Взгляд ястреба

Вспышки пушечных залпов, крики твоих накама, уходящих под воду вместе с обломками палубы, и удушающая темнота Нового Мира — это последнее, что осталось от твоей прошлой жизни. Дозорные не оставляли шансов. Ты выжила чудом, уцепившись за кусок обшивки, пока волны не выплюнули твое изможденное тело на острые, как клыки, скалы незнакомого острова. Помнить тот вечер получалось лишь урывками. Острый замок, вонзающийся шпилями в грозовое небо. Твои пальцы, раздираемые в кровь о мокрые камни, когда ты ползла вверх по склону. И тень. Высокая, неподвижная фигура в широкой шляпе и длинном, колеблющемся на ветру плаще, возникшая прямо перед тобой среди серого тумана. Из последних сил ты приоткрыла глаза, пытаясь разглядеть лицо спасителя, но сознание предательски погасло, погружая тебя в пустоту. Ты проснулась от непривычного тепла. Качественные простыни, запах сухих трав и гулкая тишина. Открыв глаза, ты обнаружила себя в огромной спальне с высокими сводчатыми потолками. На тебе была чужая, явно великоватая мужская рубашка из плотного дорогого хлопка. В комнате никого не было. Сердце испуганно забилось о ребра, когда ты осторожно поднялась с кровати. Ноги немного подкашивались, но первобытный инстинкт выживания гнал тебя вперед — узнать, где ты и кто тебя подобрал. Тихо ступая босыми ногами по холодному паркету мрачного коридора, ты шла на едва заметный свет, струящийся из полуоткрытой массивной двери в конце галереи. Каждое подсохшее дерево половиц казалось слишком громким. Ты заглянула внутрь и замерла, едва сдерживая крик, готовый сорваться с губ. В кабинете, окруженном стеллажами со старинными книгами, у камина сидел мужчина. На огромном столе перед ним лежали стопки документов и писем с печатями Всемирного Правительства. На спинке его кресла покоился огромный, черный как ночь меч с крестовидной гардой — Кокуто Ёру. Величайший мечник в мире. Дракуль Михоук. Твой вдох был слишком резким. Его янтарные, пронзительные глаза, в которых, казалось, никогда не бывало тепла, мгновенно перевелись от бумаг прямо на тебя. Взгляд заставил тебя прирасти к месту. Фигура Шичибукая излучала такую силу, что захотелось немедленно развернуться и бежать прочь, обратно к обломкам корабля. — Очнулась, — его голос прозвучал низко, бархатисто. Он не изменил позы, лишь слегка повернул голову. Ты сжала пальцами подол огромной рубашки. Страх сковал горло, но здравый смысл и пиратская гордость взяли верх. Этот человек не убил тебя на берегу, он принес тебя в свой замок и позволил согреться. Шагнув в комнату, ты низко, со всем уважением поклонилась, пряча дрожь в коленях. — Спасибо... Спасибо, что спасли мне жизнь, Михоук-сан. Он промолчал. Михоук просто смотрел на тебя несколько секунд, словно взвешивал твою душу на весах своего Черного Меча. Этот взгляд ястреба, казалось, читал все твои мысли. Наконец, он слегка качнул головой и снова перевел взор на бумаги, давая понять, что разговор окончен. — Лодка на берегу разбита. Уйти отсюда ты не сможешь, — сухо отчеканил он, переворачивая страницу. — Замок огромный. Мне нет дела до твоего присутствия, пока ты не нарушаешь мой покой. Но дармоедов я не держу. Найди себе применение, если хочешь есть. Ты снова кивнула, чувствуя, как отпускает ледяной зажим в груди. Ты осталась жива. И ты осталась здесь. Прошли недели, которые незаметно перетекли в месяцы. Жизнь в замке Кураями подчинялась строгому, размеренному ритму, который задавал его хозяин. Михоук часто покидал остров. Иногда его не было по несколько дней, иногда — недель. Он уходил в море на своей одиночной лодке-гробе, направляясь то на собрания Шичибукаев в Маринфорд, то к Красноволосому Шанксу, то по только ему известным делам Нового Мира. В эти периоды замок казался вымершим, и только гул ветра в дымоходах нарушал покой. Сначала ты панически боялась его