Перепиши мою судьбу

Я ненавидел Рождество. Нет, не само Рождество. Глупо ненавидеть праздник, который дарит подарки и еду, даже если ты Малфой и у тебя всего этого в избытке. Я ненавидел то, что Рождество означало — Семья. Сборы. Дом. Мой дом был поместьем Малфоев: огромным, холодным, величественным, как застывший труп. В нём всегда пахло деньгами и чем-то сладковато-гнилым, что исходило от тёмных артефактов в кабинете отца. Там не было уюта. Не было тепла. Только полированный мрамор, старые гобелены и портреты предков, которые смотрели на меня с осуждением, даже когда я ничего не делал. Отец говорил, что я должен гордиться этим наследием. Я не гордился. Я боялся его. Именно поэтому, когда мать написала, что они с отцом уезжают на рождественский приём к каким-то важным немецким чистокровным магам, и что мне лучше остаться в Хогвартсе, потому что «там будет скучно». Я испытал облегчение. Такое сильное, что мне стало стыдно. Стыд был привычным чувством. Как старый шарф, который уже не греет, но ты оставляешь его, потому что не знаешь, чем заменить. Я остался в Хогвартсе. Один. Без Пэнси, без Блейза, без Тео. Без Крэбба и Гойла, которые хотя бы своим молчаливым присутствием создавали иллюзию, что я не один. Я был один. И это было невыносимо. Но потом этот, идиот Поттер, сел напротив меня за обедом.                                 ⋇⋆✦⋆⋇　 Я не знал, чего он хотел. До сих пор не знаю. Когда он сел за слизеринский стол. За МОЙ стол, МАЛФОЯ, за стол, который по всем правилам и законам мира должен был быть для меня убежищем от гриффиндорских выскочек. Я думал, что у меня случится сердечный приступ. Я не шучу. На секунду мир потемнел, и я услышал, как кровь шумит в ушах. Он сел напротив. Своим спокойным, дурацким, невозмутимым взглядом.  Как-будто он всегда так делал. Как-будто мы не враги, а лучшие друзья. Я хотел встать и уйти. Хотел вылить ему  горячий чай в лицо. Хотел закричать, чтобы он проваливал, чтобы оставил меня в покое, чтобы перестал пялиться на меня своими дурацкими зелёными глазами, от которых у меня внутри всё переворачивалось. Но я не сделал ничего из этого. Я сидел. Смотрел на него. И чувствовал, как ледяная стена между нами — даёт трещину. — Ты меня бесишь, Поттер — сказал я. Это было правдой. Он бесил меня. Он бесил меня тем, что не боялся. Тем, что смотрел на меня без ненависти. Тем, что отдал мне свой шарф на Астрономической башне. Тем, что прыгнул на меня, чтобы спасти от гиппогрифа. Я до сих пор не мог забыть этого. Как он лежал на мне — тяжёлый, тёплый, с бьющимся сердцем. Как его рука была на моей груди. Как он спросил: «Ты в порядке?» — и в его голосе было столько искренней тревоги, что мне захотелось заплакать. Я никогда не плачу. Малфои не плачут. Отец сказал мне это ,когда мне было шесть лет и я упал с метлы, сломав руку. Я не плакал тогда. Я не плакал, когда мама уезжала на месяц ,к своей сестре и не брала меня с собой. Но в тот момент, когда Поттер лежал на мне на сырой земле, я чуть не заплакал. Потому чтто кроме мамы, никто никогда не спрашивал у меня, в порядке ли я. А он спросил. И я ответил: «Поттер, ты идиот». Он улыбнулся, той своей дурацкой, мягкой улыбкой, от которой у меня в груди начинало что-то странно биться. Он меня и расдрожал и притягивал одновременно.                                ⋇⋆✦⋆⋇　 Пэнси прислала сову на третий день каникул. Она писала из Франции, где её семья арендовала виллу. «Здесь потеплее Драко,чем в Хогвартсе! А ты, бедняга, мёрзнешь в этом склепе. Надеюсь, ты не превратился в ледышку. Я купила тебе подарок : шарф от «Твилфитта и Тэттершэлл», зелёный, он тебе подойдёт. Ты только не грусти, а то аппетита не будет, придется опять в тебя запихивать еду. Твоя назойливая подруга P.S.» Я усмехнулся. Панси была единственным человеком, который мог написать такое. Заботливое и одновременно раздражающее. Но в её письме была ещё одна строка, в самом низу, которую она, видимо, добавила в последний момент: «Драко, я знаю, что ты не пишешь, потому что не хочешь, чтобы я беспокоилась. Но я всё равно беспокоюсь. Если что-то случится —напиши. Я прилечу. Даже если у меня будет выпускной бал. Даже если я буду на свидании с наследником престола. Я прилечу. Ты знаешь». Я знал. Я перечитал письмо три раза. Потом отложил его в сторону и посмотрел на маленькую зелёную коробочку, которая лежала на тумбочке рядом с кроватью. Браслет. Тот самый, который я нашёл утром в гостиной. Вместе с магловскими сладостями и запиской, подписанной простым «Гарри». Я открыл коробочку. Серебряная цепочка с изумрудами и крошечной змеёй на застёжке. Простая. Изящная. Не кричащая. Не такая, как те украшения, которые дарил мне отец —массивные, дорогие, бездушные. Этот браслет был красивым. И он был от Поттера. Я надел его. Сразу. Не думая. Просто надел и не снимал. Поттер, наверное, решит, что я тронулся. Что я спятил. И возможно, он будет прав. Потому что я не понимал, зачем он дарит мне подарки. Зачем защищает меня. Зачем так хочет со мной подружиться. Я не понимал—и это пугало меня больше, чем любой тёмный ритуал.                              ⋇⋆✦⋆⋇　 На четвёртый день каникул, я сидел в слизеринской гостиной ,один, и пытался читать книгу по Трансфигурации. Не получалось. Слова расплывались, мысли уносились куда-то далеко. Входная дверь открылась. — Драко — раздался спокойный, слегка насмешливый голос. — Ты выглядишь так, будто пытаешься решить проблему, которую не можешь сформулировать. Я поднял голову. Теодор Нотт стоял в дверях. Он был одет в дорожную мантию, на плечах лежал снег, который он не потрудился стряхнуть. — Тео — я нахмурился. — Ты должен быть в Италии. — Должен — согласился он, стряхивая снег с плеч. — Но я передумал. — Почему? Тео пожал плечами. Он подошёл, сел в кресло напротив меня и взял с журнального столика яблоко, которое я так и не съел. — Скучно — сказал он. — Тётя Маргарет невыносима. Она считает, что я должен жениться на её племяннице, которая учится в Шарбатоне и которая, по её словам, «прекрасная девушка». Племянница оказалась с лицом, похожим на задницу чайного грифона. Я решил, что лучше уж мёрзнуть в Хогвартсе. Я фыркнул. Тео умел рассмешить меня, даже когда я был в самом дурном настроении. — И ты прилетел в Хогвартс. Один. — Со мной моя сова и моя книга. Мне больше ничего не нужно — Тео откусил яблоко и посмотрел на меня с лёгким интересом. — Но я, кажется, приехал не вовремя. Ты чем-то озабочен? — Ничем — ответил я слишком быстро. Тео поднял бровь. Он был единственным человеком, который умел смотреть на меня так, спокойно, без давления, но так, что я чувствовал себя прозрачным. — Драко — сказал он мягко — мы знаем друг друга с детства. Ты лжёшь мне так же плохо, как лжёшь отцу. — Я ему не лгу. — Ещё хуже. Ты лжёшь самому себе. Я отвернулся к камину. Огонь трещал, бросая тени на стены. Гостиная Слизерина была красивой, я знал это. Но сейчас она казалась мне тюрьмой. — Всё в порядке — сказал я, и начал тревожно перебирать зеленые камушки на браслете. — Не в порядке — возразил Тео. Он откусил ещё кусок яблока, прожевал и добавил — Ты смотришь на свои руки уже пять минут. Как будто проверяешь, на месте ли они. На твоём запястье новый браслет. Ты никогда не носил браслеты. И это