Поцелуй внезапно разрывается. – Прости, молодой господин, – пока Иллуги застывает от шока и паники, дёргая скованными в наручники руками, Флинс приподнимается, глядя ему прямо в глаза, – ...или лучше звать тебя Соловьём Ночного Кошмара? …волна ледяного страха прокатывается по телу, сбивая дыхание в глотке. Бам! В голове Иллуги что-то взрывается и трескается, валится на части от осознания раскрытия. Его счастливый манямирок рушится, летит в бездну, надежды на спокойное будущее за секунду оказываются сожжены дотла. Грохот бешено бьющегося сердца отдаётся в голове, молотом бьёт по стенкам черепа, словно ударами тревожного колокола – спасите наши души! Только вот никто не спасёт, спасаться нужно самому. Флинс его всё-таки раскрыл. Но без боя Иллуги не сдастся. Резким движением он вскидывает ногу, ударяя коленом Флинса по боку и заставляя скатиться с себя. Тело рывком сгибается пополам, стопы упираются в прутья изголовья, руки с силой тянутся к телу – Иллуги просто выдирает цепью от наручников плохо приваренную железку, получая относительную свободу. Флинс успевает вскочить на ноги, но получает удар локтем по своему красивому лживому лицу, отчего падает спиной на кровать. Как и ожидалось, боец из него не самый лучший – следователи больше мозгами работают. Минута боя, и Флинс оказывается уложен на лопатки, а Иллуги усаживается сверху, натягивая цепь наручников на его горло. – Я так понимаю, тебе не говорили, что нельзя трахать участников следственного процесса? – с нескрываемой злобой цедит Иллуги, не вдавливая цепь слишком сильно. Пока что. – Даже если очень хочется? – уточняет Флинс хриплым голосом, но не дёргается и не пытается освободиться. Удивительная покорность. – Даже если очень хочется, – подтверждает Иллуги. – Руки над головой. Быстро. Иначе я тебя просто придушу. Флинс послушно вскидывает руки к голове, позволяя Иллуги своими скованными схватить его запястья. Напрягает, что враг не показывает ни страха, ни удивления, ни чего-либо вообще. Флинс просто улыбается своей ублюдской загадочной улыбкой, будто ему не угрожает сейчас расправой убийца из мафиозной группировки. Бывший убийца, вернее. Сегодня Иллуги решил сбежать. – Возле дома твои коллеги, да? Надо сориентироваться в ситуации и как-то спасти свою шкуру, потому что в тюрьму Иллуги не хочет. Вот нисколечко. – Нет, но Сяо знает, куда я пошёл. Если через минут пять не отправлю ему сообщение, то забьёт тревогу. – Где твой телефон? – Я не скажу тебе пароль, пока не буду уверен, что выйду из этой квартиры живым. – Да какого… – Иллуги сдавленно матерится, понимая, что играть на своих правилах не выйдет. – Я ведь могу тебя задушить и сбежать. – И твоё фото окажется во всех новостях, станешь самым разыскиваемым преступником. Надо тебе это? – Флинс быстрым движением облизывает губы и разок дёргает руками. Всё же не так спокоен, каким хочет казаться. – Иллуги, я мог тебя сразу сдать, когда всё понял, но я пришёл и… – И обманом пытался приковать меня к постели. – Да, потому что так я надеялся остаться в безопасности после твоей… бурной реакции на раскрытие. Иллуги, мы можем поговорить? – Чтобы ты получил больше доказательств? Ещё чего. – Тебе и так светит смертная казнь за такое количество убийств и работу в мафии. Закон будет к тебе беспощаден, – внутри от этих слов что-то стынет мёрзлым холодом. – Позволь мне рассмотреть ситуацию со стороны человеческого понимания? В голове пролетают все последние недели: встречи в парке, прогулки, непонятные странные шутки, поцелуи в ладонь и другие поцелуи. Всё это было игрой, чтобы подобраться ближе к подозреваемому и решить загадку, очевидно. Однако… стоило ли заходить настолько далеко? К тому же, сбежать теперь практически невозможно, а если и удастся, то Иллуги придётся до конца дней своих скрываться, быть в бегах. Флинс даёт ему шанс объясниться. Но как можно получить прощение за убийство? Не одно, причём, их слишком много. – Выхода у меня нет? – задаёт Иллуги вопрос в воздух. – Как давно ты догадался? – Поначалу просто думал, что ты запутался в показаниях. Говорил, что не подходил к первому телу, но каким-то образом издали на тёмной куртке разглядел дыру от огнестрела. И я заметил, что зрение у тебя не самое лучшее, – Иллуги всё-таки отпускает Флинса и слезает с его бёдер, с намёком вытягивая собственные руки. Наручники на них понятливо расстёгивают после краткой заминки. – Имитация соловьиного пения... ручной соловей, ниточки, ведущие к группировке, в которой состоит знаменитый Соловей Ночного Кошмара. Ослеплённые жертвы и та фраза про то, что птицы могут выклевать глаза. Улики только косвенные, всего лишь намёки, но я решил проверить догадку и оказался прав. – Молодец, попроси премию за раскрытие дела, – ворчит Иллуги, отходя к выходу из квартиры, чтобы достать