возвращений. При каждом стуке массивной входной двери ты старалась скрыться в дальних коридорах, чтобы не попадаться ему на глаза. Но со временем страх притупился. Ты поняла, что Дракуль Михоук — не бессмысленный убийца. Он был пугающе дисциплинирован, вежлив в своей холодной манере и ценил уединение. Ты взяла на себя заботу о замке. Стирала пыль с вековых готических канделябров, убирала огромные обеденные залы, в которых никто не ел, и приводила в порядок библиотеку. Ты обжила это мрачное место, сделав его чуть менее зловещим. Особым вызовом для тебя стала кухня. Пиратская еда, к которой ты привыкла на корабле — жирные похлебки и пережаренное мясо — явно не подходили к утонченному стилю жизни Михоука. Он предпочитал изысканность, хорошее дорогое вино и идеальный порядок во всем. Чтобы выразить свою благодарность за крышу над головой и безопасность, ты начала учиться готовить по-другому. Изучала старые кулинарные книги в его библиотеке, экспериментировала со специями, стараясь сделать блюда легкими, но питательными — как раз в его вкусе. Однажды вечером, когда за окном бушевал привычный для острова ливень, ты возилась на кухне, пытаясь приготовить сложный соус к запеченной рыбе. Ты так увлеклась процессом, тщательно отмеряя травы, что не услышала, как открылась дверь. — Неверно, — раздался тихий, глубокий голос прямо у тебя за спиной. Ты вздрогнула, чуть не выронив кухонный нож. Михоук стоял совсем рядом. Без своей шляпы и плаща, в полурасстегнутой черной рубашке, он казался чуть менее недосягаемым, но от этого не менее опасным. Прежде чем ты успела извиниться и отойти, он сделал шаг вперед, практически нависая над тобой со спины. Его высокая, мускулистая фигура полностью закрыла от тебя остальную кухню, окутывая теплом и едва уловимым ароматом дорогого табака. Михоук протянул руку и аккуратно, но властно накрыл твою ладонь, сжимающую рукоять ножа, своей широкой, мозолистой от вечных тренировок ладонью. Это мимолетное, чисто физическое прикосновение заставило твое сердце пропустить удар. — Нож нужно держать под углом, если не хочешь испортить текстуру, — спокойно произнес он. Его дыхание коснулось твоей макушки. Не выпуская твоей руки, он сделал несколько плавных, безупречно точных движений, показывая, как правильно шинковать зелень. Ты замерла, боясь шевельнуться, полностью сосредоточившись на ощущении его сильного тела позади себя и его пальцев, направляющих твои. Ты молча наблюдала за его руками, ловя каждое движение, а внутри тебя, где-то глубоко внизу живота, впервые зародилось странное, тягучее и томительное чувство. — Дальше сама, — Михоук отпустил твою руку и отступил на шаг, возвращая тебе личное пространство. Но прежде чем уйти, он посмотрел на тебя. Его ястребиный взгляд замер на твоем лице. На секунду — всего на одну короткую секунду — его глаза задержались на твоих губах, а затем поднялись выше, изучая румянец, вспыхнувший на твоих щеках. Этот взгляд был более долгим и пристальным, чем обычно. В нем не было угрозы, но появилось нечто новое — тяжелое, оценивающее мужское внимание. Ты поспешно отвернулась к доске, делая вид, что невероятно занята соусом, пытаясь скрыть сбившееся дыхание и бешеный стук сердца. — Да... Спасибо, Михоук-сан, — тихо прошептала ты. С того вечера что-то изменилось. Пошли новые недели, и ты всё чаще ловила на себе эти долгие, пронзительные взгляды. Когда ты подавала ему ужин или проходила мимо него в коридоре, его глаза неотрывно следили за твоими движениями. Он молчал, но это молчание больше не было безразличным — оно становилось душным, наполненным скрытым напряжением. Ты начала ловить себя на мысли, что ждешь его возвращений с особым трепетом. Твой страх полностью переродился в нечто иное. Ты поняла, что за этой ледяной маской скрывается надежный, благородный и невероятно притягательный мужчина. Твои