подарок. Я замер. — Откуда ты знаешь? — Потому что я знаю тебя — Тео улыбнулся. — И потому что твой вкус в украшениях всегда был отвратительным. Если бы ты покупал его себе, он был бы с бриллиантами, большими, вульгарными, как у твоего отца. А этот изящный, простой. Со вкусом. Кто-то хорошо знает тебя или очень старается узнать и угодить тебе. Я молчал. Тео не давил. Он просто сидел, жевал яблоко и ждал. — Поттер — наконец выдавил я. — Что «Поттер»? — Он подарил. Тео замер. Потом медленно положил яблоко на стол. — Драко — сказал он очень осторожно, — я, конечно, пропустил последние новости, но ты хочешь сказать, что Поттер, твой заклятый враг, подарил тебе браслет? И ты его носишь? — Ношу — я посмотрел на своё запястье. Змея блеснула в свете камина. — Ношу. И не снимаю. Тео присвистнул. — Я не знаю, что тут комментировать. Это или самый безумный поступок, который я видел, или самый гениальный. — Ни то, ни другое — буркнул я. — Я не понимаю, чего он хочет. — А что он говорит? — Говорит, что хочет поговорить. — Я усмехнулся горько. — Он сел за слизеринский стол, Тео. Сел напротив меня. И сказал, что ему скучно есть одному. Тео молчал, переваривая информацию. Потом медленно улыбнулся. — Драко — сказал он, — ты когда-нибудь думал, что он может быть влюблён в тебя? Я чуть не подавился воздухом. — Что?! — Ну, смотри, — Тео начал загибать пальцы. — Он дарит тебе подарки. Он сидит с тобой, когда мог бы сидеть с кем угодно. Он смотрит на тебя так, будто ты — солнце, а он — подсолнух. Он прыгнул на тебя, чтобы спасти от гиппогрифа — Тео поднял бровь. — Я видел как Поттер буквально бросился под копыта, чтобы тебя не задели. — Под гиппогрифа. — Какая разница? Спасательный прыжок — это спасательный прыжок. Малфой, Поттер влюблён в тебя. Это очевидно. — Очевидно? — я вскочил с кресла. — Очевидно? Тео, это безумие! Он — Поттер! Я — Малфой! Мы враги! Мы ненавидим друг друга! — Ненавидишь ли? Я замер. Слова застряли в горле. — Что? — Ты сказал «мы ненавидим друг друга», — повторил Тео. — Но ненавидишь ли ты его, Драко? Ты вроде предлогал ему дружбу, не так ли? Я не ответил. Потому что не знал что ответить. — Ты не прав — сказал я наконец. — Я ненавижу его. — Если ты так говоришь пусть так и будет — Тео пожал плечами и снова взял яблоко. Мы сидели в тишине. Камин потрескивал. Где-то за окном выл ветер. — Тео — сказал я после долгой паузы, — что мне делать? — Не знаю, — ответил он честно. — Но если он в тебя влюблен — ты должен это выяснить. Если не нет — выясни тогда что ему нужно чтобы он отстал. — он посмотрел на меня с непривычной серьёзностью — Драко, не позволяй отцу решать за тебя. Ты не обязан ненавидеть его только потому, что так велел Люциус. Я вздрогнул при упоминании отца. Тео заметил. — Прости, — мягко сказал он. — Я знаю, это сложно. — Сложно — эхом повторил я. Мы замолчали.                                ⋇⋆✦⋆⋇　 На следующий день я пошёл в гостиную Гриффиндора. Я не знал, зачем. Просто… ноги принесли меня туда. Полная Дама посмотрела на меня с подозрением, но я сказал пароль — «Канарейка в клетке» и она пропустила меня с ворчанием в внутрь. Гостиная Гриффиндора была другой, чем слизеринская. Тёплой. Светлой. Огромный камин пылал, и в воздухе пахло деревом и каким-то сладким чаем. Поттер сидел в кресле, читая книгу. Он поднял голову, когда я вошёл. На его лице промелькнуло удивление, а потом та самая мягкая, спокойная улыбка. — Поттер, — ответил я. Мой голос дрогнул. Я ненавидел, что он дрогнул. — Малфой? — сказал он. — Я… — слова застряли в горле. Но собравшись с мыслями я выдохнул, резко, будто нырял в холодную воду