пистолет. Подумав, с предохранителя не снимает, решая просто держать оружие в руках. Для уверенности, так сказать. – Отправляй сообщение. При мне. У Флинса, несмотря на невозмутимость, слабо дрожат пальцы, пока он набирает сообщение. Показывает экран телефона Иллуги, терпеливо ждёт, пока тот прочтёт. Остаётся надеяться, что в лаконичном «я в порядке, всё чисто» нет какого-то зашифрованного послания. Увы, тут только поверить на слово и ждать исхода всей этой ситуации. Но, судя по тому, как Флинс волнуется, он сам поверил Иллуги на слово и сообщение отправил верное. Иначе с чего бы ему паниковать. – Что теперь? – когда телефон оказывается отложен в сторону, ненадолго повисает неловкая тишина. – Закончим начатое и всё-таки потрахаемся или что-то другое? – Я бы хотел знать… знать, почему ты всё это делал, – Флинс садится на край кровати, держа руки на виду, хотя Иллуги ему даже не угрожает. Пока что. – Что из всего сказанного тобой было правдой, а что – ложью? – Про учёбу и армию соврал. Это, – из-за ворота водолазки без рукавов достаются солдатские жетоны, – родительские. Погибли на войне. Бабка, на которую меня оставили, с горя тоже скончалась, а я оказался на улице. Там подобрала мафия и вырастила в ручного убийцу, разглядев выдающиеся физические навыки. – А почему трупы оказывались возле кофейни? – Потому что так мне говорили убирать за собой, – со вздохом Иллуги опирается бёдрами о письменный стол, прокручивая в руках пистолет. – Я стал сильно сдавать, задания выполнял всё хуже. Зрение село, выносливость снизилась. За промахи мне подкидывали убитых мною, чтобы сам разбирался с ошибками. – И те жертвы… – Лишние. Их не должно было быть, это всё случайные свидетели, которые могут поставить под угрозу всю организацию. Поэтому организация в ответ подставила под угрозу меня и… – рукой он обводит себя и Флинса, чтобы жестом указать на происходящее, – у них, как видишь, получилось. Ненадолго повисает тишина. Флинс задумчиво хмурится, упирая костяшку указательного пальца под нижнюю губу, а Иллуги варится в тревоге. Что теперь с ним будет? Тюрьма? Смертная казнь? Или бывшие коллеги найдут, чтобы лично расправиться с предателем? Одно Иллуги знает точно: назад он не вернётся и убивать больше не сможет. Он живёт в сплошном кровавом кошмаре с перерывами на латте и капучино для прикрытия, не спит ночами, полощется в страхе и вине за все свои деяния. Каким бы ни был исход, но раскаиваться Иллуги будет до последнего вздоха. Да, он был вынужден следовать правилам – иначе бы его самого устранили. Относительная свобода появилась только в этом году, до этого Иллуги жил в штабе под строгим контролем. Пришлось показывать, что он бесконечно предан вышестоящим и любит свою работу. Иллуги правда любит свою работу. В кофейне. Другую работу он искренне ненавидит. – Для убийцы ты удивительно наивен и простодушен, смею признать, – подмечает Флинс, заставляя Иллуги перестать играться с пистолетом и метнуть в него острый взгляд. – Почему ты продолжил со мной общаться? Почему не отшил? – Боялся показаться подозрительным, – тихий ответ и мелкое пожатие плечами. – А может мне хотелось, чтобы ты меня раскрыл и пустил пулю в лоб. Может, просто понравился. Не знаю… – Тебе хочется уйти оттуда? – Больше всего на свете, – Иллуги, полностью отчаявшийся от своего положения, подходит к Флинсу ближе и опускается перед ним на колени. – Если человеческого понимания хватит, чтобы простить мои грехи, то могу я молить о спасении? – Можешь. Но вряд ли я смогу тебя спасти. Хотя, если как следует постараться… – Флинс тянет к Иллуги ладонь, оглаживая его щёку. Во взгляде его нет ненависти – только что-то сочувствующее, тёплое. Разве можно смотреть на чудовище с такой нежностью? – Маленький соловей… – Звучит лучше «Ночного Кошмара». – Согласен. Не смог увидеть в тебе кошмар, сколько бы ни смотрел. Флинс улыбается уголками губ. Иллуги откладывает пистолет и обессиленно кладёт голову на его колени, чувствуя ласковое поглаживание по волосам. Даже если пистолет сейчас приставят к его виску, а все последние минуты окажутся игрой в понимание и прощение, чтобы выудить побольше сведений для смертного приговора, то Иллуги не будет противиться. Сил не осталось. Сбегать, не спать ночами, бояться, убивать. Хотя бы несколько минут своей жизни Иллуги побудет обычным парнем, которого просто любят и просто гладят по голове без задней мысли. Где-то на кухне чирикает Аэдон. Флинс берётся за пистолет и откладывает его ещё дальше от них, продолжая поглаживать Иллуги и думать о чём-то своём. Возможно, о том, как усыпить проснувшуюся бдительность тренированного убийцы, чтобы схватить его и отдать под суд. Возможно, о том, как ему помочь. Неизвестно. Но остатками светлого в прогнившей душе Иллуги смеет надеяться на лучшее.