чувства к нему крепли с каждым днем, превращаясь в лихорадочное, сладкое ожидание того момента, когда эта невидимая стена между вами наконец рухнет. Время в замке Кураями, казалось, текло по своим особым законам. Когда невидимая стена между вами начала едва заметно истончаться, это проявилось в мелочах. Взаимное молчание больше не давило на плечи тяжелым грузом — оно стало уютным, почти осязаемым пространством, которое вы делили на двоих. Чаще всего это происходило в огромной двухъярусной библиотеке. Ты полюбила проводить там предвечерние часы, прячась от сквозняков с какой-нибудь книгой по истории или географии Гранд Лайн. Михоук тоже ценил это место. В такие дни вы могли часами сидеть в противоположных концах читального зала. Он — в своем массивном кресле у окна, лениво переворачивая пожелтевшие страницы и время от времени делая глоток из бокала с терпким вином. Ты — устроившись прямо на полу на мягком ковре или на небольшое софе, поджав под себя ноги. Между вами не было произнесено ни слова, но ты чувствовала его присутствие. Это было странное, совершенно новое для тебя ощущение безопасности: Величайший Мечник в мире, способный одним взмахом рассечь цунами, сидел в нескольких метрах от тебя, и его грозная аура теперь ощущалась как надежный щит, закрывающий тебя от всего остального, жестокого мира. Иногда, уходя, он оставлял на краю стола раскрытую книгу с закладкой на той главе, которую ты накануне не могла найти. Он никогда не говорил об этом вслух, но эта безмолвная, тонкая забота трогала тебя до глубины души. Но за периодами этого хрупкого затишья неизбежно следовали долгие недели, а порой и месяцы одиночества. Дела Шичибукая или личные мотивы заставляли Михоука покидать Кураями без предупреждения. Ты просто просыпалась однажды утром и понимала, что в замке слишком тихо, а на вешалке в прихожей нет его черного плаща и широкой шляпы. Эти месяцы его отсутствия становились для тебя испытанием. Ты ловила себя на том, что замок без него мгновенно терял свои краски, превращаясь в холодный каменный склеп. Ты по-прежнему поддерживала порядок, убирала пустые залы и стирала пыль, но делала это скорее по привычке, чтобы заглушить тоску и лихорадочные мысли. Когда он возвращался — всегда внезапно, под покровом ночи или в разгар очередного ливня — твое сердце совершало безумный кульбит. Ты выходила в холл, встречая его, и Михоук, снимая мокрую шляпу, замирал на секунду, в упор разглядывая тебя. В его ястребиных глазах на долю секунды вспыхивало что-то похожее на облегчение от того, что дома его кто-то ждет. Он едва заметно кивал тебе, и в этом простом жесте было больше интимности, чем в любых громких словах. Один из таких случаев окончательно подкосил твою выдержку. Шел уже третий месяц его отсутствия. Остров накрыла затяжная, унылая осень, и в замке стало по-настоящему сыро и холодно. Ты решила разжечь камин в его главном кабинете, чтобы прогреть помещение к его возможному возвращению, и заодно навести там порядок. Потянувшись к верхней полке шкафа, чтобы протереть старинный глобус, ты не удержала равновесие на высокой деревянной стремянке. Нога соскользнула, и ты с тихим айканьем полетела вниз, приготовившись к жесткому удару о каменный пол. Но удара не последовало. Сильные руки перехватили тебя прямо в воздухе, надежно прижимая к широкой груди. Михоук. Он вернулся именно в этот момент, бесшумно зайдя в кабинет. Ты испуганно распахнула глаза, оказываясь лицом к лицу с ним. От неожиданности и близости твое дыхание полностью перехватило. Он держал тебя на руках легко, словно ты ничего не весила. Из-за того, что ты падала, твои ладони инстинктивно легли ему на плечи, и ты ощутила под пальцами плотные мышцы сквозь влажную от дождя ткань рубашки. Михоук не спешил опускать тебя на землю. Его пронзительный взгляд замер на твоем лице, сканируя