и заговорил быстрее — Ты оставил подарок, в моей гостиной. Я знаю, что это ты, кто ещё мог оставить зелёную бумагу и магловские сладости? Пэнси в Италии, Забини во Франции, Нотт дома, Крэбб не будет так делать, Гойл тем более. Только ты, Поттер. Ты единственный, кто способен на такое идиотское, романтическое… Я запнулся. Слова будто обжигали язык. — Романтическое? — переспросил он, — Я не это хотел сказать — быстро поправился начав исправлять ситуацию. — Я хотел сказать, глупое. Глупое и непонятное. — Но ты пришёл суда. Мне хотелось убить Поттера на месте, с его дурацкой улыбкой. — Я пришёл, чтобы вернуть тебе кое-что. Я протянул руку, и в моих руках был его шарф, красно-золотой. Тот самый, который он отдал ему на Астрономической башне. — Ты его сохранил, — сказал он, его голос прозвучал хрипло — Я не собирался его сохранять — огрызнувшись на него. — Я просто забыл его вернуть. — На два месяца? — Замолчи, Поттер. Он встал. Подошёл ко мне. Я стоял неподвижно, как статуя в музеях, он начал оглядывать меня снизу вверх. В полумраке гостиной, освещённой только камином, его глаза казались будто сверкали два изумруда, с какой-то искрой. — Оставь его себе. — Что? — Шарф. Оставь себе. Я моргнул. Он что совсем свихнулся. — Поттер, это гриффиндорские шарф. Я не могу… — Можешь. — И зачем? — мой голос передал небольшую дрожь. «Он совсем?» — Чтобы не замёрзнуть — сказал он без раздумий. Я посмотрел на шарф. Потом на него. Потом я перевёл взгляд на камин, на книгу, на полупустую гостиную. — Ты читаешь? — Да. — Что? — «Приключения Чарли Балмора». Старая книга. Мне нравится. Я усмехнулся. Получилось криво. — Никогда не думал, что Поттер умеет читать что-то, кроме квиддичных журналов. — Я много чего умею. Наступила тишина. Камин потрескивался. Где-то за окном выл ветер. — Ты можешь… — он замялся, но заставил себя дальше говорить через силу — Присоединиться. Если хочешь. Я читаю, ты можешь читать что-то своё. Или просто сидеть. Гостиная большой, места много. Я не знал что ответить на его предложения. Начав перебирать шары в руках, и покусывать губы. «Этот Поттер, чтобы ему пусто было!» — Я не кусаюсь — добавил он. — Это не точно — буркнув, я шагнул вперёд. Я сел на диван, на другой конец, не рядом, но и не слишком далеко. Поттер протянул мне книгу из стопки. — Думаешь, я читаю такое ради удовольствия? — — А что ты читаешь ради удовольствия? — спросил Поттер, он явно желал знать ответ. Я задумался. Раньше я читал то что нужно было для знаний: зельеварения, темная маги, трансфигурация. Я не знал что ответить. — Ничего — наконец найдя ответ для Потера. — Я не читаю для удовольствия. Отец говорит, это– пустая трата времени. — Твой отец ошибается — спокойно сказал он. Я посмотрел на меня. Наверное он прав, но думать об этом я не хотел. Место этого я взял книгу, открыл на первой странице и начал читать. Он тоже взял свою. Я кивнул, не поворачиваясь. — И… — добавил он, — браслет. Я вижу, ты его носишь. Я рефлекторно коснулся запястья. — Он… красивый, — выдавил я. — Изумруды. Змея. У тебя хороший вкус. — Я рад, что тебе понравилось. Мы сидели молча. Камин потрескивал. Где-то за окном падал снег. Атмосфера была теплой, домашней, слишком уютной. Мои глаза начали слипаться, мое тело стало ватным.                               ⋇⋆✦⋆⋇　 Я проснулся от тепла. Это было первое, что я осознал — тепло. Приятное, уютное, такое, от которого хотелось прижаться ближе и никуда не уходить. А потом я понял, на ком я лежу. Я открыл глаза. Моя голова покоилась на плече Гарри Поттера. Мерлина ради, я спал на плече Гарри Поттера! Его рука лежала на моём плече, придерживая меня, словно я был какой-то… какой-то плюшевой игрушкой. У меня перехватило дыхание. Я медленно, очень медленно повернул голову. Поттер спал. Его тёмные ресницы отбрасывали тени на щёки, очки съехали набок, и рот был чуть приоткрыт. Он выглядел нелепо. По-идиотски беззащитным. Смешным. И я хотел убить его. Нет, не за то, что он спит. За то, что я позволил себе уснуть рядом с ним. За то, что моё тело предало меня и нашло в этом тепло и безопасность. За то, что мне было хорошо. Мне было хорошо с Гарри Поттером. Это был конец света. Я, Драко Малфой, наследник древнего и благородного рода, гордость Слизерина— я лежал на плече гриффиндорского выскочки и чувствовал себя в безопасности. В БЕЗОПАСНОСТИ. Я хотел закричать. Я хотел вырваться и бежать отсюда так быстро, как только могли нести ноги. Я хотел провалиться сквозь землю, отмотать время назад и сделать так, чтобы этой ночи никогда не было. Но вместо этого я просто лежал, боясь дышать, и чувствовал, как по моему лицу разливается жар. — Ты идиот — прошептал я себе под нос. — Ты жалкий, ничтожный, слабохарактерный идиот. Я попытался аккуратно приподнять его руку, чтобы выбраться из этой ловушки. Поттер что-то пробормотал во сне, неразборчиво, но с такой тёплой интонацией, что у меня внутри всё сжалось. — Чёрт — выдохнул я. — Чёрт, чёрт, чёрт. Я сбросил его руку с плеча. Она упала на диван, и Поттер дёрнулся, но не проснулся. Я вскочил, едва не споткнувшись о собственную мантию. Комната кружилась. Или это у меня кружилась голова? Я провёл рукой по лицу, стирая остатки сна. Меня трясло. В груди колотилось что-то большое и паническое. — Нет — сказал я вслух, глядя на спящего Поттера. — Нет. Это не случилось. Меня здесь не было. Этого не было. Я сделал шаг назад, натыкаясь спиной на книжный шкаф. Книги звякнули, и я вздрогнул, как нашкодивший кот. Поттер не проснулся. Я смотрел на него: растрёпанного, беззащитного, с этим дурацким шрамом на лбу, который, казалось, слегка светился в полумраке. — Ты — прошептал я с ненавистью. — Ты сделал это со мной. Ты своими дурацкими улыбками и подарками, и… — я замолчал, потому что голос предательски дрогнул. — Ты превратил меня в такого же слабака, как и все остальные. Я хотел бросить ему это в лицо. Хотел разбудить его, накричать, выплеснуть весь свой гнев и страх, чтобы он знал, что я не буду частью его дурацкой сказки. Но я не мог. Потому что если бы я разбудил его, он бы посмотрел на меня своими зелёными глазами, и я бы снова растаял, как дурак. А я не хотел растаивать. Я хотел быть Малфоем. Холодным, надменным, неприступным. Я повернулся к выходу. Пальцы вцепились в дверную ручку так сильно, что побелели костяшки. — Я ухожу — сказал я, зная, что он не слышит. — И я больше никогда сюда не приду. Будь ты проклет шрамоголовый. Портрет открылся. Я шагнул в коридор и за хлопнув после себя. В коридоре было холодно. Темно. Правильно. Я прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Дыхание сбивалось. Руки дрожали. — Ненавижу — прошептал я. — Я ненавижу его. Я ненавижу себя за то, что позволил этому случиться. На лестнице я столкнулся с Тео. Он шёл в слизеринскую гостиную с чашкой кофе и книгой под мышкой. Он был бодр, свеж и, судя по всему, только что проснулся. — Драко — он нахмурился. — Ты выглядишь так, будто встретил дементора в туалете. Что случилось? — Ничего, — ответил я слишком быстро. — Я… гулял. — Гулял? — Тео поднял бровь. — В четыре часа утра? В мантии, в которой ты был вчера? Без обуви? Я посмотрел вниз. Я и правда был без обуви. Я выбежал из гостиной Гриффиндора босиком. Наверное, забыл их у камина. — Не