каждую черточку, фиксируя твой испуг, который тут же сменился смущенным румянцем. Расстояние между вашими губами было ничтожно малым — ты чувствовала его размеренное, теплое дыхание на своей коже. Твое сердце стучало так бешено и громко, что казалось, он слышит его всем своим телом. — Будь осторожнее, — негромко произнес он. Его низкий голос прозвучал с какой-то новой, густой хрипотой, от которой у тебя внизу живота сладко потянуло. Его взгляд медленно, тягуче опустился к твоим губам, задержался там на мучительно долгие несколько секунд, а затем снова поднялся к глазам. Он медленно, аккуратно опустил тебя на ноги, но его ладони еще на мгновение задержались на твоей талии, словно неохотно отпуская. Ты сделала полушаг назад, оперевшись спиной о шкаф, потому что колени предательски подкашивались, и судорожно выдохнула: — С возвращением, Михоук-сан... Он ничего не ответил, лишь слегка сузил глаза. Взгляд его янтарных глаз потемнел, опускаясь к твоим губам, а затем к вырезу домашней кофты, которая съехала на одно плечо, обнажая ключицу. Молчание между вами зазвенело от напряжения. Михоук сделал шаг вперед, сокращая то короткое расстояние, что ты попыталась между вами вернуть. Теперь он стоял вплотную, перекрывая тебе любой путь к отступлению. — Ты дрожишь, — его низкий, хрипловатый голос заставил твои внутренности сжаться в тугой узел. Он поднял руку, и его длинные, мозолистые от рукояти меча пальцы коснулись твоей шеи, медленно очерчивая линию челюсти и спускаясь к пульсирующей жилке. Ты судорожно втянула воздух через рот, подаваясь навстречу этому прикосновению и прикрывая глаза. Этот жест окончательно снёс его хвалёный контроль. Михоук резко переплел свои пальцы с твоими, прижимая твои руки к деревянной поверхности шкафа по обе стороны от твоей головы, и шагнул еще ближе, наваливаясь всем телом. В следующее мгновение его губы жестко, требовательно накрыли твои. Он целовал тебя, заставляя приоткрыть рот и ломая твое сопротивление, которого и так не было. Его язык глубоко и уверенно исследовал твой рот, перенимая контроль над твоим дыханием. Ты тихо застонала ему в губы, полностью теряя опору под ногами. Михоук перехватил тебя под бедра, легко оторвал от пола и понес к камину, где на полу лежал огромный, пушистый ковер из толстой, мягкой шерсти. Огонь в камине трещал, бросая на пол оранжевые блики и отдавая плотным теплом. Он опустил тебя на этот ковер, тут же устраиваясь сверху между твоих разведенных бедер. Его глаза горели диким, чистым вожделением мужчины, который слишком долго сдерживал себя под одной крышей с желанной женщиной. Не давая тебе опомниться, он потянул за край твоей кофты, стягивая её через голову и отбрасывая в сторону. Твоя грудь освободилась, вздымаясь от частого дыхания. Михоук замер на секунду, разглядывая тебя, а затем его ладони легли на твою грудь, сжимая ее. Его большие пальцы грубовато, но с явным наслаждением принялись растирать твои соски, которые мгновенно затвердели. Ты выгнулась в спине, шумно выдыхая, когда его губы спустились к твоей шее, оставляя там влажные, кусающие поцелуи, а затем переместились ниже. Он обхватил губами один твой сосок, втягивая его в рот и дразня языком, пока пальцами другой руки продолжал сжимать вторую грудь. Из твоего горла вырвался тихий, прерывистый стон. Ощущение его жесткой щетины на твоей коже сводило с ума. Михоук действовал уверенно и без лишней спешки, но в каждом движении чувствовалась сила. Его руки спустились к твоим бедрам, быстро избавляя тебя от остатков одежды. Ты осталась полностью обнаженной на мягком ворсе ковра перед его голодным взглядом. Он приподнялся, и его пальцы скользнули между твоих ног, раздвигая складки половых губ. Там уже все истекало влагой. Михоук ввел два пальца глубоко внутрь тебя, проверяя, насколько ты готова, и ты громко всхлипнула, подавая бедра