твоё дело, Нотт, — огрызнулся я, чувствуя, как стыд заливает лицо. — Просто… отвали. Тео помолчал. Потом медленно кивнул, как будто понял что-то, чего я не хотел, чтобы он понимал. — Драко — сказал он тихо — если ты сделал что-то, о чём пожалел… — Я не жалею — перебил я. — Я не делал ничего. Меня там не было. Этого не случилось. Тео смотрел на меня. В его глазах было спокойное, мягкое понимание, от которого мне хотелось закричать. — Хорошо — сказал он. — Ты этого не делал. Этого не случилось. Я ничего не видел. Он развернулся и пошёл в гостиную, оставив меня стоять в коридоре с бешено колотящимся сердцем. Я ненавидел его. Ненавидел Поттера. Ненавидел себя. Но больше всего я ненавидел то, что даже сейчас, стоя в холодном тёмном коридоре, я чувствовал, как его тепло всё ещё согревает моё плечо. Я сжал кулаки. Браслет, который я надел сегодня ночью, чтобы быть ближе к нему, впился в кожу. Я сорвал его. Резко, грубо, с такой силой, что цепочка порвалась. Изумруды посыпались на пол, звеня, как разбитые надежды. — Больше никогда — сказал я, глядя на рассыпавшиеся камни. — Я больше никогда не позволю себе быть таким слабым. Никогда. Я оставил их лежать на полу: изумруды, серебро, кусочек его души, который он отдал мне, и я пошёл в спальню. Ноги не слушались, но я заставлял себя идти. Шаг. Ещё шаг. Ещё. В спальне я рухнул на кровать и уставился в потолок. В голове было пусто и шумно одновременно. — Ты идиот, Поттер — сказал я в пустоту. — Ты не можешь меня спасти. Ты не знаешь, от чего. Я закрыл глаза. На утро я вышел из спальни с холодным, равнодушным лицом. Тео стоял в гостиной, наливая себе чай. Я прошёл мимо него, не глядя. — Драко — сказал он. — Я подобрал камни, и цепочку. Я могу починить его. — Не нужно — ответил я, не оборачиваясь — Выкинь. Я ушёл в Большой зал. Поттер сидел за гриффиндорским столом. Один, с книгой, с чашкой чая. Он поднял голову, когда я вошёл, и на его лице появилась улыбка. Я отвернулся. Сел за слизеринский стол, взял тост и начал есть, глядя в стену. Я не смотрел на него. Я заставлял себя не смотреть. Он подошёл через десять минут. — Драко — тихо сказал он. — Ты ушёл ночью. Всё в порядке? — Всё в полном порядке, Поттер — ответил я ледяным тоном. — Я просто хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Он замер. На его лице промелькнуло что-то боль? удивление?  но он не отступил. — Если я сделал что-то не так… — Ты сделал всё не так — я поднял глаза и посмотрел на него с холодной, ненавистью. — С самого начала. Ты думал, что я позволю тебе просто так приблизиться? Ты — гриффиндорец. Я — слизеринец. Мы враги. Ты забыл об этом? — Нет — сказал он спокойно, но он явно напрягся. — Я не забыл. — Тогда не делай вид, что я тебе нужен. Потому что ты мне не нужен. Я не нуждаюсь в твоей защите, в твоих подарках, в твоих дурацких записок. Убирайся. Я смотрел ему в глаза. Я видел, как они темнеют. Видел, как на лице появляется то самое выражение усталое, понимающее, терпеливое. — Хорошо — сказал он тихо. — Я уйду. Но если ты передумаешь, я буду здесь. Он развернулся и ушёл. А я сидел и смотрел в стену, чувствуя, как внутри всё рушится. Я был один. Снова. Как и всегда. Но это было правильно. Так должно быть. Потому что если бы я позволил ему приблизиться, он бы увидел, кто я на самом деле. И возненавидел бы меня. Лучше я сделаю это первым. Лучше я оттолкну его сейчас, пока ещё могу. Я сжал пустое запястье — там, где должен был быть браслет, и почувствовал, как в груди разрастается холодная пустота. — Прости — прошептал я в чашку с остывшим чаем. — Но так будет лучше. Для меня лучше? Или него?