вперед. Он двигал пальцами внутри, растягивая тебя, а большим пальцем ритмично стимулировал клитор, заставляя тебя метаться головой по ковру от невыносимого, тягучего удовольствия. — Не закрывай глаза, — негромко, но властно потребовал он, и его низкий голос завибрировал у тебя в груди. Ты открыла затуманенные глаза. Михоук быстро поднялся на колени и расстегнул свои брюки, освобождая свой член. Он был уже полностью вставшим и блестящим от выступившей на конце смазки. От этого зрелища у тебя перехватило дыхание, а внутри все сжалось в предвкушении. Он снова опустился над тобой, разводя твои ноги еще шире и забрасывая твои колени себе на плечи, открывая твою промежность полностью. Головка его члена уперлась в твое истекающее смазкой лоно. Михоук зафиксировал твои бедра своими сильными руками так, что ты не могла пошевелиться, и медленно, но до упора толкнулся внутрь. Твой крик потонул в его новом, глубоком поцелуе. Плотная, распирающая изнутри глубина заполнила тебя целиком, заставляя мышцы судорожно сжаться вокруг его члена. Михоук замер на несколько секунд, давая твоему телу привыкнуть к его размерам, тяжело дыша тебе в губы. Его член внутри тебя пульсировал. Затем он начал двигаться. Сначала медленно, выходя почти полностью и заходя обратно, заставляя тебя плавиться от трения, а затем его толчки стали быстрее и жестче. Каждый его удар изнутри отзывался глухим толчком в самом низу живота. Твои соски терлись о его широкую, мускулистую грудь, покрытую шрамами. Ты судорожно впивалась ногтями в его плечи, оставляя на коже красные полосы, и стонала, не в силах сдерживать звуки. С каждым толчком его член задевал твою самую чувствительную точку внутри, и это удовольствие становилось слишком острым. Ты чувствовала, как внутри тебя все сильнее скручивается тугая пружина оргазма. — Михоук... я... сейчас... — пробормотала ты, теряя связь с реальностью. Он не уменьшил темп, напротив — его толчки стали еще глубже. Он перехватил твои руки, вжимая их в ковер над головой, и кончил одновременно с тобой. Твои внутренние мышцы начали судорожно, часто сжимать его член в оргазме, и в этот же момент Михоук с глухим тоном толкнулся в последний раз, изливаясь в тебя густыми, горячими толчками спермы, заполняя тебя до самого края. Он тяжело рухнул на тебя сверху, утыкаясь лицом в твое плечо и пытаясь восстановить дыхание. Его член все еще оставался внутри тебя, медленно дергаясь. Вы лежали у камина, на теплом шерстяном ковре, согретые огнем и друг другом. Михоук шевельнулся. Он аккуратно вышел из тебя, заставив тебя тихо застонать от внезапного чувства опустошенности, и перекатился на бок. Но уходить не стал. Его сильная рука легла тебе на талию, притягивая твою спину к своей широкой груди. Ты инстинктивно сжалась, пряча лицо, чувствуя, как к щекам снова приливает жар смущения от осознания того, что только что произошло между вами на полу. — Теперь тебе тепло? — тихо, с едва заметной хрипотой в голосе спросил он у самого твоего уха. Ты робко кивнула, накрыв его большую ладонь своими тонкими пальцами. — Очень... Спасибо, Михоук-сан. Услышав это неизменное обращение, он издал низкий, едва слышный смешок — звук, который ты не слышала от него ни разу за все эти месяцы. Его хватка на твоей талии стала чуть крепче. — Думаю, от этого «сан» тебе пора отвыкнуть, — негромко произнес он, и в его тоне скользнула непривычная, мягкая теплота. — Раз уж ты решила остаться в моем замке. Ты повернула голову, встречаясь взглядом с его янтарными глазами. — Я останусь, — выдохнула ты, смело глядя в самое сердце его золотого взгляда. — Если ты не против. Михоук ничего не ответил, но вместо слов он просто притянул тебя еще ближе, утыкаясь носом в твои растрепанные волосы. И ты поняла, что шторм, который когда-то привел тебя к этим скалам, стал лучшим, что случалось в твоей жизни.